ñÎÄÅËÓ ÃÉÔÉÒÏ×ÁÎÉÑ 

АКАДЕМИЯ НАУК СССР Институт всеобщей истории

История ФРАНЦИИ В ТРЕХ ТОМАХ
Редакционная коллегия:
A. 3. МАНФРЕД (ответственный редактор)
B. М. ДАЛИН B. В. ЗАГЛАДИН C. Н. ПАВЛОВА С Д. СКАЗКИН
ИЗДАТЕЛЬСТВО «НАУКА» МОСКВА 1973

История ФРАНЦИИ ТОМ 2. ИЗДАТЕЛЬСТВО «НАУКА» МОСКВА 1973

1
ВЕЛИКАЯ ФРАНЦУЗСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ. НАЧАЛО РЕВОЛЮЦИИ

Тысяча семьсот восемьдесят девятый год стал переломным в истории Франции.
Уже давно, с середины XVIII столетия, ряд признаков, ряд примет предвещали близость больших событий. Даже осмотрительные, осторожные люди, не лишенные наблюдательности, в доверительных беседах предсказывали приближение революции 1.
И вот гроза, давно ожидаемая, всеми предвиденная и все-таки неожиданная, наконец разразилась.
С 1788 г. тучи стали сгущаться. В коммерческих делах, в торговле, в промышленном производстве наступил застой. Лето 1788 г. было неурожайным. С полей было нечего собирать. Затем наступила непривычно суровая для Франции зима: многие реки замерзли; морозы, доходившие до 18° по Реомюру, погубили виноградники.
Беспримерные бедствия, голод, нужда обрушились на народные массы деревень и городов. Доведенные до отчаяния, крестьяне покидали насиженные места, уходили бродяжничать, поднимали мятежи. То здесь, то там в разных провинциях королевства вспыхивали крестьянские восстания. В городах голодающая беднота громила продовольственные лавки и склады. Общественное возбуждение охватывало всю страну. В Париже, в саду Пале-Рояля происходили какие-то загадочные сборища. В городе раскидывали антиправительственные листовки. Дошло до того, что в Итальянской опере к бархату ложи королевы Марии-Антуанетты был приколот лист бумаги с угрожающей надписью: «Трепещите, тираны, вашему царству наступает конец» 2.
Это ощущение конца старого мира не только воодушевляло недовольных, смело ввязывавшихся в борьбу, оно охватывало и привилегированные сословия, и окружение короля — все, что составляло опору монархии.

Fr. M. Crimm. Correspondance littéraire, philosoohique et critique de Grimra et de Diderot depuis 1753..., t. II, Paris, 1829, P, 81.

Королевский двор искал и не находил выхода из углубляющегося кризиса. Людовик XVI по необходимости должен был менять государственных контролеров финансов — столь же бездарных, сколь и расточительных — Жоли де Флери, Д'Ормессона, Калонна, оказавшихся в состоянии лишь непрерывно увеличивать государственный долг, но не пополнять пустую казну. После неудачи с собранием нотаблей, созванным в 1787 г., король должен был в августе 1788 г. вновь вернуть к власти Неккера и согласиться на созыв Генеральных штатов. И возвращение к руководству финансов опального женевского банкира, и самый факт созыва Генеральных штатов, без которых французские короли обходились более полутораста лет, были доказательством того, что монархия не в силах уже поддерживать порядок в стране старыми методами.
Становилось очевидным, что «верхи» не могут уже управлять по-старому, а «низы» не хотят жить по-старому. Это был верный признак того, что во Франции в 1788—1789 гг. сложилась революционная ситуация.
Неурожаем, заминкой в торговле, крестьянской нуждой, даже голодом миллионов людей во французском королевстве никого нельзя было удивить. Они были хорошо известны и не раз повторялись в тысячелетней истории монархии. Так почему же теперь, в 1788—1789 гг. все чувствовали, все понимали, что назревает нечто большее, что речь идет не о привычных бедствиях крестьянства, а что страна находится на пороге больших перемен, крутой ломки всех общественных отношений, что в двери уже стучится революция?
И торгово-промышленный кризис, и голод крестьян, и бедствия городской бедноты могли лишь обострить и ускорить приближение революционного взрыва 3, но не они были главными причинами революции. Ее коренные, главные, неустранимые причины лежали глубже.

2 F. Roquain. L'Esprit révolutionnaire avant la Révolution. 1715—1789. Paris, 1878, ch. XII.
3 CM. E. Labrousse. La crise de l'économie française à la fin de l'ancien régime et au début de la Révolution française, t. 1. Paris, 1944.

Революция была неизбежной потому, что господствовавший в течение многих столетий феодально-абсолютистский строй полностью уже изжил себя, стал преградой экономическому, социальному и политическому развитию страны.
Это выражалось прежде всего в глубоком и неразрешимом конфликте между третьим сословием, составлявшим огромное большинство населения страны, и привилегированными сословиями, количественно ничтожными, но обладавшими полнотой политической власти. Но за этой сословной оболочкой скрывалось вполне определенное классовое содержание. Неизбежность революции порождалась неразрешимостью классовых противоречий.
Привилегированные сословия — духовенство и дворянство, представляли собой класс феодалов. Каковы бы ни были у них частные расхождения с двором, они оставались оплотом и опорой феодально-абсолютистской монархии.
Третье сословие по своему классовому составу было разнородно. В него входили и богатая, экономически самая сильная (хотя также неоднородная) буржуазия — политически бесправная, но рвущаяся к власти, и закабаленное бесконечными феодальными поборами и повинностями многомиллионное крестьянство, и городское плебейство, или, как позже его стали называть, городское санкюлотство — рабочие, ремесленники, с трудом добывающая себе всеми способами пропитание беднота.
Конечно, интересы и задачи разных классов, входивших в состав третьего сословия, во многом расходились. «Liberté!» — «свобода!»,— самое популярное сяово, кружившее умы в 1789 г., понималось совсем по-разному графом Мирабо — аристократом, примкнувшим к враждебным абсолютизму силам, Жаном Жозефом Мунье — богатым буржуа и юристом, возглавлявшим оппозицию в Дофинэ, или типографом Антуаном Моморо, будущим членом Клуба кордельеров. Но в ту пору—в 1788—1789 гг. еще сильнее, чем эти различия, была общность интересов, объединявшая и сплачивавшая третье сословие в борьбе против феодально-абсолютистского строя. Весь ход предшествующего исторического развития привел к тому, что в 1789 г. все третье сословие выступало единым в конфликте со старым феодальным миром.
Некоторым современным французским историкам представляется, будто развитие революционного процесса во Франции распадалось, или вернее сказать, расчленялось, на ряд революций. Такой выдающийся исследователь истории французской революции, как покойный профессор Жорж Лефевр, различал «аристократическую революцию», «буржуазную революцию», «крестьянскую революцию». Свержение монархии в августе 1792 г. он называл «второй революцией». Восстание 31 мая — 2 июня 1793 г., установившее власть якобинцев, рассматривалось им также как особая революция. Получалось, что в рамках одной революции было как бы несколько революций 4.

В известном труде таких крупных историков, как профессора Эрнест Лабрусс и Марк Булуазо, в рамках событий 1789—1794 гг. также укладываются три революции; правда, здесь на первый план выдвигаются различия юридического порядка5. В той или иной форме это расчленение единого революционного процесса на ряд революций можно встретить и у многих других авторов, например в последней по времени общей истории революции Фюре и Ри-ше6 или даже в широко распространенных школьных учебниках.
С этой точкой зрения, с учетом всех ее модификаций, нельзя согласиться. На наш взгляд, революционные события во Франции конца XVIII в., или, скажем точнее, 1789—1794 гг., представляли собой не ряд сменяющих друг друга революций, но единый и целостный революционный процесс, не поддающийся расчленению. Это была одна и единая революция, со всеми присущими ей противоречиями.
Эти противоречия были заложены в самом характере, в самой природе Великой французской революции. В эмбриональной, зачаточной форме они содержались уже в третьем сословии, в союзе тех классовых сил, которые весной 1789 г. выступили сообща — и это было не случайно, к этому они были подведены всем ходом предыдущего исторического развития — против старого феодально-абсолютистского мира.
Французская революция XVIII в. по своему объективному содержанию, т. е. независимо от воли и сознания творивших ее людей, могла быть только буржуазной революцией и никакой иной. Но своеобразие начинавшегося революционного процесса заключалось в том, что ход исторического развития привел к союзу буржуазии с народом, что движущими силами революции были буржуазия, крестьянство и плебейство. Поэтому сказать, что близящаяся революция будет только буржуазной, и поставить на этом точку, ограничить этой констатацией свой анализ было бы также неправильным. Участие народа, т. е. крестьянства и плебейства, в революции на достигнутом уровне общественного развития не могло пройти бесследно. Оно должно было отразиться на самом характере революции и наложить на нее свой отпечаток.
Соотношение и расстановка классовых сил накануне революции, скажем мы, забегая вперед, не только предопределяли внутренние противоречия революции и неизбежность их обострения.

4 G. Lefebvre. La révolution française. Paris, 1952.
s R. Mousnier elE. Labrousse (avec la collaboration de M. Bouloiseau). Le XVIII siècle. L'époque des «Lumières». Paris, 1963.
* Furet et Richet. La Révolution française. Paris, 1965.

Можно было предвидеть, исходя из анализа движущих сил революции, чтс эта буржуазная по своим объективным задачам и целям революция может победить только как народная по своему характеру революция.
Но к этому мы должны будем возвратиться позднее. Вернемся сейчас к событиям 1789 г.
Когда началась Великая французская революция? Что следует считать ее началом?
Революционная ситуация, сложившаяся еще в 1788 г., с началом следующего года стала быстро обостряться. В марте и апреле 1789 г. по ряду провинций королевства снова прокатилась волна крестьянских волнений. В то же время на почве острой нужды в городах выступила беднота, требовавшая хлеба, установления дешевых цен на продовольствие. Это не были случайные выступления. Волнения городской бедноты произошли и на севере — в Лилле, Дюнкерке, Камбре, и на юге — в Марселе, Тулоне, Эксе, и в ряде других городов 7. В конце апреля — 27 и 28 — в самой столице королевства — в Париже, в Сент-Антуанском предместье,— рабочие этого и прилегающих к нему плебейских кварталов разгромили дома крупных мануфактуристов Ревельона и Анрио и в течение нескольких дней ожесточенно сражались против правительственных войск, двинутых для восстановления порядка в мятежном квартале 8.
Открывшиеся в этой накаленной обстановке 5 мая 1789 г. заседания Генеральных штатов в Версале, естественно, привлекли к себе внимание всей страны.
Зал «малых забав» Версальского дворца, где собрались представители трех сословий, с первого же дня заседаний Генеральных штатов превратился в арену острых конфликтов между двором и привилегированными сословиям^ с одной стороны, и третьим сословием — с другой. Спор начался с процедурного вопроса: как проводить заседания и голосования — посословно или большинством голосов. Но нетрудно понять, что за этим процедурным вопросом крылось нечто гораздо большее: спор о задачах Генеральных штатов, о правах третьего сословия, о завтрашнем дне страны, о будущности Франции 9.
7 См. П. Кропоткин. Великая французская революция 1789—1793. М., 1918 гл. VII, VIII; С. Lefebvre. Quatre-vingt-neuf. Paris, 1939; F. Braech. 1789. L'année cruciale. Paris, 1941, и др.
См. С. А. Лотте. «Республиканское сословие».— «Французский ежегодник 1960». М, 1961.
См. «Récit des séances des députés de communes depuis le 5 mai 1789 jusqu'au 12 iuin suivant». Réimpression par A. Aulard. Paris, 1895.

Великая французская революция
10
На протяжении двух с половиной месяцев продолжались словесные сражения между депутатами третьего сословия и представителями королевской власти, поддерживаемой церковной и дворянской знатью. То было время ораторских дуэлей, смелых жестов и громких, рассчитанных на историю фраз, растущей славы Ми-рабо, поражавшего мощью своего дара трибуна, удивлявшей дерзости депутатов третьего сословия, осмеливавшихся не подчиняться приказам короля и неожиданно, благодаря этой дерзости, достигавших успеха.
Вдохновляемые постоянной поддержкой народа — парижане, приезжие, все стремились в Версаль, чтобы заполнить галереи огромного зала,— депутаты третьего сословия за короткий срок добились немалого. 17 июня собрание третьего сословия провозгласило себя Национальным собранием. Само звучание этих слов казалось современникам необычайно смелым и новым. Старому, средневековому, феодальному делению на сословия был противопоставлен новый и высший принцип — нация. Провозгласив себя Национальным собранием, третье сословие преодолело сословную ограниченность; оно приобрело право говорить от имени всей французской нации, от имени всего народа; оно становилось самым полноправным и представительным органом всей страны.
Попытки королевского двора воспрепятствовать осуществлению этого решения потерпели неудачу. Памятная клятва в зале для игры в мяч (20 июня) и неповиновение приказу короля разойтись (23 июня) означали поражение абсолютистского режима. Национальное собрание нельзя было отменить простым королевским приказом. Вчерашние депутаты третьего сословия, объявив себя представителями всей французской нации, почувствовали важность созданного ими органа: это было высшее законодательное и представительное учреждение французского народа. Им оставалось сделать последний логический вывод, и он был сделан 9 июля.
Национальное собрание провозгласило себя Учредительным собранием. Этим названием подчеркивалась важнейшая задача высшего законодательного органа французской нации — учредить новый общественный строй, выработать конституцию.
Вся страна, затаив дыхание, следила за развитием событий в Версальском дворце. Именно в эту пору возникло новое для Франции явление — рождение великого множества газет. Политические события, развертывавшиеся в стране, встречали в разных общественных кругах различное отношение. Поэтому сразу создалось много газет разных политических пристрастий, придерживающихся нередко противоположных взглядов. Новым было и множество листовок, брошюр, воззваний, обращений к народу. Невиданный ранее поток политической литературы затопил страну; вернее сказать города, так как в деревне крестьянство в подавляю-

§:щ{*
Взятие Бастилии 14 июля 1789 г. Гравюра Берто с картины Приера
Щем большинстве было неграмотным. Но и оно, естественно, с огромным вниманием прислушивалось к доходившим, нередко весьма произвольным, толкованиям вестей из Версаля.
Но как ни велико было политическое значение событий, происходивших в Версале, они все еще оставались в рамках парламентского конфликта, с весьма ограниченным числом участников. Народ, основные силы страны не были еще втянуты в борьбу.
Революция началась лишь со времени вступления на политическую арену народных масс. Это произошло 13—14 июля, когда в

Великая французская революция
12
ответ на увольнение Неккера и попытку королевского двора перейти в контрнаступление народ Парижа стихийно поднялся на борьбу.
Народное вооруженное восстание 13—14 июля, завершившееся штурмом и падением Бастилии, казавшейся неприступной крепостью, и было началом революции. Все подробности этого знаменитого дня так детально освещены 10, что нет нужды здесь снова их напоминать. Потрясший всех современников поразительный, казавшийся почти невероятным успех парижан, овладевших грозной Бастилией, с ее восемью башнями, поднятыми подъемными мостами, рвами, пушками, сильным гарнизоном, объяснялся в сущности просто. Победа 14 июля была одержана прежде всего потому, что против ненавистной крепости-тюрьмы, против абсолютистского режима выступило единым и сплоченным все третье сословие, или — что то же — союз всех классовых сил, объединяемых этим термином вчерашнего дня, и, прежде всего, народные массы.
Это было понято и оценено и в противоположном лагере. Абсолютизм потерпел поражение. Король возвратил к власти уволенного им было Неккера, признал решения Национального собрания и 17 июля явился в Париж, чтобы скрепя сердце приветствовать победоносный народ.
Революция, одержавшая первую победу 14 июля в Париже, затем раскатилась широкой волной по всей стране. Во всех городах королевства, как только туда доходила весть о событиях в Париже, народ выходил на улицу, смещал старые власти и замещал их новыми выборными органами — муниципалитетами, в большинстве своем составленными из наиболее именитых представителей третьего сословия. В ряде городов — в Страсбурге, в Труа, в Амьене, Руане, Шербуре — эта «муниципальная революция», как стали называть эти события, сопровождалась вооруженными столкновениями, разгромом ненавистных народу зданий, олицетворявших абсолютистский гнет,— ратуш, тюрем. В других городах переход власти в руки буржуазии совершался более или менее мирно. К концу августа повсеместно, во всех городах королевства, были созданы новые муниципальные органы — буржуазные по своему составу.
Несколько позже, чем в города, весть о падении Бастилии проникла в деревню. Голодающим, измученным феодальным гнетом крестьянством она была воспринята как сигнал к выступлению. С конца июля, в августе—сентябре в самых разных концах коро-
10 Новейшей работой, наиболее полно описывающей события 13— 14 июля 1789 г., является монография: /. Codechot. La prise de la Bastille. Paris, 1966; см, также Р. Chauvet. 1789. L'insurrection parisienne et la prise de la Bastille. Paris, 1946.

13
Великая французская революция
левства поднимаются широкие бурные крестьянские движения. Крестьяне громят ненавистные им замки сеньеров, «пускают петуха» — сжигают помещичьи усадьбы, делят между собой помещичьи луга и леса. Эти грозные крестьянские выступления, внушавшие «великий страх» помещикам, всем крупным землевладельцам, бежавшим спешно из деревни, сыграли немаловажную роль в поражении абсолютистского режима п.
На этом начальном этапе революции все классы и классовые группы, входившие в третье сословие: буржуазия, крестьянство, плебейство — были заинтересованы, хотя и по-разному, в сокрушении абсолютистского режима и потому выступали — в главном — вместе и сообща против общего врага.
Это нашло свое отражение в программном документе огромной революционной силы, принятом Учредительным собранием 26 августа 1789 г.,— Декларации прав человека и гражданина.
«Люди рождаются и остаются свободными и равными в правах»,— гласила первая из 17 статей Декларации. В суровый век господства в большинстве стран феодально-абсолютистского строя с его догматами божественного происхождения монаршей власти, сословным неравенством, рабством, крепостничеством этот тезис о равенстве в правах всех людей звучал как вызов всему старому миру. Столь же смело и революционно в ту эпоху звучали и провозглашенные в Декларации священными и неотчуждаемыми правами человека и гражданина свобода личности, свобода слова, свобода совести, право на сопротивление угнетению.
Одна из статей Декларации провозглашала священным и неприкосновенным право частной собственности. В этом сказывался буржуазный характер Декларации с присущими ей противоречиями. Провозглашая право собственности священным, Декларация тем самым опровергала первый из записанных ею принципов — равенство людей в правах, и увековечивала имущественное неравенство. Но эта статья в ту пору имела и прогрессивное — антифеодальное — содержание. Провозглашая право собственности священным (в терминах почти буквально повторявших известную формулу Руссо), Декларация стремилась защитить крестьянскую и буржуазную собственность от покушения на нее феодалов.
В целом Декларация прав человека и гражданина 1789 г. прозвучала как манифест революции, возвещавший начало новой исторической эпохи. Знаменитые лозунги Великой французской революции, сжато формулировавшие идеи Декларации — «свобода, равенство, братство»,— были восприняты как вызов, брошенный ста-
11 См. С. Lefebvre. La grande peur de 1789. Paris, 1932; idem. Etudes orléanai-ses, t. 1. Paris, 1962.

Великая французская революция
14
рому миру реакции, насилия и бесправия; они были встречены с величайшим сочувствием всеми угнетенными и порабощенными во всем мире, всеми передовыми людьми, стремившимися изменить завтрашний день человечества, сделать его лучшим.
ГОСПОДСТВО КРУПНОЙ БУРЖУАЗИИ
Однако иллюзии братства, всеобщего единения нации, господствовавшие в первые дни революции, продолжались недолго. Все третье сословие выступило сообща против абсолютистского режима и одержало над ним победу. Но плоды этой победы достались не всем сражавшимся, они достались лишь буржуазии, и даже не всей буржуазии, а лишь небольшой, самой богатой ее части — крупной буржуазии, или «буржуазной аристократии», как ее нередко называли.
В первые дни революции в Париже, а вслед за ним и в провинциальных городах была создана вооруженная сила, призванная защищать ее завоевания,— Национальная гвардия. Крупная буржуазия поспешила прибрать ее к рукам. Было постановлено, что лица, вступающие в Национальную гвардию, должны за свой счет приобретать мундир — нарядный, дорогостоящий, практически не доступный небогатым людям. Тем самым в Национальную гвардию был закрыт доступ не только бедноте, но вообще демократическим слоям. Главнокомандующим Национальной гвардии был назначен маркиз Лафайет, прославившийся как участник войны за независимость Соединенных Штатов Америки, «герой Нового и Старого Света», весьма популярный в первые дни революции, но в действительности далекий от понимания нужд и чаяний народа.
В парижском муниципалитете, где мэром стал осторожный и расчетливый Жан Байи, ученый-астроном, пользовавшийся полным доверием крупной буржуазии, и в провинциальных муниципалитетах власть почти повсеместно была в руках ставленников буржуазии.
В Учредительном собрании на первых порах руководящая роль также принадлежала представителям крупной буржуазии и либерального дворянства. Самым популярным деятелем революции, не только в Собрании, но и в стране, был первоначально граф Оноре де Мирабо (1749—1791). Воспитанный в богатой и аристократической семье, превосходно и разносторонне образованный, наделенный от природы несомненным литературным и ораторским даром, Мирабо еще до революции приобрел шумную известность в Европе своими острыми памфлетами и политическими выступлениями и своими скандальными романическими похождениями. Порази-

15
Великая французская революция
тельный ораторский талант, смелость, непоколебимая самоуверенность обеспечили ему на первом этапе революции, в период словесных дуэлей с абсолютистским режимом, роль признанного лидера Учредительного собрания. Его авторитет и популярность в это время были огромны. Однако быстрое нарастание революционной волны, внушая Мирабо тревогу, остудило его революционный пыл; он осторожно начал поворачивать вправо.
Хитрый, скупой на слова, но ко всему прислушивающийся аббат Сиейес, еще до революции примкнувший к третьему сословию, ловкий адвокат из Ренна Ле Шапелье, Лафайет были также авторитетными деятелями Учредительного собрания. Признанные руководители партии «конституционалистов», как стали позднее называть представителей крупной буржуазии, они стали практически руководящей, направляющей силой Учредительного собрания.
Но крупной буржуазии было мало фактического господства, она стремилась закрепить его и юридически. Через несколько дней после того, как Учредительное собрание приняло знаменитую Декларацию прав человека и гражданина, оно стало обсуждать внесенный Мунье проект, в прямом противоречии с Декларацией предлагавший установление имущественного ценза для избирателей. Законодательством октября—декабря 1789 г. эти антидемократические проекты приобрели законную силу.
В основу избирательной системы был положен имущественный ценз. Граждане разделялись на две неравноправные категории — активных и пассивных. Первые, обладавшие имущественным цензом и платящие прямые налоги в разных размерах, имели право избирать и быть избранными. Вторые, не отвечающие этому требованию, были лишены избирательных прав. Граждане, объявленные пассивными, составляли подавляющее большинство населения12. Так крупная буржуазия, отделившись от своих недавних союзников по третьему сословию, установила фактически и юридически свое господство в стране.
Но для правильного понимания характера законодательства Учредительного собрания при господстве крупной буржуазии должно быть принято во внимание, что борьба против феодально-абсолютистских сил была еще далеко не завершена, что и руководившая Собранием партия (употребляя этот термин, понятно, ус> ловно) конституционалистов (Мирабо, Лафайет, Мунье и др.) не могла не считаться с настроениями и требованиями народных масс, Что, наконец, сама крупная буржуазия была заинтересована в пре-
/. Codechot. Les institutions de la France sous la Révolution el l'Emoire. Paris.
1951.

Великая французская революция
16
образовании Франции на буржуазных основах. Именно в силу этого многие из законов, принятых Учредительным собранием, имели несомненно прогрессивное значение.
В 1789—1790 гг. было проведено административное переустройство Франции, имевшее крупное политическое значение. Старое, средневекового происхождения, деление королевства на провинции, женералите, бальяжи, уже давно не отвечавшее ни экономическим интересам страны, ни реально сложившимся отношениям, было упразднено. Вместо него вся страна была разделена на 83 более или менее равных по величине департамента, поставленных в единообразные в административном отношении условия. Сколь жизненно правильной была эта административная реформа, можно судить по тому, что и сейчас, почти 200 лет спустя, установленное Учредительным собранием в 1790 г. деление Франции по департаментам в основном сохранилось 13.
2 ноября 1789 г. Учредительное собрание по предложению Талейрана, бывшего епископа Отенского, постановило конфисковать все имущество и земельную собственность церкви, передав их в распоряжение нации. Церковные земли, объявленные национальным имуществом, были пущены в распродажу. Эта мера должна была сломить, могущество церкви, являвшейся важной опорой феодально-абсолютистского строя, и в то же время способствовать разрешению финансового кризиса в стране. Церковь была лишена также ряда важных прав и обязанностей (регистрация рождения, брака, смерти), перешедших к государству, установившему контроль и над всей ее деятельностью.
Учредительное собрание уничтожило все старые сословные деления. Это был важный шаг на пути создания нации. 19 июня 1790 г., чтобы полностью обеспечить юридическое равенство граждан и чтобы лишить бывшее дворянство каких-либо формальных преимуществ, Учредительное собрание отменило все дворянские титулы и самый институт наследственного дворянства. Все старые дворянские титулы: князь, герцог, граф, маркиз, виконт и т. д.— были упразднены, и пользование ими запрещено.
Так обоим привилегированным сословиям — духовенству и дворянству — были нанесены сокрушительные удары. Впрочем, при общем бесспорно прогрессивном характере этого законодательства и в нем сказалась противоречивость, присущая политике буржуазного Учредительного собрания. Духовенство было лишено не только юридических преимуществ, связанных с его прежним статусом первого сословия, но и экономических. Секуляризация церковных земель подорвала экономическую мощь духовенства.
13 А. Brette. Les limites et divisions territoriales de la France en 1789. Paris, 1907.

17
Великая французская революция
Но на феодальную собственность буржуазное Собрание не решилось покуситься, напротив, оно взяло ее под защиту .
В обстановке грозных крестьянских восстаний, потрясавших королевство, и «великого страха», охватившего бегущих из усадеб помещиков, Учредительное собрание не могло пройти мимо аграрного вопроса; он встал одним из первых в порядок дня его работы. Знаменитая «ночь чудес» 4 августа 1789 г., породившая столько легенд, стала лишь началом обсуждения практических мер, затянувшегося почти на неделю. Аграрное законодательство Учредительного собрания 4—11 августа 1789 г. было отмечено крайней противоречивостью. Собрание торжественно провозгласило феодализм отмененным, и само это утверждение, хотя оно и осталось чисто, декларативным, имело большое революционное и революционизирующее (вопреки намерениям законодателей) значение. Но практические решения находились в прямом противоречии с этим широковещательным утверждением.
Дворяне и владевшие феодальными рентами буржуа согласились «пожертвовать», т. е. отказаться без выкупа от так называемых личных феодальных прав (серваж, право мертвой руки, право охоты и т. п.), которые фактически с начала крестьянского движения были потеряны. Все же остальное и, главное, так называемые реальные платежи и повинности, связанные с собственностью на землю,— чинш, натуральный оброк, единовременные пошлины сеньеру и т. д.— сохранялись: они подлежали выкупу на непосильных для крестьян условиях 15. Тем самым коренное, главное требование крестьянства — земля, безвозмездная ликвидация всех феодальных повинностей и поборов — осталось невыполненным.
Законодательство Учредительного собрания в области торговли и промышленности, продиктованное прежде всего интересами буржуазии, имело объективно прогрессивный характер. Вдохновленные идеями физиократов, буржуазные законодатели стремились обеспечить ничем не ограничиваемую свободу хозяйственной инициативы. Все формы ограничений, регламентации средневекового происхождения были упразднены, отныне ничто не препятствовало предпринимательской деятельности и хозяйственной инициативе.
В феврале 1791 г. был издан декрет об упразднении цехов, что также ликвидировало один из пережитков средневековья. Но несколькими месяцами позже, 14 июня 1791 г., по предложению
14 Лучшей по этому вопросу остается старая работа: Ph. Sagnac. La législation civile de la Révolution française. Paris, 1898 (русск. пер.: Ф. Санъяк. Гражданское законодательство Французской революции. М., 1928).
15 См. «Les comités des droits féodaux et de législation et l'abolition du régime seigneurial (1789—1793)». Doc. publ. par Sagnac et Caron. Paris, 1907.

Великая французская революция
18
депутата Ле Шапелье огромным большинством голосов был принят декрет, прямо направленный против рабочих. По закону Ле Шапелье рабочим воспрещалось объединение в союзы или иные объединения и под страхом сурового наказания запрещались стачки. Это был первый продиктованный своекорыстно классовыми интересами буржуазии антирабочий закон.
Противоречивость политики конституционалистов, т. е. партии крупной буржуазии, пришедшей к власти, проявилась особенно ярко и в ее отношении к королевскому двору и к народу.
Королевский двор, ставший естественным центром притяжения всех контрреволюционных сил, всех сторонников старого режима, даже после падения Бастилии отнюдь не считал свое дело проигранным. С сентября контрреволюционная партия, направляемая королем и еще в большей мере королевой Марией-Антуанеттой, стала готовить контрнаступление. В Версаль и Париж подтягиваг лись верные королю воинские части. Людовик XVI отказался утвердить Декларацию прав человека и гражданина и постановления 4—11 августа. 1 октября банкет в честь офицеров Фландрского полка в одном из залов королевского дворца в Версале был превращен в открыто контрреволюционную манифестацию. Громко произносились угрозы Парижу, срывались трехцветные кокарды, их заменяли белыми кокардами — цветом Бурбонов.
В Париже с тревогой следили за этими почти открытыми приготовлениями к контрреволюционному перевороту. Париж простых людей, Париж санкюлотов в эти осенние месяцы 1789 г. голодал. В столице не было хлеба; перед закрытыми дверьми булочных и хлебопекарен с раннего утра становились длинные очереди. Нужда накаляла политическую атмосферу в столице. В этой тревожной обстановке из левых политических кругов, прежде всего со страниц издаваемой Маратом газеты «Друг народ», раздался призыв к походу на Версаль.
5—6 октября 1789 г. огромные толпы парижан, главным образом женщины-работницы, торговки грошовым товаром, обитательницы бедных кварталов, острее всего страдавшие от продовольственной нужды, пошли походом на Версаль. Народ окружил королевский дворец; он заставил короля, а вслед за ним и Учредительное собрание переехать из Версаля в Париж.
Народное выступление 5—6 октября 1789 г. сорвало контрреволюционные планы двора. Вынужденный переезд короля и Учредительного собрания в столицу поставил их фактически под контроль народных масс. Правда, престиж монархии и лично Людовика XVI в народе еще оставался высок, и все-таки события 5—6 октября что-то изменили в общественной психологии масс.
Учредительное собрание, избавившись от опасности, угрожавшей ему со стороны двора, но еще более напуганное революцион-

19
Великая французская революция
ной инициативой народа, 21 октября 1789 г. приняло закон, предусматривавший применение военной силы для подавления народных выступлений. Крупная буржуазия, достигнув господствующего положения и осуществив все преобразования, соответствующие ее интересам и целям, считала задачи революции в основном исчерпанными.
Наиболее ярко это изменение позиции крупной буржуазии отразил в своей эволюции Мирабо. Уже к концу 1789 г. знаменитый трибун пришел к мысли, что революцию необходимо остановить. С начала 1790 г. Мирабо вступил в тайные связи с королевским двором, помогая ему — за крупное вознаграждение — советами. Мирабо умер в 1791 г., еще окруженный почетом и уважением, и лишь позже его измена была документально доказана. Но измена Мирабо революции не была только страницей его личной биографии. Она скрывала за собой и большее — эволюцию политической линии всей партии конституционалистов.
Если в начальную пору ее политика была противоречивой, то по мере выполнения намеченной ею программы преобразований все явственней обнаруживалось превращение крупной буржуазии в консервативную силу. Она стремилась теперь не к углублению революции, напротив, ее усилия были направлены на то, чтобы затормозить революцию, остановить ее на достигнутом уровне.
Народ, а также не принадлежавшая к верхам буржуазия считали проведенные Учредительным собранием реформы лишь началом. Их основные социальные требования не получили разрешения, и поэтому, они, естественно, стремились к дальнейшему развитию революции.
Крестьянство, убедившись в том, что законодательство Учредительного собрания не дало ожидаемого, что феодализм в сельском хозяйстве в действительности не искоренен и даже не сломлен, возобновило с 1790 г. выступления. Крестьяне прекращали уплату феодальных поборов и налогов, в разных частях страны вспыхивали вооруженные столкновения 16.
1 ородское плебейство оставалось таким же бесправным, как раньше. Революция не улучшила его положения, а нужда возросла. Эмиграция из Франции части дворянства резко снизила заказы на предметы роскоши, в делах возникла заминка. В то же время цены на хлеб и прочие продовольственные товары в Париже и других городах возросли.
Средние слои, демократическая буржуазия оставались по-прежнему отстраненными от политического руководства. Им чужда бы-
См. А. В. Адо. Крестьянское движение ЕО Франции во время Великой буржуазной революции конца XVIII века. М., 1971, гл. IV.

Великая французская революция
20
ла политика поисков компромисса с силами старого мира, которую тайно или открыто проводила крупная буржуазия. Поэтому вместе с народом они готовы были добиваться дальнейшего развития революционного процесса.
Чем яснее проступал антидемократический характер законодательства Учредительного собрания, тем определеннее и резче становилась его критика и громче звучал голос народного недовольства.
В самом Собрании политику большинства оспаривала небольшая — в несколько человек — группа депутатов, самым выдающимся из которых был Максимилиан Робеспьер. Депутат из Арраса резко осуждал антинародную политику большинства, стремившегося установить власть новой аристократии. «Если одна часть нации самодержавна, а другую ее часть составляют ее подданные, то такой политический строй означает создание режима аристократии. И что это за аристократия! Самая невыносимая из всех — аристократия богатых, гнету которых вы хотите подчинить народ, только что освободившийся от гнета феодальной аристократии» 17.
Оказывали ли эти речи какое-либо воздействие на аудиторию? Прислушивалось ли Собрание к советам, требованиям, предложениям, которые настойчиво, упорно, не считаясь с царившими в зале настроениями, навязывал высшему законодательному органу Робеспьер? Ни в малой мере. Вначале его просто не слушали; считали его провинциальным, старомодным, почти смешным. Газеты давали произвольное изложение его выступлений, искажали его фамилию. Постепенно твердость и последовательность защиты отстаиваемой политической линии, презрительное пренебрежение к насмешкам, непоколебимая уверенность в своей правоте заставили депутатов прислушиваться к негромкому голосу Робеспьера. Его слушали уже со вниманием, иронические реплики смолкли, но все его предложения по-прежнему столь же единодушно отвергались.
Робеспьера это не смущало. Он обращался не к этим самодовольным господам, уже вкусившим власти и полным напускной важности. Через их головы он обращался к народу, к Франции; он видел уже ее завтрашний день.
И голос депутата из Арраса доходил до страны. Его популярность быстро росла. Он получал множество писем из больших и малых городов и сел, от незнакомых людей, выражавших искреннее одобрение «депутату всего человечества», как назвал его юный Сен-Жюст в письме из Блеранкура в августе 1790 г.
M. Robespierre. Oeuvres complètes. Edit, préparée sous la direction de M. Bou-loiseau, G. Lefebvre, A. Soboul, t. VI. Paris, 1950, p. 131.

21
Великая французская революция
За пределами Собрания демократические тенденции были много сильнее. Они были представлены прежде всего печатью, в особенности несколькими газетами, которые стали приобретать большое влияние на народ. Среди изданий демократического направления должны быть названы в первую очередь «Друг народа» Жана Поля Марата, «Революции Франции и Брабанта» блестящего журналиста, «генерального прокурора фонаря», как он сам себя называл, Камилла Демулена, «Парижские революции» честного демократа Аустало 18.
Немногие из политических деятелей той поры возбуждали такую жгучую ненависть одних и горячую любовь других, как Жан Поль Марат19. Крупный ученый — доктор медицины, физик, естествоиспытатель, автор специальных исследований в области оптики, лишь изредка и в анонимной форме касавшийся социально-политических проблем 20, Марат с первых дней революции круто меняет весь уклад жизни: он покидает свой тихий кабинет ученого на улице Старой голубятни и отдает все свои силы, талант, опыт политической борьбе.
С сентября 1789 г. стала выходить издаваемая им газета «Друг народа». Эта напечатанная крупным, нередко неровным шрифтом, на толстой желтовато-серого цвета бумаге, газета по своему внешнему оформлению была хуже многих иных. Ее автор не обладал таким громким именем, как, скажем, издатель «Курьера Прованса» знаменитый Оноре Мирабо. Для широких кругов читателей имя Марата вначале ничего не говорило. И все же прошло немного времени, и эта невзрачная газета стала одной из самых популярных в народе.
В чем была разгадка этого непостижимого на первый взгляд успеха? Прежде всего «Друг народа» отличался от всех иных изданий и тоном, и самим характером своих выступлений.
«О французы, народ свободный и легкомысленный, доколе же не будете вы предвидеть тех бед, которые вам угрожают, доколе же будете вы спать на краю пропасти?» 21. Так писал Марат в середине сентября 1789 г., и этот суровый предостерегающий голос
18 «L'ami du peuple», «Les révolutions de France et Brabant», «Les révolutions de Paris» — полный комплект газет в Институте марксизма-ленинизма при ЦК КПСС.
19 См. Жан Поль Марат. Избр. произв., состав. В. П. Волгин и А. 3. Ман-фред, комментарии В. М. Далина, т. I—III. M., 1956 (самое полное из всех когда-либо выходивших изданий сочинений Марата).
20 См. [Marat]. The chains of slavery... London, 1774 (фр. изд. 1793); J. P. Ma-rat. Plan de législation criminelle. Paris, 1790 (первое изд. 1780) (русск. пер.: Ж. П. Марат. Избр. произв., т. I. M, 1956).
21 «L'ami du peuple», N 8 et 9. 18— 19.IX 1789 (русск. пер. Ж. П. Марат. Избр. произв., т. II, стр. 63).

Великая французская революция
22
был совсем не похож на восхищенное упоение победой, хор славословий Национальному собранию, преобладавший в литературных и устных выступлениях той поры.
Марат был первым политическим деятелем, кто посмел, исходя из задач защиты интересов народа, гласно обвинить прославленных вождей революции в пренебрежении нуждами народа, а позже — в измене делу революции. Сила критики Марата была в том, что он осуждал направленную против народа политику не в общей, анонимной форме, как это позволяли себе порой и некоторые иные демократы, а называл противников по именам, персонифицируя зло.
Он выступил сначала против Неккера 22, затем против Мирабо, затем против Аафайета 23. Верным революционным инстинктом он ранее других сумел предугадать измену крупной буржуазии и ее лидеров и призывал народ к действенному вмешательству в революционный процесс.
Аристократия, крупная буржуазия, все консервативные и умеренные элементы видели в Марате своего врага и сумели организовать, даже в ту пору, когда только что была провозглашена свобода печати, систематическую травлю издателя «Друга народа». Это была единственная газета, подвергавшаяся с осени 1789 г. непрерывным преследованиям и запретам. Марат ушел в подполье и наладил нелегальное издание газеты. Он продолжал разоблачать тайные происки двора, двоедушие и склонность к измене лидеров «аристократии богатства». Он последовательно отстаивал интересы бедных людей — крестьянства, плебейства, «мелкого люда». И потому, несмотря на все преследования и гонения, его влияние в народе непрерывно росло,— он становился уже не по названию газеты, а по общественному признанию — истинным другом народа.
Важными центрами политической жизни стали клубы, выполнявшие тогда в какой-то степени роль партий. Среди политических клубов крупную роль стало играть «Общество друзей конституции», более известное под именем Якобинского клуба, как он обычно именовался по помещению библиотеки монахов-якобинцев, в котором проходили его заседания. На протяжении революции состав Якобинского клуба менялся. Первоначально он был очень широким — объединял всех сторонников нового революционного порядка от Мирабо до Робеспьера. В 1790 г. из клуба выделилась его правая часть — умеренные либералы (Мирабо, Байи, Ле Шапелье и др.), образовавшие «Общество 1789 года».
12 «Dénonciation faite au tribunal public, par M. Marat, l'Ami du peuple contre
M. Necker, premier Ministre de finances» (1790). 23 CM. «L'Ami du peuple», 15.VI 1790, 27.IV 1791, и др.

Жорж Дантон. Гравюра Сандо по рис. Бонвиля
Но и после ухода этих консервативных элементов в Якобинском клубе постепенно начала определяться новая линия размежевания между более умеренными и единомышленниками Робеспьера 24.
Более радикальным по своим настроениям и демократическим по составу был Клуб кордельеров (названный так по имени церкви, в помещении которой он заседал), или «Общество прав человека и гражданина», как он официально именовался. В отличие от Якобинского клуба в составе кордельеров было мало депутатов Учредительного собрания, да и членские взносы в нем были значительно ниже. Наибольшим влиянием в нем пользовались на на-
См. «La Société des Jacobins». Recueil des documents. Réd. et introd. par A. Aulard, t. 1—6. Paris, 1889—1897.

Великая французская революция
24
чальном этапе адвокат Жорж Дантон, смелый оратор, обладавший громоподобным голосом, Камилл Демулен, считавший себя одним из первых республиканцев, разделявший также республиканские идеи адвокат Франсуа Робер, Моморо и др.
«Социальный кружок» («Cercle social»), основанный в 1789 г. аббатом Клодом Фоше и Никола Бонвиллем, и тесно связанная с ним широкая организация, называвшаяся «Всемирная федерация друзей истины», объединяли довольно разнородные демократические круги. Вопрос о «Социальном кружке» надо при-знать еще недостаточно выясненным в исторической литературе . С его трибуны и со страниц издаваемой Бонвиллем газеты «Буш де фер» («Железные уста») нередко пропагандировались идеи эга-литаристско-утопического характера. В то же время нельзя считать случайным, что в рядах «Федерации друзей истины», да и в самом «Социальным кружке» немалую роль играли люди, которые позднее окажутся в рядах жирондистов.
В Париже и во многих других городах в разное время возникли многочисленные народные общества. Их деятельность также еще полностью не изучена, но из того, что известно, видно, что они оказывали влияние на развитие политической активности народных низов.
Демократическое движение, питаемое неудовлетворенностью народных масс практическими результатами революции, росло, ширилось, становясь важной движущей силой революционного процесса. Его рост ускорял и политическое размежевание внутри бывшего третьего сословия: чем сильнее становилось демократическое движение, тем определеннее и резче поворачивали вправо крупная буржуазия и ее политические руководители.
Первый же острый политический кризис должен был раскрыть всю глубину этих процессов. Он наступил летом 1791 г., когда парижане однажды — 21 июня,— проснувшись от пушечных выстрелов и звона набата, узнали поразившую всех весть: король и королева тайно бежали из своего дворца.
Подозреваемая измена короля была вскоре же подтверждена и доказана. Недалеко от границы, в местечке Варенн, беглецы были задержаны. Король и королева Франции были узнаны в слугах, сопровождавших мчавшуюся на восток карету русской баронессы Корф. Их опознал сын почтмейстера в Сен-Менегу Друэ. Когда Учредительное собрание постановило выдать Друэ 30 тыс.
25 См. А. Р. Иоаннисян. Коммунистические идеи во время Великой французской революции. М., 1966; В. С. Алексеев-Попов. «Социальный кружок» и демократическо-реснубликанское движение в 1791 г.— «Из истории общественных движений и международных отношений». Сб. памяти акад. Е. В. Тарле. М., 1957, стр. 170—208; В. М. Далин. Бабеф накануне и во время Великой французской революции. М., 1963, стр. 317—325.

J&3* .-I
Праздник федерации в Париже 14 июля 1790 г. Гравюра Берто с картины Приера.
ливров в знак благодарности, Друэ отказался от них с негодованием; он выполнял лишь долг французского гражданина, сказал он.
За два года, прошедшие с начала революции, французский народ стал иным. Это доказывал не только частный случай Друэ; это показало все поведение народа в дни Вареннского кризиса26.
Бегство, а затем пленение народом королевской четы глубоко потрясло Францию. Позднее было документально доказано, что бегство Людовика XVI и Мари и-Антуанетты было частью тщательно подготовленного плана контрреволюционного переворота. Беглецы
26 О Вареннском кризисе см.: A. Mathiez. Le club des Cordeliers pendant la crise de Varenne et le massacre du Champ-de-Mars. Paris, 1910; см. также прессу тех дней.

Великая французская революция
26
должны были достичь пограничной крепости Монмеди, где стояли верные войска под командованием маркиза де Буйе. В планы королевской четы входили также расчеты на ускорение интервенции иностранных держав. Не случайно к организации бегства был косвенно причастен и русский посол во Франции И. М. Симолин27.
Простые люди во Франции в июне 1791 г. не могли знать того, что позже стало известно из документов. Но политическая зрелость народа так возросла, что в главном он правильно понял и оценил происшедшее. В Париже и в провинциальных городах разбивали бюсты короля, рвали его изображение. Крестьяне в пограничных департаментах стали создавать добровольческие батальоны. Недавно еще безгранично веривший «королю-отцу» народ понял, что король совершил акт измены, предал интересы нации и Франции. Идее монархизма, недавно еще владевшей умами миллионов французов, в дни Вареннского кризиса был нанесен непоправимый удар. Требование республики, с которым выступали Клуб кордельеров. «Социальный кружок», многие демократы 28, за. несколько дней обрело великое множество сторонников.
Конституционалисты — партия господствующей крупной буржуазии, страшившейся углубления революции,— заняли позицию защиты короля. Смысл этой позиции был ясно раскрыт в речи Антуана Барнава, одного из самых умных руководителей этой партии, 15 июля 1791 г. в Учредительном собрании: «Нам причиняют огромное зло, когда продолжают до бесконечности революционное движение. В настоящий момент, господа, все должны чувствовать, что общий интерес заключается в том, чтобы револю-
99
ция остановилась» .
Конечно, это был не «общий интерес», а интерес господствующей «буржуазной аристократии». Барнав лишь повторял Мирабо. И, чтобы «революция остановилась», надо было прежде всего спасти короля и укрепить монархию. В этих целях Учредительное собрание выдвинуло насквозь лживую версию о «похищении коро-
27 Архив внешней политики России (АВПР), ф. Сношения России с Францией. Опись 95/6. Донесения 1791 г.
28 Из их числа должны быть исключены крупнейшие революционные вожди Робеспьер и Марат, занимавшие — каждый по-своему — в этом вопросе ошибочную позицию. Даже в мае 1792 г. Робеспьер продолжал еще утверждать, что вопрос о монархии или республике не имеет существенного значения, и в конечном счете высказывался против республики (см. M. Robespierre. Exposition de mes principes.— Oeuvres complètes, t. IV, p. 5—15). Марат, требуя низложения Людовика XVI, не ставил вопроса об уничтожении монархии вообще (см. «L'Ami du peuple», N 497, 22.Vi 1791; N 500 et 501, 25 et 26.VI 1791).
29 /. Jaurès. HiMoirt socialiste de la Révolution française. Edition revue et annotée par A. Soboul. Paris, 1968, t. I, p. 1049.

27
Великая французская революция
ля» и, опираясь на нее, приняло постановление, реабилитирующее короля-изменника.
Передовые демократические организации встретили это решение Собрания бурей протестов. Клуб кордельеров составил петицию, призывающую народ осудить монархию. В Якобинском клубе обсуждение этого вопроса привело к расколу. Левая часть клуба присоединилась к петиции кордельеров. Правая часть 16 июля вышла из его состава и образовала новый клуб, получивший по монастырю, где он заседал, название Клуба фейянов, лидерами которого стали Барнав, Александр Ламет, Дюпор — три друга, так называемый «триумвират», фактически руководивший партией конституционалистов после смерти Мирабо. Фейяны стали политической организацией крупной буржуазии 30.
17 июля на Марсовом поле в Париже собралось несколько тысяч парижан, явившихся по призыву кордельеров, чтобы подписать петицию, осуждавшую монархию. Это была мирная манифестация безоружных людей. Несмотря на это, вопреки торжественно провозглашенным в Декларации правам гражданина, Национальная гвардия открыла огонь по мирной демонстрации. Десятки людей остались на Марсовом поле убитыми, сотни были ранены.
Расстрел 17 июля означал открытый раскол еще недавно единого бывшего третьего сословия. Пролитая на Марсовом поле кровь доказывала, что крупная буржуазия из консервативной силы превращалась в контрреволюционную. Она применила оружие против народа, и это значило, что она становилась на путь, к которому давно призывали «аристократы», участники и приверженцы контрреволюционной партии двора.
В обстановке политической реакции и наступления на демократию господствующие в Учредительном собрании фейяны поспешили завершить работы по выработке конституции, начатые с 1789 г. 13 сентября конституция была подписана королем, утверждена Собранием и приобрела законную силу31.
Во Франции устанавливалась конституционная монархия. Главой исполнительной власти являлся «божьей милостью и силой конституционных законов» король, наделенный довольно широкими правами. Высшим органом законодательной власти было Законодательное собрание, избираемое двухстепенными выборами на два года. Избирательная система строилась, как уже говорилось, на основе имущественного ценза. Так называемые пассивные граждане, составлявшие большинство граждан мужского пола (права
Позже термин фейяны стал распространяться и на партию конституционалистов 1789—1791 гг., т. е. на более раннее время, когда Клуба фейянов еще не существовало.
31 «La Constitution française, proclamée le 18 septembre 1791». Strasbourg, s. a.

Великая французская революция
28
женщин в то время вообще не обсуждались), были лишены избирательных прав на всех ступенях, т. е. при выборах в Законодательное собрание и в департаментские и местные выборные органы.
Конституция 1791 г. была противоречивым политическим документом. Конечно, по сравнению с самодержавно-крепостническим режимом, господствовавшим в ряде государств Европейского континента, буржуазная конституция 1791 г. была, безусловно, более прогрессивной. Но в сопоставлении с «Декларацией прав человека и гражданина» 1789 г. она была шагом назад. Хотя в конституции и было записано: «От нации происходят все власти»,— всем своим конкретным содержанием она попирала принцип верховенства нации, как и провозглашенный в Декларации принцип равенства граждан. Буржуазная цензовая конституция 1791 г. была призвана увековечить имущественное и политическое неравенство, лишая неимущих, т. е. большинство граждан, всех политических прав.
Избранное на основе конституции 1791 г. Законодательное собрание торжественно начало свою работу 1 октября 1791 г.32 По своему составу оно отличалось от Учредительного собрания. Его правую часть составляли уже не крайние роялисты, не аристократы, как это было в Учредительном собрании, а фейяны. Опираясь на многочисленную группу депутатов центра, фейяны господствовали первоначально в Законодательном собрании.
Оппозицию им составляли депутаты, связанные с Якобинским клубом. Но и в рядах левой отчетливо обозначались два направления. Большинство депутатов-якобинцев принадлежало к той группировке, которую называли по имени их лидера, талантливого, но честолюбивого журналиста, редактора влиятельной газеты «Патриот франсе» Бриссо бриссотиниами, или, позднее, жирондистами. В их среде был ряд выдающихся ораторов: блестящий импровизатор Верньо, Инар, Гаде и др. Жирондисты были связаны с торгово-промышленной и отчасти земледельческой провинциальной буржуазией; в отличие от фейянов, упорно защищавших конституционную монархию, жирондисты стали склоняться к буржуазной республике.
Крайне левую составляла немногочисленная группа сторонников Робеспьера33. Нередко вместе с бриссотинцами они сообща выступали против фейянов. Но чем дальше шло время, тем явст-
32 «Procès-verbal de l'Assemblée nationale (législative) imprimé par son ordre...», t. 1—16. Paris, 1791—1792.
83 Как изпестно, по предложению Робеспьера ни один из депутатов Учредительного собрания не мог быть переизбран в Законодательное. Следовательно, и он сам не входил в его состав.

29
Великая французская революция
веннее обнаруживались разногласия между жирондистами и крайней левой — монтаньярами (горой), как их стали называть по самым верхним скамьям, которые они занимали в Законодательном собрании, а позже — в Конвенте.
В целом Законодательное собрание по своему составу, по преобладающим настроениям уже представляло вчерашний день революции и с первых же своих шагов разочаровало народ.
Экономическое положение страны с начала 1792 г. резко ухудшилось. Свертывание отраслей промышленности, работавших на двор и аристократию, падение экспорта породили безработицу. Восстание негров-рабов в Гаити в 1791 г. прекратило подвоз колониальных товаров. Исчезновение из продажи сахара, чая, кофе повлекло за собой повышение цен на все другие продовольственные товары. От роста дороговизны продуктов страдала прежде всего городская беднота, санкюлоты. В январе 1792 г. в Париже, весной в некоторых городах и сельских округах произошли крупные волнения на почве нужды и голода .
Главный вопрос революции — аграрный — оставался по-прежнему нерешенным, и крестьянство, не избавившееся от ненавистных феодальных тягот и по-прежнему тщетно рвущееся к земле, после напрасных ожиданий теперь открыто выражало свое недовольство. С конца 1791 г. вновь поднялась волна крестьянских волнений в стране; она могла стать угрожающей; терпение крестьянства истощалось.
Напряженность политической обстановки обострялась еще тем, что на противоположном полюсе, в лагере контрреволюции, снова подняли голову защитники феодально-абсолютистского строя. Аристократы, как стали их называть в народе, пытались разжечь мятеж на юге. Католическое духовенство почти открыто вело агитацию против новых порядков. В близости от границы, в германском городе Кобленце бежавшие из страны аристократы создали центр контрреволюционной эмиграции. В этом осином гнезде собрались самые непримиримые враги новой, революционной Франции. Сюда вели нити заговоров, связывавшие Кобленц с контрреволюционным подпольем в самой Франции, с правительствами держав феодально-абсолютистской Европы, уже давно готовившими вооруженную интервенцию против мятежной Франции.
A. Mathiez. La vie chère et le mouvement social sous la terreur. Paris, 1927 (русск. пер.: А. Матьез. Борьба с дороговизной н социальное движение в эпоху террора. М., 1928).

Великая французская революция
30
СВЕРЖЕНИЕ МОНАРХИИ
Революция, начавшаяся в 1789 г. во Франции, потрясла Европу, весь мир. Весть о падении Бастилии была встречена в Лондоне и Риме, Петербурге и Мадриде, Берлине и Афинах как событие огромного значения. Передовые люди во всех странах восторженно приветствовали революцию; они видели в ней начало новой исторической эры. Английский поэт Кольридж написал оду на взятие Бастилии. Знаменитый философ Кант и прославленные поэты Фридрих Шиллер, Виланд, Клопшток в стихах и в прозе славили французскую революцию. В. Англии Шеридан, Вордсворт, Томас Пэн объявили себя сторонниками революции, начавшейся по ту сторону Ла-Манша. В Испании, в итальянских государствах, в Греции, даже в далеких испанских и португальских колониях в Латинской Америке революция во Франции была воспринята передовыми людьми как призыв к освободительной борьбе.
В екатерининской России, где только что было подавлено крестьянское восстание Пугачева, передовые люди с величайшим вниманием и по необходимости скрываемой симпатией следили за событиями в далекой Франции. Выходившие в то время в России газеты «С.-Петербургские ведомости» и «Московские ведомости» публиковали подробные сведения о происходившем в мятежном французском королевстве. В 1790 г. вышла ставшая знаменитой книга Радищева «Путешествие из Петербурга в Москву», перекликавшаяся некоторыми мыслями с Французской революцией. Радищев был не одинок. Исследования советских историков показали, как широка была группа радикально или даже революционно настроенных разночинцев, разделявших «вольнолюбивые мечты» и, естественно, с глубоким сочувствием принявших вести из Франции. К известным именам Ф. В. Кречетова, И. Г. Рахманинова, Н. И. Новикова, И. А. Крылова прибавилось много новых 35.
В сопредельных с Францией странах влияние революции оказалось еще более сильным. В Бельгии национально-освободительное движение против австрийского гнета с осени 1789 г. переросло в революцию. В западных германских землях — в Рейнской области, в Майнцском курфюршестве, в Саксонии и некоторых других малых немецких государствах — поднялось сильное антифеодальное крестьянское движение. Но не только крестьянство вступало в борьбу. В Гамбурге 14 июля 1790 г. местные буржуа
35 См. М. М. Штранге. Русское общество и Французская революция 1789 — 1794 гг. М., 1956; он лее. Демократическая интеллигенция России в XVIII в. М.. 1965.

31
Великая французская революция
организовали демонстрации в честь взятия Бастилии. Все громче звучал голос немецких демократов36. Большое влияние оказала Французская революция и на венгерское национально-освободительное движение 37.
Но если все угнетенные, все бесправные, все стремившиеся избавиться от феодально-самодержавной тирании с надеждой и радостью прислушивались к раскатам грома, доносившимся из Парижа, то совсем иным, прямо противоположным было восприятие революции приверженцами старого мира. Монархи, правительства, аристократия, церковная знать больших и малых государств Европы видели во Французской революции нетерпимое попрание «законного порядка», бесчинство, мятеж, опасный своей заразительностью.
Империя Габсбургов, империя Романовых, монархия Гогенцол-лернов по самой своей природе должны были стать противниками революционной Франций. В той же мере ими были и монархии малых государств, чувствовавшие еще больше шаткость своих тронов. Но и буржуазно-аристократическая Англия в лице своих правящих классов встретила Французскую революцию с неменьшей враждой. Не случайно самый злобный памфлет против Французской революции был создан английским автором: уже в 1790 г. были опубликованы «Размышления о французской революции» Эдмонда Берка 38, давшие идейное оружие всем противникам революционной страны.
Но старый мир склонен был защищать свои позиции отнюдь не только идейным оружием. Гораздо большие надежды он возлагал на оружие в собственном смысле слова — на силу штыков. ^ конца 1789—1790 г. мысль о вооруженной интервенции против Франции стала практически обсуждаться в Лондоне и Петербурге, Вене и Берлине. Контрреволюционные эмигранты из Франции, возглавляемые братьями короля графом Прованским и графом д'Артуа, заполнившие все приемные дворов европейских монархов, подогревали эти настроения.
Необходимость борьбы против «революционной заразы», грозящей всем монархиям, заставляла их преодолевать распри.
se H. Schell. Süc (deutsche Jakobiner... Berlin, 1962; /. Droz. L'Allemagne et la Révolution française. Paris, 1949.
37 См. «A magyar jakobinusok iratai», 1—3. k. Budapest, 1952—1957; K. Bcn-da. A magyar jakobinus mozgalom torténete. Budapest, 1957.
38 E. Burke. Reflections on the Revolution in France and on the Proceedings in Certain Societies in London Relative in a Letter Intended to Have Been Sent to a Gentleman in Paris. London, 1790. Но надо помнить, что одновременно в Англии развернулось и сильное общественное движение в пользу Французской революции (см. S. Maccoby. Englisch radicalism, 1786—1832. London, 1955).

Великая французская революция
32
27 июля 1790 г. Австрия и Пруссия, враждовавшие до того, заключили соглашение, разрешавшее все спорные вопросы. То было необходимой предпосылкой вооруженной интервенции против Бельгии. Подавление же бельгийской революции должно было быть первым шагом к подавлению революции во Франции.
Действительно, после того как силой оружия революция в Бельгии была сломлена, венский и берлинский дворы стали договариваться о совместных действиях против «мятежной Франции». 27 августа 1791 г. император Леопольд II и прусский король Фридрих-Вильгельм II, встретившись в замке Пильниц, подписали декларацию об общих действиях в защиту французского монарха. Пильницкая декларация была по существу манифестом, провозгласившим интервенцию против революционной Франции. Полгода спустя, 7 февраля 1792 г., реализуя Пильницкую декларацию, Австрия и Пруссия заключили договор о военном союзе против революционной Франции. Обе союзные державы должны были двинуть против взбунтовавшейся Франции по 40—50 тыс. солдат каждая.
Таким образом, угроза вооруженной интервенции европейских монархий против французского народа к началу 1792 г. стала несомненной. Нельзя было обманываться и в масштабе, размахе начинавшегося контрреволюционного похода: Австрия и Пруссия были лишь застрельщиками; вслед за ними в вооруженную борьбу против восставшего народа должны были вступить и другие силы контрреволюционной Европы.
Какой же тактики в этих условиях должна была придерживаться сама Франция? Какую позицию должно было занять Законодательное собрание? Что надлежало делать?
Людовик XVI, чувствовавший себя после неудачной попытки бегства пленником на троне, все свои надежды, все расчеты на успех связывал с войной. Поддержать рушащееся здание монархии могли только иностранные штыки; собственные были для этого слишком слабы. Явная подготовка Австрии и Пруссии к вооруженному вмешательству во внутренние французские дела воодушевила контрреволюционную партию. Из королевских покоев, в особенности из покоев королевы Марии-Антуанетты, незримые нити протягивались к императорскому двору в Вене. Королевский двор и его ближайшее окружение хотели войны и тайно торопили ее приближение; их поддерживали в этом Лафайет и некоторые другие фейяны.
Жирондисты и прежде всего их лидер Бриссо по иным мотивам с осени 1791 г. выступили с энергичным требованием немедленного объявления войны. Внешне позиции жирондистов выглядели крайне революционно. Они рисовали опасность, нависшую над Францией со стороны европейских деспотов, и призывали, не

33
Великая французская революция
дожидаясь интервенции, первыми нанести удар тиранам39. Действительные их побуждения имели более прозаическую подоплеку. Представляя по преимуществу интересы торгово-промышленной буржуазии, они надеялись победоносной войной добиться расширения границ Франции, усиления ее экономических позиций в Европе. К тому же, обеспокоенные растущей требовательностью народных масс, они хотели отвлечь их от социальных вопросов и косвенно, с их помощью, прийти к политическому господству. Но каковы бы ни были субъективные побуждения жирондистских вождей, пропаганда ими революционной войны была на руку партии двора.
Максимилиан Робеспьер первым разгадал опасность этой авантюристической политики. В речах в Якобинском клубе 12 и 18 декабря Робеспьер предостерегал, что при сложившейся расстановке политических сил во Франции объявление войны пойдет на пользу только двору и внутренней контрреволюции 40. В последующих выступлениях по этому самому острому вопросу дня Робеспьер вновь и вновь доказывал, что, пока не подавлена внутренняя контрреволюция, нет шансов на победу над внешней контрреволюцией. Он раскрывал крайнюю опасность для народа воинственно-революционной бравады жирондистов, их планов «освободительной войны», т. е. «экспорта революции», пользуясь терминологией нашего времени. Он предостерегал, что «вооруженное вторжение может оттолкнуть от нас народы», и решительно отвергал пропагандируемую жирондистами идею, будто бы «свободу можно принести народам на острие штыка» 41.
Робеспьера поддержал Жан Поль Марат42. Но вожди революционной демократии не смогли переубедить даже Якобинский клуб 43. Пропаганда войны жирондистами была поддержана народом; она отвечала его патриотическим чувствам.
Позиция жирондистов, как это сразу же понял Робеспьер, соответствовала тайным расчетам двора. В марте король призвал жирондистов к власти. Жирондистское министерство означало войну. Действительно, 20 апреля Франция объявила войну королю Богемии и Венгрии — австрийскому императору. Но, несмотря на
S9 См. S. P. Brissot. Mémoires... publ. par С. Perroud, t. 2. Paris, 1911; H. A. Goetz-Bernstein. La diplomatie de la Gironde. Paris, 1912; Edith Bernardin. J. M. Roland et le ministère de l'Intérieur (1792—1793). Paris, 1964.
40 M. Robespierre. Oeuvres complètes., t. VIII. Paris, 1953, p. 39—42, 47—67.
41 Ibid., p. 132—152.
42 CM. «L'Ami du peuple», N 627, 12. IV; N 628, 13. IV 1792.
В феврале 1792 г. Якобинский клуб принял обращение к своим членам, в котором говорилось, что «нация желает войны»,— («La Société des Jacobins», t. II. Paris, 1889. p. 513).
2 История франции, т. II

Великая французская революция
34
то, что Франция первой объявила войну, но своему характеру эта война была справедливой, оборонительной с ее стороны, так как она защищала завоевания революции от интервенции европей ских феодально-абсолютистских держав.
Как и предсказывал Робеспьер, война, с легким сердцем объявленная жирондистами, вскоре же привела к поражениям на фронте. Эти поражения не были следствием недостаточной храбрости и стойкости солдат. Напротив, армия, как и весь народ, была охвачена патриотическим порывом. Но командующие армиями генералы Лафайет, Люкнер, Рошамбо, высшие и старшие офицеры были настроены контрреволюционно и косвенно способствовали успеху противника. Из королевского дворца в Париже нити измены протягивались к штабам интервенционистских армий. Французские войска отступали по всему фронту. Над революционной Францией нависла грозная опасность. Король, уже уверенный в близком торжестве, 13 июня уволил министров-жирондистов и снова вернул к власти фейянов.
Ни Законодательное собрание, ни жирондисты — «партия государственных людей», как иронически называл ее Марат44, не могли, не умели организовать силы народа. Эту задачу взяли на себя Робеспьер, Марат, революционные демократы-якобинцы. Они раньше выступали против объявления войны. Но раз война идет, раз на Францию движутся войска контрреволюционной Европы, ее надо вести по-революционному.
Их призывы были услышаны. Народ ответил на возрастание опасности широким патриотическим движением. Повсеместно, во всех департаментах, стали создаваться батальоны добровольцев, торопившихся грудью встретить врага. Под звуки «Песни рейнской армии», гениального творения Руже де Лилля, воплотившего гнев и отвагу революционного народа, марсельские добровольцы-федераты шли на фронт. Вскоре «Марсельезу » пела вся страна. Вооруженный народ был полон решимости преградить дорогу иностранным завоевателям, шедшим на Париж.
Под давлением народа 11 июля Законодательное собрание объявило отечество в опасности Все мужчины, способные носить оружие, должны были в рядах армии защищать родину. Но нерешительное, колеблющееся Законодательное собрание не обладало ни волей, ни способностью претворить декрет 11 июля в жизнь Оно не умело и не хотело осуществить главное — искоренить измену, гнездящуюся в самом Париже, во дворце короля.
Народ это понимал К неудовлетворенности социальными и политическими результатами революции присоединились страх за
«Journal de la République française». N 138. 2.Ill 1793.

t^.
'„,••'/
«Марсельеза» Рельеф Ф. Рюда на Трицмфальной арке в Париже
2*

Великая французская революция
36
судьбу родины, оскорбленное национальное чувство, ненависть к предателям и изменникам, умножающим бедствия страны. Народный гнев сосредоточился теперь против монархии, против коро-левы-«австриячки» и двоедушного, лживого короля, обманывавшего свой народ.
Требование свержения монархии с конца июня — начала июля обретает все новых и новых сторонников в батальонах федератов, в народных низах столицы и провинции. Тщетно жирондисты, напуганные огромным размахом движения, призывали к уважению конституционных норм. «Надо спасти государство каким бы то ни было образом: антиконституционно лишь то, что ведет к его гибели»,— возражал Робеспьер45, и это был истинно революционный взгляд на вещи. Лишь инициатива народа, его действенное вмешательство в ход событий могли спасти революцию,
3 августа в Париже стал известен опубликованный за неделю до этого манифест герцога Брауншвейгского, командующего армией интервентов. Манифест раскрывал цели интервенции: австрийская и прусская армии «намерены положить конец анархии во Франции... и восстановить законную власть короля». Манифест грозил покарать бунтовщиков и подвергнуть Париж, в случае если будет затронута особа французского короля, военной экзекуции и полному уничтожению.
Герцог Брауншвейгский, публикуя от имени австрийского императора и прусского короля это угрожающее послание, рассчитывал запугать французов. Манифест произвел прямо противоположное впечатление. Он вызвал гнев французских патриотов и лишь ускорил уже назревавшее народное восстание. 47 из 48 секций Парижа потребовали от Законодательного собрания низложения Людовика XVI. С 5 августа почти открыто парижские секции стали готовиться к выступлению.
10 августа народ Парижа, поддержанный отрядами федератов, прибывшими из провинций, поднял восстание. Тюильрий-ский дворец, защищаемый наемными швейцарскими солдатами, был взят штурмом. Король и королева, укрывшиеся было в здании Законодательного собрания, по требованию революционной Коммуны, руководившей восстанием, были арестованы и заключены в крепость Тампль. Монархия, существовавшая во Франции около тысячи лет, была свергнута '1в.
По требованию Коммуны Законодательное собрание декретировало проведение выборов в Национальный конвент на основе но-
45 M. Robespierre. Oeuvres complètes, t. IV, p. 307.
46 См. P. Chaumette. Mémoires sur la Révolution de 10 août 1792. Paris, 1893; F. Braech. La commune du 10 août 1792. Paris, 1911; A. Mathiez. Le dix août Paris, 1931, и др.

37
Великая французская революция
вой избирательной системы, свободной от всех ограничений, связанных с имущественным цензом. Это значило, что вместе с монархией была ликвидирована и антидемократическая цензовая избирательная система. Французская революция, продолжая развиваться по восходящей линии, все явственнее обнаруживала свой народный характер.
БОРЬБА ГОРЫ И ЖИРОНДЫ
Народное восстание 10 августа свергло не только тысячелетнюю монархию, но и политическое господство крупной буржуазии и ее партии — фейянов. На смену фейянам к политическому руководству пришли жирондисты. Они господствовали в Законодательном собрании, опираясь на поддержку перешедших на их сторону депутатов центра: в их руках фактически было правительство.
Но своеобразие положения, сложившегося после 10 августа, заключалось в том, что, наряду со старыми органами власти — Законодательным собранием и Исполнительным советом, возник новый орган, располагавший реальной властью в Париже — революционная Коммуна, опиравшаяся на революционный народ. Политическое руководство Коммуной принадлежало монтаньярам — якобинцам. Робеспьер, Марат, Шометт, Паш, в разное время вошедшие в ее состав, стали ее фактическими руководителями.
Уже на другой день после 10 августа обнаружились разногласия между Законодательным собранием и Коммуной. Все обострявшийся конфликт между официальными, «законными» органами власти и рожденной революционным творчеством масс Коммуной Парижа скрывал за собою более глубокое содержание. Прежде всего это была борьба Горы и Жиронды.
Жирондисты, при всех индивидуальных различиях их лидеров — Бриссо, Верньо, Бюзо, Ролана, представляли в конечном счете интересы провинциальной торгово-промышленной и земледельческой буржуазии, выигравшей от революции и потому на ранних ее этапах смело выступавшей против феодально-абсолютистских сил. Но, достигнув власти, превратившись, благодаря народному восстанию 10 августа (в котором они не участвовали), в правящую партию, жирондисты стали стремиться — как и ранее фейяны— к торможению революции. Они превращались в консервативную, а затем антиреволюционную силу,. логикой борьбы скатывавшуюся к контрреволюции.
Гора, или якобинцы, представляла собой блок демократической — средней и низшей — буржуазии, крестьянства и плебей-

Великая французская революция
38
ства. Эти классово неоднородные силы еще не добились удовлетворения своих интересов в революции, и, хотя у разных классовых групп были разные задачи и цели, их объединяла и сплачивала на данном этапе общая революционно-демократическая программа, решимость защищать завоевания революции и двигать ее дальше.
Таким образом, борьба Горы и Жиронды была лишь выражением более глубоких процессов. Гора шла с теми социальными силами, которые стремились углубить революцию, Жиронда пыталась остановить революцию на достигнутом уровне. Столкновение было неизбежно.
Важнейшей силой революции по-прежнему оставалось крестьянство. Прошло три года с начала революции, а его главные требования все еще не были удовлетворены. С 1791 г. крестьянские движения в стране вновь резко усилились. Считаясь с тем, что на выборах в Конвент крестьяне составят основную массу избирателей, жирондисты поспешили провести в Законодательном собрании аграрные законы, шедшие навстречу крестьянским требованиям. По августовскому законодательству 1792 г., общинные земли подлежали разделу между крестьянами, часть земель эмигрантов подлежала также распределению между ними, отменялись все судебные дела против крестьян, возникшие на основе феодальных претензий. Впрочем ни декрет о разделе общинных земель, ни декрет о разделе земель эмигрантов не были практически реализованы, так как Законодательное собрание даже не определило порядка проведения этой аграрной реформы.
Августовское аграрное законодательство 1792 г. было следствием народного восстания 10 августа. Оно было встречено крестьянами сначала сочувственно, но далеко не удовлетворило их требований. Крестьянство по-прежнему оставалось движущей силой революции; оно стремилось добиться от нее главного — земли и полной ликвидации феодальных отношений во всех их формах.
Ожесточенность борьбы Горы и Жиронды усугублялась еще крайней напряженностью военной обстановки, быстрым возрастанием опасности для страны, для революции по мере продвижения войск интервентов. К концу августа — началу сентября положение стало катастрофичным. 19 августа прусская армия вступила на территорию Франции; 23-го без боя врагу была сдана крепость Аонгви. 2 сентября противник овладел Верденом. Больше на пути к Парижу крепостей не оставалось; армия интервентов уверенным маршем шла на столицу Франции.
В эти критические часы жирондисты проявили растерянность, колебание, трусость. Устами Ролана они предложили покинуть Париж и перенести резиденцию правительства и Собрания в Блуа.

39
Великая французская революция
Якобинцы с негодованием отвергли этот призыв к бегству. В час опасности они обнаружили твердость, храбрость, веру в беспредельные силы народа. Именно тогда Дантон, показавший себя в грозное время великим, полным революционной энергии патриотом, произнес знаменитые слова: «Набат гудит, но это не сигнал тревоги, это угроза врагам отечества. Чтобы победить их, нужна смелость, смелость, и еще раз смелость — и Франция будет спасена!»
Народ Франции поднялся на защиту родины. Спешно формировались отряды добровольцев и стремительным маршем шли на фронт — навстречу врагу. Женщины шили бойцам одежду. Рабочие, ремесленники переплавляли металлическую церковную утварь, свинцовые гробы в пики, холодное оружие. Огромный патриотический подъем охватил страну. Все понимали — в эти дни решается будущность Франции.
21 сентября 1792 г. в Париже открылись заседания Конвента, избранного на основе новой, более демократической избирательной системы — всеми мужчинами, достигшими 21 года. В партийном отношении его состав был неоднороден: якобинцы имели в нем не более 100 мест; жирондисты значительно больше. Подавляющее большинство депутатов принадлежало к «равнине», или «болоту», как их иронически называли; они поддерживали ту группировку, которая в данный момент была сильнее.
21 сентября Конвент начал свою работу актом об отмене монархии. «Дворы — это мастерские преступления, очаги разврата, логовища тиранов. История королей — это мартиролог наций»,— заявил под гром аплодисментов якобинец Грегуар. Провозгласив день 21 сентября начальной датой «новой эры» — IV года свободы, первого года Республики,— Конвент тем самым возвестил установление во Франции республиканского строя 47.
Работы Конвента начались при знаменательных обстоятельствах. Накануне, 20 сентября, в сражении при Вальми французские войска впервые с начала войны одержали победу над интервентами. Армии революционной Франции перешли в наступление. Они вступили на территорию Бельгии, тесня отходящего противника; 6 ноября в битве при Жемаппе разбили австрийцев, вышли на средний Рейн, заняли Аахен, Вормс, овладели Франк-фуртом-на-Майне. Блистательные победы революционного оружия окрылили французский народ.
Якобинцы, стремясь к сплочению всех патриотических сил. протянули жирондистам руку примирения. Марат открыто объя-
См. «Débats de la Convention nationale, ou analyse complètes des séances...», t 1. Pans, 1828

Великая французская революция
40
вил о том на страницах своей новой газеты 48. Но жирондисты, переоценивая силу своего влияния в стране, отвергли примирение. Напротив, они выступили с яростными нападками на Робеспьера, Марата. Борьба между двумя партиями возобновилась с новой силой. 10 октября 1792 г. Бриссо и другие жирондисты были формально исключены из Якобинского клуба.
Разногласия между жирондистами и якобинцами охватывали почти все вопросы революции. Но наиболее острым, или вернее сказать, выдвинувшимся на первый план стал вопрос о судьбе короля. Якобинцы требовали казни короля; жирондисты — прямо или, чаще, маскируясь — брали его под защиту. Но это не был спор о личной судьбе Людовика Капета; это был спор о большем — о революции, о том, должна ли она идти вперед.
Преданный суду Конвента бывший король, вопреки всем маневрам жирондистов, большинством голосов был приговорен к смертной казни49. 21 января 1793 г. он был гильотинирован.
Война требовала огромного напряжения сил страны. С начала 1793 г. в антифранцузскую коалицию вступили Англия, Голландия, Испания, ряд итальянских и германских государств. Контрреволюционная коалиция все расширялась. В марте 1793 г. вспыхнул контрреволюционный мятеж в Вандее, быстро распространившийся на ряд северо-западных департаментов. Число врагов росло.
С осени 1792 г. военные действия развивались для Франции успешно. Но в марте 1793 г. командовавший войсками в Бельгии генерал Дюмурье, тесно связанный с жирондистами, пытался повернуть армию против Парижа и, потерпев неудачу, бежал в лагерь врага 50. После измены Дюмурье французская армия начала отступать из Бельгии. Одновременно теснимые превосходящими силами французы отходили из занятых земель Германии. Противник перехватил инициативу; он вторгся на территорию Франции и перешел в наступление на всех фронтах.
Внутреннее положение страны также резко ухудшилось. Война требовала огромных расходов. Не желая возлагать издержки войны на богатых — облагать их налогом, жирондистское правительство встало на путь непрерывных эмиссий. Выпущенные в большом количестве ассигнаты резко пали в цене. Следствием этого был рост дороговизны на продовольственные товары. Про-
48 «Journal de la République française, par Marat, l'Ami du peuple...», N 1 (без
даты, сентябрь 1792 г.) 49 «Le pour et le contre. Recueil complet des opinions prononcées à l'Assemblée con-
ventionelle dans le procès de Louis XVI». Paris, 1793; A. Soboul. Le procès de
Louis XVI. Paris, 1966. 80 CM. A. Chuquiit. Dumouriez. Paru, 1914.

41
Великая французская революция
изведенные правительством реквизиции сельскохозяйственных продуктов для снабжения армии привели к тому, что зажиточные крестьяне стали припрятывать хлеб. В результате всего этого беднейшее население городов и сельская беднота, не имея средств на покупку продуктов по взвинченным ценам, оказались обреченными на муки голода. С осени 1792 г. в Конвент стало поступать множество петиций и жалоб на то, что народ голодает.
В Париже и других городах начались волнения на продовольственной почве. Большое влияние среди санкюлотов стала приобретать политически не оформленная, распыленная группа народных агитаторов, вошедших в историю под именем «бешеных». «Бешеные»— Жак Ру, Варле, Леклерк—поддержали выдвигавшееся беднотой требование установления максимума — твердых цен на продукты питания. Жак Ру, священник в церкви Николая на полях, в секции Гравилье, в Париже смело обличал «аристократию имущих» и требовал жестоких мер наказания против спекулянтов и барышников. Он был одним из первых проповедников политики социального террора, т. е. террористических мер против богатых. «Необходимо, чтобы серп равенства прошелся по головам богатых»,— говорил он. Его популярность в кварталах бедноты быстро росла. Он был избран в члены Коммуны, выступал в Клубе кордельеров, составлял смелые обращения к Конвенту51.
Смутные, неотчетливые стремления низов к иному, более справедливому общественному строю находили отражение и в ряде утопических проектов социального переустройства. Безбожник и материалист Сильвен Марешаль — позднее участник заговора Ба-бефа, требовал, чтобы по окончании войны было произведено уравнение имуществ, устраняющее все преимущества богатых52. Сам Гракх Бабеф уже во время революции подходил к коммунистическим взглядам 53. Коммунистические утопии развивали в эти же
61 Вопрос о «бешеных» нельзя считать еще полностью исследованным исторической наукой. Наиболее крупный вклад в изучение этой темы внесли Я. М. Захер и Вальтер Марков (см. Я. М. Захер. «Бешеные». Л., 1930; он же. Движение «бешеных». М., 1961 (в этом издании исправлены ошибочные оценки, данные в ранних работах того же автора) и ряд его статей во «Французском ежегоднике» за 1959, 1961 и 1965 гг., W. Markov. Robespierristen und Jacqueroutins.— «Maximilien Robespierre». Berlin, 1961; idem. Jacques Roux oder vom Elend der Biographie. Berlin, 1966; idem. Die Freiheiten des Pristers Roux. Berlin, 1967, и его статьи во «Французском ежегоднике» за 1960, 1964 гг.; idem. Jacques Roux und Karl Marx. Berlin, 1965; см. также статьи Л. С. Сытина о «бешеных» в «Ученых записках Ульяновского гос. пед. ин-та» за 1956 и 1959 гг.).
52 М. Dommangel. Sylvain Maréchal, l'égalitaire, «L'homme sans Dieu». Paris, 1950 (там же библиография).
53 В. М. Далин. Бабеф накануне и во время Великой французской революции. М.. 1963.

Великая французская революция
42
годы Буассель, Шапюи и другие неизвестные ранее выразители социальных чаяний народных низов, открытые лишь в последние годы исторической наукой 54.
Между якобинцами и «бешеными», не говоря уже о мечтателях-коммунистах, остававшихся по большей части одиночками, сторонившихся политической борьбы, существовали немалые различия. Правда, среди якобинцев и их вождей были люди, последовательно и твердо защищавшие интересы бедноты, и среди них в первую очередь должно быть снова названо имя Марата г'5. Но в целом якобинцы уделяли значительно больше внимания вопросам политическим, чем социальным Они отнеслись первоначально отрицательно к требованию максимума на продовольствие, видя в нем нечто «старорежимное» — ограничение свободы в экономической сфере. Они не скрывали и своего недоверия к «бешеным» в целом.
Но сила якобинцев в том и заключалась, что они прислушивались к голосу народа. Под влиянием требований народных низов они пересмотрели свое отношение к максимуму. Сначала за поддержку требований максимума высказалась Коммуна Парижа, затем и якобинцы в Конвенте. Поддержка якобинцами требований максимума означала установление на практике блока с «бешеными». К этому вела и логика борьбы с жирондистами.
Несмотря на ухудшающееся положение на фронтах, жирондисты, пренебрегая опасностью, нависшей над родиной, направляли все свои усилия на борьбу против Горы, на разжигание внутренних разногласий. В апреле 1793 г., нарушая депутатскую неприкосновенность, они добились предания Марата суду революционного трибунала. Но процесс против Друга народа превратился в его триумф. Трибунал оправдал Марата, и народ на руках принес его в здание Конвента.
4 мая жирондисты потерпели поражение и в Конвенте. Несмотря на их яростное сопротивление, большинство проголосовало за внесенные якобинцами предложения об установлении твердых цен на зерно. Первый максимум, декретированный Конвентом, с неизбежностью влек за собою и другие меры государственного регулирования торговли и распределения продуктов 56.
Но понесенные поражения не отрезвили жирондистов. Они выступили с прямыми угрозами революционному Парижу, пытаясь
54 А. Р. Иоаннисян. Коммунистические идеи во время Великой французской революции. М., 1966.
65 А. Р. Манфред. Жан Поль Марат — друг народа.— А. Манфред. Очерки истории Франции. М., 1961; он же. Марат. М., 1962; Ц. С. Фридлянд. Ж. П Марат и гражданская война XVIII в. М., 1958.
56 Н. М. Лукин. Избр. труды, т. I. M., 1960, стр. 259.

43
Великая французская революция
противопоставить страну столице. Скатываясь к контрреволюции, они установили в ряде городов фактический блок с роялистами, а в Лионе подняли открытый мятеж. 18 мая им удалось создать в Конвенте комиссию 12-ти для расследования деятельности Коммуны. В момент, когда пять иностранных армий, вторгшихся на территорию Франции, теснили отступающие войска республики, жирондисты подготавливали удар по революционным организациям столицы.
Народное восстание 31 мая — 2 июня 1793 г., возглавленное Коммуной Парижа, пресекло эти гибельные попытки и сбросило власть Жиронды. Конвент распустил комиссию 12-ти, а затем 2 июня по предложению Жоржа Кутона декретировал арест 29 депутатов-жирондистов. Народное восстание восторжествовало. Власть перешла в руки якобинцев.
ЯКОБИНСКАЯ РЕВОЛЮЦИОННО-ДЕМОКРАТИЧЕСКАЯ ДИКТАТУРА
Якобинцы пришли к руководству республикой в самое трудное для нее время. Армии контрреволюционной коалиции, объединившей почти все страны Европы, с севера и юга, востока и запада двигались в глубь французской территории. Армии республики, обороняясь, отступали. В Вандее и северо-западных департаментах роялистский мятеж разрастался все шире. Бежавшие из-под домашнего ареста жирондистские главари подняли контрреволюционный мятеж в Бордо, южных и юго-западных департаментах. В середине июня из 83 департаментов 60 были охвачены мятежом. Власть Конвента простиралась лишь над голодающим Парижем и ближайшей к нему территорией. Казалось, республика доживает свои последние часы.
Но в это грозное время якобинцы проявили величайшую революционную энергию, смелость и решительность.
В дни восстания 31 мая — 2 июня Робеспьер набросал следующие слова: «Нужна единая воля. Она должна быть или республиканской, или роялистской... Внутренние опасности исходят от буржуазии; чтобы победить буржуазию, нужно объединить народ... Надо, чтобы народ присоединился к Конвенту и чтобы Конвент воспользовался помощью народа...» 57
В этих беглых заметках сформулирована широкая политическая программа. Якобинцы, сплачивая и объединяя народ вокруг Конвента, стали выковывать «единую волю». Они понимали, что это может быть достигнуто не словами, а действиями. Они от-
57 Цит. no: A. Malhiez. La Révolution française, t. III. Paris, 1965, p. 4.

Великая французская революция
44
давали себе отчет в непримиримости и беспощадности борьбы. «Самой страшной опасностью, угрожающей отечеству, является гражданская война, вспыхнувшая в нескольких департаментах»,— писал Марат и делал отсюда вывод: «Патриотическая партия должна уничтожить вражескую клику, или она сама будет унич-тожена» .
Но как сплотить народ и выковать «единую волю»? Как победить «вражескую клику» или вернее вражеские клики, намного превосходившие силами «патриотическую партию»?
Якобинцы нашли эти средства. Они прежде всего пошли навстречу главным требованиям крестьянства. На другой день после победы народного восстания, 3 июня 1793 г., Конвент принял декрет, устанавливавший льготный порядок продажи земель эмигрантов— мелкими участками, с рассрочкой платежа на 10 лет. Через несколько дней, 10 июня, Конвент принял декрет, окончательно возвращавший крестьянам все общинные земли, захваченные помещиками, и устанавливавший порядок их раздела поровну на душу, по требованию трети жителей общины. Наконец декретом от 17 июля Конвент объявлял полностью, окончательно и безвозмездно уничтоженными все феодальные права, повинности и поборы. Все феодальные документы подлежали сожжению, а хранение их объявлялось преступлением, караемым каторгой 5S.
То, что не смогли сделать ни Учредительное, ни Законодательное собрания, ни жирондистский Конвент в течение четырех лет революции, было сделано якобинцами в первые шесть недель после прихода к власти. Они нанесли сокрушающий удар по феодализму и сломили его, и, хотя крестьянство, особенно беднейшее, не получило земли в тех размерах, к которым оно стремилось, главные его требования были удовлетворены. Якобинская власть освободила крестьян от веками порабощавшей их феодальной зависимости и тем обеспечила переход основных масс крестьянства на свою сторону. Отныне крестьянство стало мощной опорой якобинской республики в ее борьбе против неисчислимых сил внутренней и внешней контрреволюции.
С такой же быстротой — в две недели — якобинский Конвент принял и утвердил новую конституцию, призванную стать политической платформой, объединяющей и сплачивающей народ.
58 «Le Publiciste de la République française», N 224, 23.VI 1793.
59 CM. «Archives parlementaires», 1 série, t. 66. p. 225—229; t. 69; p. 98; «Les partages des biens communaux...», publ. par G. Bourgin. Paris, 1908; G. Le-febvre. Questions agraires au temps de la terreur. Strasbourg. 1932; idem- Etudes sur la Revolution française. Paris, 1963; «Etudes sur la vente des biens nationaux» par O. Hatzfeld et J. Bosom.— «Bulletin d'Histoire économique et sociale de la Révolution française». Paris, 1967. p. 48—153,

Максимилиан Робеспьер. Бронзовый медальон работы неизвестного автора

Великая французская революций
46
Конституция 1793 г. существенно отличалась от первой — 1791 г. Это была самая демократическая из всех известных конституций XVIII и XIX вв. Она базировалась на политических идеях Руссо — на принципах свободы, равенства и народного суверенитета, лаконично формулированных в написанной Робеспьером новой Декларации прав человека и гражданина 60. Конституция 1793 г. устанавливала во Ф ранции республиканский строи. Высшая законодательная власть принадлежала Законодательному собранию, избираемому сроком на один год всеми мужчинами, достигшими 21 года. Законопроекты, принятые Собранием, подлежали еще рассмотрению и утверждению первичных собраний. Высшая исполнительная власть принадлежала Исполнительному совету из 24 человек, избираемых Законодательным собранием из числа кандидатов, представляемых департаментскими собраниями; каждый год половина членов Исполнительного совета обновлялась. В августе новая конституция была поставлена на утверждение народа; она была одобрена огромным большинством голосов. В духе новой конституции была отмена рабства на о. Гаити, провозглашенная там комиссарами Конвента. В связи с этим на сторону французов перешел руководитель восстания рабов Тус-сен-Лувертюр, который в 1801 г. стал генерал-губернатором острова. Но в 1802 г. он был захвачен французскими войсками и отправлен во Францию.
Принятие демократической Конституции 1793 г. было, несомненно, мерой, способствовавшей сплочению, консолидации народа вокруг якобинского Конвента. Но революционная сила и зрелость якобинцев сказалась не только или, вернее, не столько в создании этой новой, демократической конституции, а в том, что, приняв ее, они не провели ее в жизнь. Это парадоксальное утверждение может быть понято, лишь учитывая общее положение республики к осени 1793 г.
Политическая обстановка в стране в течение летних месяцев 1793 г. продолжала ухудшаться. Армии интервентов наступали, создавая угрозу Парижу, самому существованию республики. Жирондисты, смыкаясь с феиянами и роялистами, поддерживали, где могли, огонь мятежей; большая часть департаментов была во власти мятежников. Контрреволюция повсеместно поднимала голову. 13 июля Друг народа Жан Поль Марат был заколот кинжалом у себя дома, в ванне, Шарлоттой Корде, вдохновленной на этот террористический акт жирондистами. Через три дня в Лионе был убит вождь местных якобинцев Шалье. Еще ранее жертвой
60 См. «Constitution française, précédée de la Déclaration des droits de l'homme et du citoyen, décrétée par la Convention Nationale de France en 1793 et présentée à l'acceptation du peuple français». Paris, l'an II.

Туссен-Аувертюр
контрреволюционного террора пал один из самых благородных якобинских руководителей Лепелетье де Сен-Фаржо. Жирондистская контрреволюция становилась на путь террора.
Резко ухудшилось экономическое, в особенности продовольственное, положение Парижа и других городов. Ассигнаты — бумажные деньги стремительно падали в Цене. Продукты дорожали, становились недоступными для бедных людей, подвоз продовольствия в города сократился, не хватало хлеба, самого необходимого пропитания. В Париже и других городах начался голод.
Созданный еще в апреле 1793 г. Комитет общественного спасения, возглавляемый Дантоном, в этих критических условиях не проявлял необходимых смелости и инициативы. 10 июля Конвент обновил состав Комитета общественного спасения. Дантон и его ближайшие сподвижники были устранены. В состав Комитета были введены единомышленники и друзья Робеспьера Сен-Жюст и Кутон. 27 июля в Комитет вошел Робеспьер. В августе в его со-

Великая французская революция
48
став был введен Лазар Карно, в сентябре — Бийо-Варени и Колло д'Эрбуа. Еще ранее членами Комитета были избраны Барер, Жанбон Сент-Андре, Робер Ленде, Приер из Марны, Приер из Кот д'Ор. Этот состав комитета остался неизменным до конца июля 1794 г. Его главной задачей было обеспечить перелом в ходе войны и победу республики. Он это выполнил и вошел в историю под именем Великого комитета общественного спасения
Ожесточенность классовой войны не оставляла места для мирных демократических преобразований. Контрреволюционный терроризм можно было сломить только ответными мерами. 1 августа по докладу Комитета общественного спасения Конвент принял ряд репрессивных декретов. Бывшая королева Мари я-Антуанетта была предана революционному трибуналу; он приговорил ее к смертной казни. На эшафот была отправлена и Шарлотта Корде. Еще ранее, 27 июля, Конвент, удовлетворяя требования санкюлотов, декретировал наказание смертной казнью за спекуляцию и сокрытие продовольствия. Роль Комитета общественной безопасности, ведавшего борьбой с контрреволюцией, значительно возросла.
Но одних мер устрашения было недостаточно. Надо было найти немедленно действующие средства, чтобы остановить движущиеся со всех сторон армии контрреволюционной европейской коалиции. Но как найти столько людей, откуда взять необходимые пополнения для армий республики?
Решение было подсказано инициативой народных масс. В низовых первичных собраниях родилась мысль о всеобщей, поголовной мобилизации всего французского народа. Комитет общественного спасения услышал и подхватил инициативу, идущую снизу, из гущи народа. 23 августа Конвент по предложению Комитета общественного спасения принял декрет, объявлявший всеобщую мобилизацию всей нации. Все французы, «до тех пор пока враги не будут изгнаны за пределы территории республики, объявляются в состоянии постоянной реквизиции».
Народ приветствовал это беспримерное в истории решение. Словно из-под земли выросли новые батальоны, полки. В кратчайшие сроки проведенный первый набор дал около полумиллиона бойцов. К 1794 г. республика противопоставила войскам интервентов 14 хорошо вооруженных армий.
Во главе революционных войск были поставлены новые командиры, выдвинутые самой революцией. Бывший конюх Лазар Гош был произведен в дивизионные генералы и назначен командующим армией в возрасте 25 лет. Бывший мелкий торговец Жур-дан начал военную службу унтер-офицером; в 31 год он был назначен командующим Северной армией и одержал решающую победу над армиями противника при Флерюсе. Погибший в возрасте 27 лет генерал Марсо, слывший олицетворением отваги.

49
Великая французская революция
был до начала военной службы простым писцом. Революция распахнула двери перед всеми талантами из народа. Сын каменщика Клебер, бывший контрабандист Массена, сын трактирщика Мю-рат стали позже прославленными военачальниками армии республики. Общее руководство организацией обороны республики и военными операциями принадлежало двум членам Комитета общественного спасения — замечательному математику Лазару Ка рно61 и 26 -летнему Сен-Жюсту 62, юному другу Робеспьера.
Но победа революции над ее неисчислимыми врагами зависела не только от организации сил обороны. Сама организация обороны была теснейшим образом связана со всей системой политической власти, с непосредственным участием масс в революции.
Чтобы одолеть врагов, надо было поднять весь народ, всю Францию на вооруженную борьбу с противником. В этом был смысл декрета от 23 августа о мобилизации всех французов. Но уже первые шаги по организации обороны республики показали необходимость самой жесткой централизации и создания сильных авторитарных органов власти. Этого же требовали задачи подавления внутренней контрреволюции. Сама жизнь заставляла якобинцев становиться на путь создания революционной диктатуры. Ходом событий Конвент и, в особенности, Комитет общественного спасения стали выполнять функции и приобретать права, далеко выходящие за рамки конституции. Конвент соединил в своем лице законодательную и исполнительную власть. Комитет общественного спасения приобрел фактически права Революционного правительства, обладавшего непререкаемой властью. Они все более решительно вмешивались во все сферы общественной жизни, пытаясь подчинить и направить ее по определенному курсу.
Это была новая форма организации власти, рожденная революционным творчеством масс, подсказанная и даже навязанная требованиями самой жизни. Это была революционная диктатура.
В исторической литературе порою встречаются попытки противопоставить якобинскую революционную диктатуру — демократии, санкюлотской демократии в частности. С таким толкованием трудно согласиться. Якобинская революционная диктатура, на наш взгляд, отнюдь не противостояла демократии. Напротив, по самому своему существу она являлась революционно-демократической диктатурой.
61 Лучшей биографией Карно остается: Marcel Reinhard. Le grand Carnot, t. 1— 2. Paris, 1950—1952.
62 Сен-Жюст еще не имеет должной биографии; ее заменяют издания его сочинений (см. Saint Just. Oeuvres complètes, t. 1—2. Par Ch. Vellay. Paris, 1910); M. Dommanget- Saint-Just, 1971.

Великая французская революция
50
В самом деле, строго централизованная власть якобинского правительства сочеталась с самой широкой народной инициативой снизу Революционное правительство — Конвент и Комитет общественного спасения находились в постоянном контакте с народом, опирались на народ, прислушивались к его голосу. Во всей своей деятельности Революционное правительство опиралось на революционные комитеты и народные общества Революционные комитеты, избираемые в составе 12 членов во всех коммунах и секциях городов Франции, стали самой широкой формой участия масс в государственном строительстве. Сотни тысяч людей вовлекались через революционные комитеты в политическую жизнь страны 6Л. Огромную роль в политической организации народа играли также местные муниципальные органы, народные общества, политические клубы, в особенности самый массовый и разветвленный по всей стране Якобинский клуб.
В Якобинском клубе все его члены были равны — должности, как бы высоки они ни были, не играли никакой роли; здесь все служили одной высшей цели — революции, благу народа. Через революционные комитеты, через муниципальные органы, через Якобинский клуб и народные общества народ оказывал постоянное воздействие на высшие органы власти — Конвент и его комитеты, во многом определяя и направляя их политику.
Порою народ оказывал и более прямое влияние на решения Конвента. Так было 4—5 сентября 1793 г., когда выступления парижских санкюлотов, явившихся со своими требованиями к Конвенту, заставили его «поставить террор в порядок дня», усилить репрессивную политику по отношению к контрреволюционным и спекулятивным элементам. Под влиянием народного выступления 4—5 сентября Конвент позднее, 29 сентября, принял декрет, устанавливающий твердые цены (максимум) на все важнейшие товары по всей Франции.
Так самим ходом вещей, внутренней логикой развития революции во Франции установилась революционно-демократическая якобинская диктатура. В отличие от демократической конституции, теоретически давно предвосхищенной и обоснованной в работах Жан-Жака Руссо, идея революционно-демократической диктатуры не была разработана в дореволюционной литературе64. Ее
63 A. Soboul. Les sans-cullottes parisiens en l'an II. Paris, 1958 (русск. пер.: A Co-булъ. Парижские санкюлоты во время якобинской диктатуры. М., 1966).
04 В интересах точности надо сказать, что идея революционной диктатуры была теоретически предвидена Жан-Жаком Руссо в его знаменитом «Общественном договоре» (см. /. /. Rouseau. Contrat social. Paris, 1955, p. 190— 193). Однако у Руссо мысль о диктатуре, опиравшаяся на опыт римской истории, была дана, так сказать, в эмбриональной форме; позже он к ней не возвращался, и современниками она была оставлена без внимания.

Смерть Марата. Картина Луи Давида. 1793

Великая французская революция
52
родила сама жизнь, она была создана необходимостью, революционным творчеством масс, но сила якобинцев сказалась в том, что, приняв и усовершенствовав эти подсказанные самой жизнью формы революционной власти, они сумели их теоретически осмыслить и обобщить. «Теория революционного правления,— говорил Робеспьер 25 декабря 1793 г.— так же нова, как и революция, создавшая этот порядок правления. Напрасно было бы искать эту теорию в книгах тех политических писателей, которые не предвидели революции...»
В чем же суть революционного правления? В каком соотношении она находится с конституционным режимом? Робеспьер это определял так: «Революция — это война между свободой и ее врагами; конституция — это режим уже достигнутой победы и мира свободы» 66. В другом выступлении — в феврале 1794 г. Робеспьер уточняет эту мысль: «Для того чтобы создать и упрочить среди нас демократию, чтобы прийти к мирному господству конституционных законов, надо довести до конца войну свободы против тирании и пройти с честью сквозь бури революции...» 67
Итак, революционное правление, якобинская революционно-демократическая диктатура — это «война свободы против тирании». Это великолепное определение вождь якобинского правительства дополняет иным, еще более точным: «Революционное правление опирается в своих действиях на священнейший закон общественного спасения и на самое бесспорное из всех оснований — необходимость» 68.
Эта созданная самой жизнью, творчеством народных масс высшая форма организации революционной власти — революционно-демократическая диктатура — оправдала себя и доказала свои преимущества в ходе гражданской войны. То, что казалось современникам невероятным, немыслимым, почти чудом, было осуществлено якобинцами в исторически предельно краткий срок — менее чем за один год. Якобинцы не только выдержали и устояли против яростного натиска во много раз превосходивших сил внутренней и внешней контрреволюции, не только преодолели голод, разруху, полное расстройство экономических связей, но и вышли победителями из этой неравной борьбы.
Величайшее напряжение сил народа, защищавшего свои завоевания в революции, оправдало себя. Революция выстояла, отбила натиск врагов, а затем сама перешла в контрнаступление. Это
65 M. Robespierre. Oeuvres complètes, t. X. Paris, 1967, p. 274.
66 Ibidem.
67 Ibid., p. 353.
68 Ibid., p. 275.

53
Великая французская революция
стало возможным лишь благодаря тому, что якобинцы смогли опереться на силы народа, развязывали энергию народа, полностью доверяя его инициативе, его способностям, его самоотверженности. Историческое величие якобинцев в том прежде всего и заключалось, что они были «якобинцы с народом». В. И. Ленин об этом замечательно сказал: «... чтобы быть конвентом, для этого надо сметь, уметь, иметь силу наносить беспощадные удары контрреволюции, а не соглашаться с нею. Для этого надо, чтобы власть была в руках самого передового, самого решительного, самого революционного для данной эпохи класса. Для этого надо, чтобы он был поддержан всей массой городской и деревенской бедноты (полупролетариев)»69.
Мобилизовав и сплотив силы народа вокруг Конвента, Революционное якобинское правительство шаг за шагом отвоевывало победу. Жирондистский мятеж был подавлен. Лион, Бордо были освобождены. Распространение вандейского мятежа было остановлено; затем армии республики начали теснить мятежников. Обозначился перелом и на бескрайних фронтах сражений с иностранными интервентами. 6—7 сентября 1793 г. в ожесточенном сражении при Гондсхооте французы заставили отступить объединенные силы английской, гессенской и ганноверской армий. 15— 16 октября в сражении при Ваттиньи французы, руководимые Карно и Журданом, нанесли поражение армии герцога Кобург-ского и овладели крепостью Мобеж. В декабре был освобожден от англичан Тулон. В конце декабря Гош, назначенный командующим Мозельской и Рейнской армиями, смело атаковал австрийцев под Вейссенбургом, а затем принудил к отступлению пруссаков. Вдоль всей восточной границы территория Франции была освобождена, и инициатива военных операций повсеместно переходила в руки французов.
Вся страна была поставлена на службу обороны. В тылу старики, женщины, подростки в быстро созданных, нередко под открытым небом, кузницах и мастерских ковали оружие, производили из селитры порох, переплавляли колокола и церковную утварь в пушки. Крупнейшие ученые того времени — химики, физики, математики (Бертолле, Монж, Гитон-Морво, Лагранж и др.) — работали над вооружением французской армии; и она вскоре стала по своему техническому вооружению и по применяемой ею тактике одной из самых передовых 70.
К весне 1794 г. более 600 тыс. солдат стояло уже под ружьем. В тылу формировались резервы; вооруженные силы республики
69 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 34, стр. 37.
70 См. О. В. Староселъская-Никитина. Наука и техника во время Французской буржуазной революции. М., 1946.

Великая французская революция
54
достигли 1 млн. 200 тыс. бойцов — армии по тем временам беспримерной по своей численности.
Уже миновали времена, когда завоеватели, пошедшие походом против французской республики, предвещали ее близкое падение. Республика стала самой сильной военной державой в Европе; ее армии наносили разящие удары противникам. В лагере коалиции уже стали обнаруживаться симптомы близкого распада.
Весной 1794 г. военные операции почти повсеместно были перенесены на территорию противника. Французские войска вступили в Италию и Испанию. Северная армия 18 мая разбила австрийцев при Туркуэне, захватив много трофеев и пленных. 17 июня, форсировав Самбру. она добилась еще более крупных успехов. 25 июня Арденнская армия одержала победу под Шарлеруа. Наконец, 26 июня в знаменитом сражении под Флерюсом французские войска под командованием генерала Журдана разгромили главные силы противника и тем самым решили исход всей кампании. Победа при Флерюсе не только сняла опасность вторжения во Францию, но и открыла французским войскам возможность широких наступательных операций в Бельгии, а затем и Голландии.
Война была выиграна. Республика в единоборстве с могущественной коалицией, объединившей почти все европейские монархии,— вышла победительницей.
Но блистательные победы революционного оружия странным образом не способствовали укреплению внутреннего положения республики. Скорее напротив, чем явственнее становился перелом в ходе военных действий, чем ближе Франция подходила к победе, тем очевиднее становилось нарастание внутренних противоречий якобинской диктатуры.
Уже в ближайшие месяцы после народного восстания 31 мая — 2 июня 1793 г. развернулась борьба между победителями — якобинцами и шедшими с ними в блоке «бешеными».
«Бешеные» в июле — августе 1793 г. выступили с критикой политики якобинского Конвента. Они осуждали Конституцию 1793 г., считая, что она не обеспечивает защиты интересов бедноты, требовали введения всеобщего максимума и усиления революционного террора, в особенности против спекулянтов. Критика «бешеных» была отвергнута якобинцами. В полном единодушии они все выступили против «бешеных». В начале сентября Жак Ру был арестован; в тюрьме он покончил жизнь самоубийством. Движение «бешеных» было разбито и сошло со сцены 71.
71 См. Я. М. Захер. Последний период деятельности Жака Ру.— «Французский ежегодник. 1958». М., 1959; Walter Murkov. Jdcques Roux oder vom Elend der Biographie.

Победа при Флерюсе
26 июня 1794 г. Гравюра Берто
с картины Свебах-Дефонтена
Выступление санкюлотов Парижа 4—5 сентября 1793 г. показало, что хотя «бешеные» как группировка потерпели поражение, но многие их идеи продолжали жить. Требования расширения максимума, обуздания спекулянтов, защиты интересов бедных продолжали оставаться главными требованиями городских санкюлотов Их теперь поддерживала группа левых якобинцев — Шометт, Эбер, Паш, пользовавшихся большим влиянием в Коммуне Парижа, Клубе кордельеров. Выступление санкюлотов 4—5 сентября, возглавленное Коммуной, как уже говорилось, оказало влияние на политику Конвента, принявшего главные их требования.

Великая французская революция
56
Террор был усилен. В соответствии с требованиями народа Парижа была учреждена особая «революционная армия», составленная в основном из санкюлотов, в задачи которой входило подавление внутренней контрреволюции, в особенности пресечение всякой спекуляции и обеспечение Парижа продовольствием72. В сентябре были приняты также законы о введении всеобщего максимума.
Политика Революционного правительства осенью 1793 г. уже обнаружила не только сильные стороны якобинской диктатуры, но и присущую ей противоречивость. Якобинцы разгромили левую группировку, опиравшуюся на санкюлотов,— «бешеных», и в то же время приняли и провели в жизнь главные из требований санкюлотов, повторявших многое из того, что выдвигали «бешеные».
Приняв принцип установления твердых цен на предметы потребления и твердой рукой добиваясь осуществления его на практике, якобинцы действительно способствовали защите интересов бедноты. Твердые цены спасали бедноту от мук голода, обуздывая произвол торговцев, спекулирующих на нехватке товаров. Но, установив твердые цены на предметы потребления, якобинцы в то же время ввели и максимум зарплаты, т. е. установили предельные, высшие ставки оплаты труда рабочих. Таксация зарплаты была мерой, направленной против рабочих, прямо противоречившей их интересам. В равной мере интересам рабочих противоречило и сохранение в силе закона Ае Шапелье, запрещавшего стачки и профессиональные объединения рабочих. Уже в этом сказалась противоречивость, двойственность якобинской политики. Но эта противоречивость была присуща и другим ее мероприятиям, самой якобинской диктатуре в целом.
Якобинская диктатура разрешила в кратчайший срок все основные задачи, поставленные объективным ходом исторического развития перед буржуазной революцией. Она смогла выполнить эту великую историческую миссию так полно и основательно главным образом потому, что по своему характеру она была народной революцией и действовала плебейскими методами.
Уже говорилось о том, что якобинство представляло собой блок разнородных классовых сил — демократической буржуазии, крестьянства и плебейства, действовавших, пока исход борьбы не был решен и сохранялась опасность реставрации, сообща и согласованно.
Политика якобинского Революционного правительства определялась не только безотлагательными требованиями, диктуемыми задачами обороны республики. Якобинское правительство имело и
72 См. R. КоЬЬ. Les armées révolutionnaires, v. 1—П. Paris, 1961 —1963.

Пьер Гаспар Шометт Гравюра Лееаше
позитивную программу, оно сознательно, преодолевая заботы и трудности текущего дня, пробивалось к определенной цели. Это было стремление осуществить на практике, воплотить в жизнь великие идеи Руссо, прежде всего разделяемое всеми его учениками, принимаемое якобинцами как первая заповедь учение о равенстве,— программу эгалитаризма.
Политика принудительных займов у богатых, прогрессивно-подоходный налог, ограничение права наследования, подушный раздел общинных земель, законодательство, способствующее дроблению продаваемых земельных участков, террористические меры против спекулянтов, нарушителей максимума, наконец, знаменитые вантозские'декреты (26 февраля — 3 марта 1794 г.), предусматривавшие конфискацию собственности врагов революции и раздел ее среди неимущих,— все это подтверждало настойчивое стремление Революционного правительства претворить в жизнь

Великая французская революция
58
свою эгалитаристскую программу, установить царство «добродетели и справедливости»
Но объективным содержанием этой политики, независимо от стремлений и мечтаний якобинцев, были рост, развитие капиталистических отношений в стране. Якобинцам многие из их начинаний не удалось осуществить. Это относится прежде всего к вантозским законам, так и оставшимся не реализованными, да и к ряду других мер Но даже то, что они успели сделать — а они успели сокрушить и уничтожить феодализм,— привело к росту на почве Франции, очищенной от всех феодальных пут, капиталистических отношений Как жестоко ни карала якобинская диктатура спекулянтов и крупных буржуа, отправляя их на гильотину, как властно она ни вмешивалась в сферу распределения, оставляя нетронутым частный способ производства,— вся ее жесткая репрессивная и ограничительная политика не могла задержать непрерывного роста экономической мощи крупной буржуазии и развития капиталистических отношений в стране в целом. Трагедия Робеспьера, Сен-Жюста и их единомышленников — якобинцев была в том, что они сами и простые бедные люди, которых они воодушевляли на подвиги, вопреки своим помыслам и стремлениям трудились и сражались на деле не ради общего счастья и блага людей, как они надеялись, а на пользу богатых.
Они долго не осознавали этого истинного смысла происходившей борьбы, а когда к некоторым из них, например Робеспьеру, пришла пора прозрения 73, то было уже поздно Да и что было можно вообще изменить?
В этом все углублявшемся расхождении между идеалами и целями, к которым стремились руководители революции, и ее действительным содержанием и конкретными результатами коренилось глубочайшее противоречие якобинской диктатуры. Вместо обещанного справедливого строя равенства, она, сокрушив все феодальные преграды, привела только к росту могущества богатства, к установлению экономической власти крупной буржуазии. Это было прямым следствием противоречий, заложенных в самой природе буржуазной революции.
Но из этого противоречия вырастали и иные противоречия
До тех пор пока оставалась реальной угроза реставрации, пока приобретшие за годы революции состояния, дворянские и церковные земли буржуа дрожали за свою новую собственность, они мирились с суровым ограничительным режимом якобинской диктатуры и рукоплескали декретам Конвента. Они отдавали себе отчет в том, что только железная рука якобинской диктатуры
73 См., например, его речь у якобинцев 21 мессидора (M. Robespierre. Oeuvres copmlètes, t. X, p. 519—524)

59
Великая французская революция
сможет остановить и подавить стремление могущественных сил старого мира отнять у них завоеванное революцией. Но как только положение на фронтах усилиями народа, возглавляемого якобинцами, стало меняться к лучшему, крупнособственнические элементы стали обнаруживать свое недовольство режимом революционной диктатуры. Особо активной в этом отношении стала выросшая за годы революции новая, спекулятивная, хищническая буржуазия.
Несмотря на все ограничительные и даже террористические меры Революционного правительства, созданные войной условия питали рост спекулятивных элементов. Перепродажа звонкой монеты, игра на меняющихся курсах бумажных и твердых денег, спекуляция дефицитными товарами, перепродажа национальных имуществ, нажива на поставках в армию и т. п. служили источником обогащения, огромного накопления богатств. Рискуя угодить под суд революционного трибунала и сложить голову на эшафоте, спекулянты и казнокрады не хотели терять ни одного шанса, сулившего им в руки золото; они сколачивали миллионные состояния.
Те же стремления, та же жажда обогащения воодушевляла и верхушку крестьянства, зажиточные слои деревни, успевшие быстро разбогатеть вследствие лихорадочного роста цен на сельскохозяйственные продукты. Но вслед за сельской буржуазией стало поворачивать вправо и среднее крестьянство — самая многочисленная его часть. Крестьянин в солдатской шинели дрался на фронтах, совершал подвиги, поддерживал якобинскую власть до тех пор, пока он боялся возврата сеньера, восстановления старых, ненавистных ему феодальных порядков. Он защищал в рядах армии якобинской республики клочок земли, к которой стремились он, его отец, дед и прадеды и который дала ему якобинская власть. Но когда крестьянин увидел, что опасность устранена, угроза его земле миновала, тогда и он стал тяготиться жестким принудительным режимом якобинской диктатуры с ее твердой политикой максимума, реквизиций и мобилизаций. Крестьянин хотел воспользоваться плодами приобретенного полностью, немедленно и так, как он считал лучшим, без всяких ограничений. Твердая власть якобинской диктатуры препятствовала этому, и основные массы крестьянства — среднего крестьянства,— как только непосредственная необходимость в чрезвычайных мерах защиты республики миновала, выступили против диктатуры 74.
74 См. H M. Лукин. Борьба классов во французской деревне и продовольственная политика? Конвента в период действия второго и третьего максимума.— Избр. труды, т. 1. М., 1960, стр. 254—306; см. также С. Lefebvre. Etudes orléanaises, t. Il; Richard Cobb. Terreur et subsistances 1793—1795. Paris, 1965.

Великая французская революция
60
Так совершился поворот вправо — против якобинского Революционного правительства — основных классовых сил, поддерживавших до сих пор якобинцев,— республиканской буржуазии, зажиточного и среднего крестьянства.
Но и на противоположном полюсе— среди рабочих, в рядах городской и сельской бедноты — также росла неудовлетворенность. Беднота считала меры якобинского правительства в защиту его интересов недостаточными. «Реквизиции» — мобилизации сельскохозяйственных рабочих, равнодушие к требованиям сельской бедноты вызывали ее недовольство. Рабочие городов не скрывали своего раздражения установлением максимума на заработную плату. Конечно, было бы неправильным считать, что все санкюлот-ство повернулось против якобинской диктатуры,— это опровергается фактами; но неверным была бы и недооценка роста недовольства части народных низов якобинской политикой.
Итак, якобинство, представлявшее еще недавно сплоченный блок классовых сил, выступавших против контрреволюции, и сильное прежде всего своей сплоченностью, год спустя после прихода к власти стало испытывать действие центробежных сил. Внутренние противоречия, присущие якобинской диктатуре, стали проявляться и на поверхности. Блок распадался. В его рядах с неизбежностью должна была начаться внутренняя борьба.
Действительно, уже с осени 1793 г. в рядах якобинской партии обозначились два оппозиционных Революционному правительству течения.
Одна группировка, получившая прозвище «снисходительных», стала складываться вокруг Дантона и его ближайших друзей. Со времени ухода из Комитета общественного спасения Дантон как бы отстранился от активной политической борьбы. Но его влияние в рядах якобинского блока, в стране, его личная популярность оставались велики. Он стал притягательным центром, вокруг которого группировались недовольные Революционным правительством. В его окружении, среди его ближайших друзей — Камилла Демулена, Филиппо, Лежандра, Делонэ, Делакруа — росло стремление «умерить» политику Революционного правительства, притупить ее острие — ослабить репрессии против врагов революции, отказаться от террора, восстановить свободу печати, создать Комитет милосердия и т. д. Рупором настроений данто-нистов стала издававшаяся Камиллом Демуленом газета «Старый кордельер», в форме достаточно прозрачных намеков и исторических параллелей осмеивавшая политику революционной диктатуры.
Матьез, много сделавший для разоблачения культа Дантона, созданного в свое время Оларом, приписывал знаменитому трибуну и преступления — связь с внешним врагом, личную продаж-

61
Великая французская революция
ность, которые так и остались недоказанными75. Но если нельзя согласиться с теми обвинениями, которые позже, во время процесса, были предъявлены Дантону, то остается несомненным, что в его окружении и в рядах «снисходительных» вообще было немало людей, сохранявших лишь внешнюю принадлежность к якобинской партии, а на деле переродившихся — ставших спекулянтами, казнокрадами, взяточниками. Фабр Д'Эглантин, Шабо, Базир и другие депутаты Конвента, разоблаченные по делу Ост-Индской компании в воровстве и взяточничестве,— лишь один пример, показывающий, как далеко зашла коррупция среди части якобинцев. В целом группа дантонистов-«снисходительных», атаковывавшая справа якобинскую революционно-демократическую диктатуру, объективно являлась политическим представительством новой, выросшей за годы революции спекулятивной хищнической буржуазии.
Другой политической группировкой, оказывавшей давление на Революционное правительство с иных, скорее противоположных, позиций, были левые якобинцы.
Самое понятие левых якобинцев в исторической литературе нельзя считать окончательно установившимся, и в толковании связанных с этим вопросов существуют порою разные взгляды. Нам представляется, что под левыми якобинцами следует понимать то направление в рядах якобинской партии, представленное Шомет-том, Пашем, Моморо, Бушоттом, Анрио и др., которое было наиболее тесно связано с народными низами и сознательно стремилось к улучшению положения городской бедноты, к смягчению ее нужды, уделяя большое внимание социальным вопросам. Влияние левых якобинцев сильнее всего чувствовалось в Коммуне Парижа, где Шометт и Эбер играли руководящую роль, в Клубе кордельеров. В самом Революционном правительстве, в Комитете общественного спасения, левоякобинские круги были представлены Бийо-Варенном и Колло Д'Эрбуа. К ним были близки входившие в состав Комитета общественной безопасности Вадье, Вул-лан, отчасти Амар. Под влиянием левых якобинцев в значительной мере находилось и командование революционной армии, в частности ее главнокомандующий Ронсен и его помощники76. Наконец, левые якобинцы, как и дантонисты, имели свой печатный орган — газету Эбера «Пер Дюшен» 77, излагавшую в стиле про-
75 A. Mathiez. Autour de Danton. Paris, 1926.
6 Для понимания состава, практической деятельности и идеологии «революционной армии» лучшей является уже упоминавшаяся работа Ричарда Коб-ба: R. Cobb. Les armées révolutionnaires.
«Père Duchesne» — полный комплект газеты хранится в библиотеке Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС.

Великая французская революция
62
стонародного или, вернее, псевдонародного языка, пересыпанного площадной бранью, самые крайние взгляды, и при всем том все же пользовавшуюся немалой популярностью в кругах санкюлотов.
Ни в организационном, ни в идейном отношении левые якобинцы не представляли собой чего-либо единого и оформленного Одно время — осенью 1793 г.— их сближала общность пропаганды и даже осуществление на практике политики так называемой дехристианизации — насильственного закрытия церквей и замены религиозного культа искусственно насаждаемым «культом разума». Но после того как политика «дехристианизации», вызывавшая недовольство крестьян, была в ноябре осуждена Робеспьером, а в декабре Конвент провозгласил свободу культов, Шометт, Эбер, а вслед за ними и другие «дехристианизаторы» отказались от этой политики как ошибочной. Вскоре между руководителями левых якобинцев — Шометтом и Эбером — обозначились разногласия.
С зимы 1794 г. из рядов левых якобинцев стала выделяться особая группировка, возглавляемая Эбером и именуемая по его имени обычно эбертистской. Расхождение между Эбером и другими левыми якобинцами, возглавляемыми Шометтом, начиналось с главного вопроса того времени — отношения к Революционному правительству. Тогда как Шометт и другие левые якобинцы считали необходимым поддерживать якобинскую диктатуру и ее органы, Эбер и его приверженцы сначала осторожно, в замаскированной форме, а затем все более откровенно перешли к прямым нападкам на Революционное правительство.
В конце февраля — начале марта — в вантозе — Революционное правительство, как уже говорилось, приняло декреты о конфискация имущества врагов революции и разделе его среди неимущих. Если бы эти декреты были проведены в жизнь, то они означали бы экономическое разоружение контрреволюции и значительное расширение числа мелких собственников. Не случайно вантозское законодательство было встречено сочувственно народом и в то же время наткнулось на противодействие, а затем прямой саботаж со стороны крупнособственнических слоев. Казалось бы, вантозское законодательство делает беспредметной критику эбертистами Революционного правительства 78.
Тем не менее сразу же после принятия вантозских законов, когда еще нельзя было даже сказать, чем они хороши и чем
78 Из этого отнюдь не следует, что вантозское законодательство представляло собой всего лишь тактический маневр Робеспьера и его сторонников, как это утверждали в свое время Жорж Лефевр (С. Lefebvre. Questions agraires au temps de la terreur, p. 5) и некоторые историки.

63
Великая французская революция
плохи, 4 марта, эбертисты предприняли попытку — в Клубе кордельеров — поднять восстание против Революционного правительства. Но Коммуна Парижа которую эбертисты рассчитывали увлечь за собой, отказалась поддержать их и осудила призыв к восстанию. Секции также не поддержали эбертистов. Их призыв повис в воздухе, и, убедившись в том, что санкюлоты их не поддерживают, эбертисты стали искать примирения с Революционным правительством.
Но уже было поздно. 14 марта Эбер, Ронссн и некоторые их единомышленники были арестованы, а затем преданы суду революционного трибунала, соединившего их с группой Проли — Пе-рейра, обвиняемой в шпионаже На процессе Эбер держал себя малодушно, перекладывал вину на других 79. Все обвиняемые, кроме одного, были приговорены к смертной казни и 24 марта гильотинированы. Революционная армия, руководители которой были замешаны в процессе, была распущена.
Арест эбертистов, а затем процесс против них необычайно воодушевил правых В окружении Дантона полагали, что теперь пришел их час. Они не только обливали грязью эбертистов, но с неслыханной дерзостью атаковали в лоб Революционное правительство. 7-й номер газеты «Старый кордельер» Демулена столь открыто нападал на режим революционной диктатуры, что правительство приказало задержать номер, а издателя арестовать.
30 марта, через шесть дней после казни эбертистов, комитеты общественного спасения и общественной безопасности постановили арестовать Дантона, Демулена, Делакруа и Филиппо. Дантону накануне ареста его друзья предложили бежать. Он ответил словами, вошедшими в историю: «Разве можно унести отечество на подошве башмаков?»
Процесс против дантонистов, начавшийся 2 апреля, как и состоявшееся накануне обсуждение в Конвенте показали растущее противодействие политике правительства Фукье-Тенвилль, руководивший организацией процесса, объединил или, как говорили гогда, «амальгамировал» дантонистов с генералом Вестерманом, арестованным по делу Ост-Индской компании, и др.— всего 16 обвиняемыми. Подсудимые требовали вызова свидетелей. Дантон построил свое выступление как обвинительный акт против Революционного правительства. Его громовой голос, яростность его нападок, сила убежденности потрясли слушателей. На третий день процесса Фукье-Тенвилль все еще не мог добиться желаемого результата. Лишь путем нарушения судебной процедуры процесс был завершен. 4 апреля революционный трибунал вынес смертный приговор обвиняемым. На следующий день он был приведен в
,ъ Arch. Nat W 76, 77, 78 — материалы процесса эбертистов.

Великая французская революция
64
исполнение. Дантон, поднимаясь на эшафот, обратился к палачу со словами: «Покажи мою голову народу — она стоит того» °.
Разгром эбертистов и дантонистов, казалось бы, по первому впечатлению, должен был укрепить позиции Революционного правительства. Но в действительности это было не так. Кризис якобинской диктатуры не был преодолен; напротив, он углублялся.
Разгромив «снисходительных», Революционное правительство нанесло удар по силе, ставшей опасной для революции. Но оно само оказалось не в состоянии довести эту борьбу до конца. Ближайшие друзья Дантона Лежандр, Тальен, Тюрио и др. продолжали играть крупную политическую роль. А главное, та социальная среда, которая питала и взращивала «снисходительных», сохранялась непоколебленнои и даже нетронутой; на место нескольких казненных она рождала сотни и тысячи новых противников революционной диктатуры.
Нанеся удар по эбертистам, призывавшим к мятежу, Революционное правительство не ограничилось этим. Несмотря на то что Шометт решительно осудил выступление эбертистов, он, как и некоторые другие левые якобинцы, был арестован и предан СУДУ революционного трибунала. 13 апреля Шометт был казнен. В этом сказалась непоследовательность, ошибки даже таких великих революционеров, как Робеспьер, Сен-Жюст и их друзья. Одной рукой они карали врагов революции, другой — наносили удар по ее защитникам. Эта непоследовательность, эта противоречивость косвенно отражали противоречия, заложенные в самой природе этой революции — народной по своему характеру, плебейской по методам, стремящейся к установлению равенства и братства, а на деле — по своим объективным возможностям — способной лишь установить буржуазный порядок.
Хотя Робеспьер, как и его друзья — руководители Революционного правительства и не могли осознать истинных противоречий революции, они чувствовали, конечно, что ход вещей складывается иначе, чем они рассчитывали. У них не хватало решимости настаивать на осуществлении вантозского законодательства, натолкнувшегося на прямое нежелание правительственного и административного аппарата проводить его в жизнь.
Стремясь найти политическую платформу, которая сплотила и объединила бы народ, Робеспьер в мае 1794 г. выступил в Конвенте с планом создания новой государственной религии — культа «верховного существа», т. е. культа природы, идеи которого были почерпнуты у Руссо. Конвент единодушно одобрил проект Робеспьера. 8 июня в Париже, в Тюильрийском саду, а затем на
80 /. F. Robinet. Le procès des dantonistes... Paris, 1879. Эта старая работа сохраняет свое значение.

65
Великая французская революция
Марсовом поле, состоялись торжества по поводу принятия закона о «верховном существе». Робеспьер с колосьями ржи в руках с трибуны обратился к народу: «Французы, республиканцы, вам надо очистить землю, которую загрязнили тираны, и призвать вновь справедливость, которую они изгнали» 1.
Но кого могли увлечь эти слова и прославления матери-природы? Спекулянтам, мздоимцам, новым богачам, до поры до времени маскирующимся в защитные якобинские цвета, эти призывы к справедливости были чужды. До простых людей, до истинных защитников революции они не доходили. Новая религия «верховного существа» не делала хлеб дешевле. Попытка подменить решение социальных вопросов религиозными реформами была обречена на полный провал. Культ «верховного существа» был формально одобрен, но сам Робеспьер сознавал, что кризис республики углубляется.
Уже в конце апреля и мае в недрах Конвента и даже в самом Революционном правительстве — комитетах общественного спасения и безопасности, стала складываться новая, враждебная Робеспьеру, группировка. Она создавалась как блок разнородных элементов — людей, близких частью к дантонистам, частью к эбер-тистам, либо не связанных с этими фракциями, но не довольных режимом революционной диктатуры. Этот враждебный Робеспьеру блок действовал скрытно, тщательно маскируя свои истинные цели и намерения. Тайно между собой они говорили о борьбе против «тирании Робеспьера», но, как показали последующие факты, главные силы в этом блоке были направлены не только против Робеспьера, но и против якобинизма, против революционно-демократической диктатуры. Направляющей классовой силой блока была новая, спекулятивная буржуазия, торопившаяся покончить с ограничивавшим ее стяжательские стремления революционным режимом, а за нею шли все крупнособственнические и собственнические слои вообще, включая крестьянство. Об этом говорилось раньше. Главными вдохновителями и организаторами блока заговорщиков были перерожденцы — Тальены, Баррасы, Фрероны — все эти казнокрады и воры, преступлениями сколотившие себе состояние и дрожавшие за свои головы. Но по тактическим мотивам на первый план они выдвигали левых, близких к эбертистам Колло Д'Эрбуа, Бийо-Варенна, Вадье и др. Вероломный ловкий Фуше, связанный и с теми и с другими, был соединяющим звеном между двумя этими разветвлениями заговора; его невидимая роль в подготавливавшемся перевороте была велика.
1 M. Robespierre. Oeuvres complètes, t. X, p. 482, p. 655; см. подробнее: A. Malhiez. Robespierre et le culte de l'être suprême. Paris, 1910.
3 История Франции, г. II

Великая французская революция
66
Робеспьер был не из тех людей, которых мог бы провести какой-нибудь Баррас или Фуше, при всем их двуличии и изворотливости. Он разгадывал тайные замыслы врагов82. 10 июня (22 прериаля) Кутон от имени Комитета общественного спасения предложил Конвенту проект закона, усиливающего террор. Конвент, несмотря на сопротивление части депутатов, опасавшихся, что закон повернется своим острием против них, принял декрет, предложенный Кутоном. После прериаля террор усилился.
Однако Робеспьер скоро мог убедиться, что применение закона от 22 прериаля на практике поворачивается против Революционного правительства, против него лично. Те, кто должен был страшиться террора, сумели использовать его в своих целях; они усиливали, раздували террор, надеясь, что гнев и негодование его жертв, негодование народа обрушатся на Робеспьера.
Робеспьер разгадал и эти расчеты своих врагов. Он осуждал этот разгул террора. Но руль государственной власти уже не повиновался его руке. Им управляли иные, незримые руки. С июня Робеспьер перестал посещать заседания Комитета общественного спасения. С 24 прериаля в течение полутора месяцев он не выступал и в Конвенте. Конечно, это было не случайно. Он понимал, видимо, что люди, оставшиеся верными идеалам якоби-низма, заветам Руссо, составляют там меньшинство. Изредка он выступал у якобинцев; его речи были полны горечи. «...Глубокое молчание, царящее у якобинцев, есть следствие летаргического сна; он не позволяет им открыть глаза на опасности, угрожающие родине...» — говорил он в речи 21 мессидора (9 июля) 83. Те же чувства владели и Сен-Жюстом: «Революция оледенела, все ее принципы ослабели, остались лишь красные колпаки на головах интриги» .
Ни Робеспьер, ни Сен-Жюст не обманывались в оценке складывавшегося положения; они точно представляли силы противника, размеры опасности.
В начале термидора уже стали открыто арестовывать людей, близких к Робеспьеру, например гражданина Шалабра из коммуны Ванвр 85. Кольцо заговора смыкалось все теснее. Робеспьер видел, как оттачивает против него ножи «лига всех клик», как метко назвал он этот комплот, как все ближе надвигается
82 См. подробнее сохранившую все свое значение работу: Arne Ording. Le Bureau de Police du Comité de Salut public... Oslo, 1930; a также «Paris pendant la terreur. Rapports des agents secrets...» publ. par P. Caron, t. 1—5. Paris, 1910—1958.
83 M. Robespierre. Oeuvres complètes, t. X, p. 522.
84 Sainl'Just. Oeuvres complètes, t. 11, p. 508.
85 Arch. Nat.. F7, 4432, pi. 2. 15.

1*0*
Сен-Жюст.
Портрет
работы Луи Давида (?)
3*

Великая французская революция
68
опасность. Он все видел, все слышал, но не действовал. Он не действовал потому, что понял, убедился в том, что революция, с которой он связал свою судьбу, свои надежды, не та. Она не повинуется больше голосу справедливости, заботе о народном благе. Она привела не к торжеству равенства и добродетели, а к господству пороков и богатства.
Историки много спорили о странном, нелегко объяснимом поведении Робеспьера накануне и во время событий 9 термидораsß. Здесь остается, конечно, широкое поле для догадок. Важно лишь обратить внимание, на наш взгляд, на то, что его знаменитое последнее выступление в Конвенте 8 термидора было до известной степени вынужденным. Не Робеспьеру принадлежала инициатива в этой битве; более того, он, видимо, не намеревался 8— 9 термидора давать решающее сражение своим врагам. «Не думайте, что я пришел сюда, чтобы предъявить какое-либо обвинение; меня поглощает более важная забота, и я не беру на себя обязанностей других...» 87 В этих начальных словах его речи скрыто, видимо, больше, чем обычно полагали.
Последующие события 8—9 термидора известны до мельчайших деталей. Престиж Робеспьера был еще так велик, что в этом собрании, где большинство составляли его враги, эта грозная речь была покрыта громом рукоплесканий. «Сражение» в Конвенте 8 термидора закончилось ничем; оно не дало победы ни одной стороне. Почему? Да потому, что заговорщики не посмели открыто напасть на Робеспьера, а «Неподкупный» и не искал сражения, а следовательно, и выигрыша. Вечером он повторил эту речь у якобинцев, где она была принята восторженно. Но снопа Робеспьер уклонился от практических действий, от самых простых мер подготовки к борьбе.
Вопреки намерениям Робеспьера, заговорщики, «термидорианцы», как их стали с этого дня называть, 9 термидора возобновили в Конвенте сражение. По тщательно разработанному заранее плану они сорвали доклад Сен-Жюста и в обстановке намеренно созданной сумятицы и шума провели решение об аресте Робеспьера, Кутона, Сен-Жюста и их друзей.
«Республика погибла. Настало царство разбойников!»—это были последние слова Робеспьера в Конвенте.
Но в последний час, когда, казалось, все было кончено, совершилось непредвиденное. Когда Робеспьер и другие руководители Революционного правительства уже были отвезены в раз-
86 См. A. Malhiez. Etudes sur Robespierre. Paris, 1958 (особенно р. 184—213); Louis Barthou. Le Neuf thermidor. Paris, 1926; К. П. Добролюбский. Термидор... Одесса, 1949; E. Soreau. A la veille du 9 Thermidor. Paris, 1933.
*7 M- Robespierre. Oeuvres copmlètes, t. X, p. 546.

69
Великая французская революция
ные места заключения, народ Парижа, санкюлоты столицы поднялись на их защиту. Они освободили арестованных и перевезли их в Ратушу — в здание Коммуны Парижа. Ночью Робеспьер, Кутон, Сен-Жюст, Леба, Робеспьер-младший вновь соединились — свободные, все вместе, окруженные народом.
Исследователи этих событий тщательно изучают, как вели себя разные секции и какие из них поднялись на защиту Революционного правительства 8S. Обширные архивные материалы, находящиеся в распоряжении историков89, дают возможность весьма детально восстановить эту картину.
На наш взгляд, в анализе событий этого дня недостаточно принимается во внимание одно существенное обстоятельство. В отличие от предшествующих крупных народных восстаний — 10 августа 1792 г., 31 мая —2 июня 1793 г., политически долго и тщательно подготавливаемых,— народное движение 9 термидора возникло спонтанно, стихийно, без какого-либо плана, без руководителей. Их и быть не могло, так как это движение никем не предвиделось. Конечно, при общем соотношении классовых сил — не в Париже, а во всей стране — падение революционно-демократической диктатуры якобинцев было неизбежны'м. Если бы оно не совершилось 9 термидора, оно произошло бы в другой день. Но тем замечательнее, тем убедительнее эта мгновенная и спонтанная реакция значительной части санкюлотов Парижа. В потоке противоречивых, сбивающих с толку сведений, поступающих в секции в этот смутный день, санкюлоты безошибочным революционным инстинктом сумели почувствовать главное: там, где Робеспьер, Сен-Жюст, Кутон — там революция. Защищая вождей якобинского правительства, они защищали и себя, защищали народ, саму революцию.
Робеспьер в последние часы своей жизни понял это. Когда Кутон предложил ему подписать воззвание к армии от имени Конвента — «разве Конвент не там всегда, где мы?»— Робеспьер это отверг. «Нет,— ответил он — будет лучше: от имени французского народа»90. Имя французского народа оставалось для него выше всех самых авторитетных представительных учреждений.
Но уже не народ решал судьбу Франции.
88 Здесь пришлось бы перечислять множество работ, начиная со старого исследования Н. И. Кареева (Н. И. Кареев. Роль парижских секций в перевороте 9 термидора. Пг., 1914) и кончая трудом Собуля (A. Soboul. Les sans-culottes parisiens...).
89 Arch. Nat. F7, 4432, pi. 3, 4, 5, 6, 9; см. также F7 4738 dos. 3 (Hanriot). Af. II, 47, pi. 364—367.
90 Цит. по: A. Malhiez. Robespierre à la Commune le 9 thermidor.— «Etudes sur Robespierre», p. 207—208.

Великая французская революция
70
Одной из контрреволюционных частей удалось проникнуть в здание Ратуши. Робеспьер был ранен. Леба застрелился. Сопротивление было невозможно. Все было кончено.
Утром 10 термидора Робеспьер, Сен-Жюст, Кутон и их ближайшие друзья и сподвижники, 22 человека, без суда были гильотинированы на Гревской площади.
9 термидора было последним днем демократической революции. Она закончилась. Современники это не могли сразу понять. Они говорили о «революции 9 термидора» и о свержении «тирании Робеспьера». Но 9 термидора победила не революция, а буржуазная контрреволюция и была свергнута не «тирания Робеспьера», а якобинская революционно-демократическая диктатура. Гибель Робеспьера и его единомышленников стала и гибелью революции.
С этого времени ход событий пошел в противоположном направлении — от термидорианской буржуазной контрреволюции к реакции Директории, к буржуазной диктатуре консульства и империи, а затем к реставрации Бурбонов и дворянско-клерикальной реакции. Но, хотя ход событий поворачивал все вправо и вправо, хотя великие деятели революции давно уже сложили свои головы, хотя все от нее отреклись и она была осуждена и оплевана и самое упоминание о ней считалось преступлением, нельзя было ни искоренить, ни даже изменить огромных и уже не устранимых преобразований, внесенных революцией в жизнь Франции, в жизнь Европы, мира.
Французскую революцию, как подлинно великую революцию, нельзя было победить. Она так глубоко перепахала почву Франции, почву Европы, что уже никакими запретами и насильственными мерами нельзя было остановить неудержимо взраставшие новые всходы.

2
ПАДЕНИЕ ПЕРВОЙ РЕСПУБЛИКИ (ОТ 9 ТЕРМИДОРА ДО 18 БРЮМЕРА). ТЕРМИДОРИАНСКИЙ КОНВЕНТ.

СРормально Первая республика просуществовала до 1804 г., до провозглашения Империи, но смертельный удар был ей нанесен еще в июле 1794 г.
В развитии великой демократической революции 9 термидора было поворотным пунктом. Этим днем закончилась поступательная линия в развитии революции; начался ее упадок, завершившийся установлением личного, авторитарного режима Наполеона Бонапарта.
На следующий день после казни Робеспьера, Сен-Жюста и их сподвижников, 11 термидора в тележках проследовал на гильотину еще 71 деятель якобинской диктатуры. Аресты робеспьеристов начались по всей стране и в армии; преследования коснулись между прочим и генерала Бонапарта, пользовавшегося в южной армии, где он находился, особой поддержкой брата Максимилиана Робеспьера — Огюстена. Но пружина термидорианской реакции в первые недели и месяцы после переворота развертывалась еще сравнительно медленно.
«Термидорианский блок», свергнувший Робеспьера, был неоднородным. Его подлинными вдохновителями были противники диктатуры справа, деятели буржуазии, тяготившиеся якобинской республикой, всей ее социально-экономической политикой, направленной против капиталистического стяжательства. Но в этом блоке были и «левые термидорианцы», считавшие политику робеспьери-

Паление Первой республики
72
стского Комитета общественного спасения недостаточно революционной. Падение Робеспьера приветствовали некоторые представители санкюлотского Парижа из числа бывших эбертистов и «бешеных», обвинявших Робеспьера в свертывании демократии. К ним примыкал в течение нескольких недель даже Гракх Бабеф, надеявшийся, что «революция 9 и 10 термидора», устранив помехи для осуществления полной, народной демократии, приведет к дальнейшему подъему революции. Термидорианским руководителям приходилось также считаться с тем, что в стране и в армии, продолжавшей после поражения войск коалиции под Флерюсом победоносное наступление в Бельгии (как раз в день 9 термидора были заняты Брюссель и Антверпен), были очень сильны революционные настроения. К тому же санкюлотский Париж, еще не сломленные революционные предместья столицы представлялись термидорианцам опасной угрозой. Вдохновители реакции действовали поэтому на первых порах осторожно и медленно, но шаг за шагом они усиливали свои позиции.
Уже через несколько недель после переворота (4 и 7 фрук-тидора — 21 и 24 августа) было отменено пособие, выплачивавшееся санкюлотам Парижа за посещение заседаний секций, и число их было сокращено до одного в декаду. Секционные наблюдательные комитеты, главный низовой орган революционной диктатуры, были упразднены и заменены комитетами 12-ти вновь созданных округов (секций было 48), в которых сразу усилилось буржуазное влияние.
Ослабляя таким образом влияние санкюлотов в парижских секциях, термидорианцы направили одновременно удар против «охвостья Робеспьера» — виднейших деятелей якобинской диктатуры, Бийо-Варснна, Колло д'Эрбуа, Барера, Вадье, составлявших левое крыло «термидорианского блока» и рассчитывавших после свержения Робеспьера возглавить Революционное правительство. Теперь наступил их черед. Уже 1 сентября они вынуждены были подать в отставку. К началу октября из состава Комитета общественного спасения были выведены все, кто был в нем при Робеспьере, вплоть до «организатора победы» Лазара Карно, хотя он занимал уже довольно умеренную позицию.
Реакция, требовавшая расправы с «кровопийцами», со всеми деятелями революционной диктатуры, со всеми революционными организациями, этим не довольствовалась. Еще в сентябре — октябре 1794 г. в Париже действовали Якобинский клуб, пытавшийся влиять на термидорианский Конвент, и так называемый Электоральный клуб (собиравшийся в помещении епископства, где обычно происходили выборы — élections), объединявший деятелей революционных секций, бывших эбертистов и «бешеных», в котором очень активную роль играл Бабеф. Против них начали бес-

73
Падение Первой республики
чинствовать вооруженные банды «золотой молодежи», возглавляемые членом Конвента Фрероном. Их налеты на Якобинский клуб были использованы Конвентом для запрещения деятельности этой организации (11 ноября). Вслед за ней был ликвидирован и Электоральный клуб.
В начале декабря были восстановлены в правах 78 депутатов, поддерживавших жирондистов. Реакция добилась судебного процесса против одного из деятелей Якобинского клуба, депутата Конвента Карье, который был казнен 26 фримера (16 декабря). Две недели спустя была создана комиссия для расследования деятельности «четырех» — Бийо-Варенна, Колло д'Эрбуа, Барера, Бадье. Банды «золотой молодежи» терроризовали Париж, избивали санкюлотов, требовали повсеместного исполнения нового гимна «Пробуждение народа против террористов», которым они стремились заменить «Марсельезу».
На юге страны начали возникать вооруженные отряды имени Иисуса, Иеговы, Солнца, добивавшиеся ареста и расправы с «террористами». 2 февраля 1795 г. в Лионе произошла первая расправа с заключенными в тюрьмах. За ней последовали другие акты массового белого террора. Устрашенный всеми этими выступлениями термидорианский Конвент, несмотря на свое стремление держаться более примирительной «средней» линии, принял 12 вантоза III г. (2 марта 1795 г.) решение об аресте Барера, Бийо-Варенна, Колло д'Эрбуа. «Если вы их не накажете,— угрожал один из наиболее кровожадных правых термидорианцев, бывший маркиз Ровер,— каждый француз будет иметь право их задушить». «Очистите землю от этих людоедов»,— требовалось в одном из адресов, посланных тогда же в Конвент.
Политической реакции сопутствовала реакция социальная. Путем огромного напряжения сил революционной Франции удалось преодолеть опасность, нависшую над страной в 1792—1793 гг., дать отпор армиям первой коалиции и освободить территорию Франции, а также подавить внутреннюю контрреволюцию. Но эта победа была бы немыслима без известного вторжения якобинской диктатуры во всю экономическую жизнь страны. Внешняя торговля была национализирована, создана государственная военная промышленность, введены твердые цены — максимум, с помощью реквизиции всех хлебных и некоторых других продовольственных ресурсов государство снабжало армию в 1 млн. 200 тыс. человек и население городов, свобода торговли была уничтожена.
Экономическая политика термидорианского Конвента направлена была к постепенной ликвидации всех этих ограничений капиталистического накопления и хищнической спекуляции. В первые же недели после падения Робеспьера была отменена национализация внешней торговли, ликвидирована государственная военная

Паление Первой республики
74
промышленность, отменено якобинское законодательство о распродаже национальны? имуществ, создававшее льготы для мелких покупателей.
Собственнические слои деревни, особенно ее зажиточная верхушка, сопротивлявшаяся продовольственной политике якобинцев, настойчиво требовали ее полной ликвидации. 4 нивоза III года (24 декабря 1794 г.) термидорианский Конвент отменил максимум и восстановил свободу хлебной торговли. Но это сразу привело к резкому возрастанию цен и усиленному выпуску ассигнатов. К концу 1794 г. в обращении было около 8 млрд. ассигнатов. К весне 1795 г. их число дошло до 11,5 млрд. Курс их круто снижался, а после ликвидации максимума ценность ассигнатов стала падать катастрофически. Индекс цен (если принять за 100 цены 1790 г.) головокружительно поднялся. По некоторым подсчетам, к апрелю 1795 г. он составлял 758, на продовольственные товары — 819, а в Париже поднялся даже до 900.
Чтобы не обострять недовольства санкюлотов, особенно рабочих, в столице продолжали продавать хлеб по пониженной цене. Но крестьяне, особенно зажиточные, решительно отказывались продавать хлеб за ассигнаты. Эте создавало особые трудности для продовольственного снабжения городов, особенно Парижа с его 600 -тысячным населением. У хлебных лавок начинали выстраиваться «хвосты». Недостаток хлеба, невероятный рост дороговизны вызывали все большее недовольство масс. Известная пассивность, наступившая накануне и после 9 термидора, стала сменяться новым возбуждением.
Часть вожаков парижских предместий находилась в тюрьмах, но некоторые из них продолжали свою деятельность, решительно выступая против термидорианского Конвента. Очень большую роль в это время играл Гракх Бабеф и его газета «Трибун народа, или Защитник прав человека» (первые номера выходили под заголовком «Газета свободы печати»). Меньше двух месяцев длились его иллюзии, что переворот 9 термидора, устранив излишества террора, приведет к новому подъему революции. Резкие и несправедливые нападки на Робеспьера и Якобинский клуб, отличавшие первые номера его газеты, сменяются решительной критикой термидорианского Конвента. Уже через два месяца после переворота Бабеф провозгласил «великую истину: дни 9 и 10 термидора вовсе не произвели революции, они послужили только тому, чтобы лучше склепать цепи народа» '. Это смелое выступление Бабефа вызвало приказ о его аресте. Он вынужден был скрываться и на время прекратил издание своей газеты.
1 « Journal de la liberté de la presse», N 18, 6 vendémiaire l'an III (28 сентября 1794 г.).

75
Падение Первой республики
Но, когда два месяца спустя он получил возможность снова издавать ее, он с присущим ему мужеством и прямотой признал ошибочность своей первоначальной позиции: «Когда я одним из первых страстно выступал за то, чтобы разрушить чудовищную систему Робеспьера, я совсем не предполагал, что содействую сооружению здания, которое... будет столь пагубным для народа; я вовсе не предвидел, что моей проповедью терпимости... и полной свободы слова воспользуются для того, чтобы подорвать Республику в самом ее основании» 2.
Близкий к нуждам рабочих масс Бабеф со всей силой подчеркивал ухудшение продовольственного положения, наступившее при термидорианской реакции.
В центре всей агитации Электорального клуба он предлагал поставить вопрос о хлебе: «Часто два слова народа могут лучше выразить его желания, чем самые возвышенные речи. Пусть народ заявит: свобода; хлеб, и хороший хлеб; все предметы первой не* обходимости, и в полном изобилии»3 (курсив наш.— Ред.).
В середине декабря 1794 г., накануне ликвидации максимума, Бабеф резко критиковал экономическую политику термидорианцев: «Огромная дороговизна... заставляет голодать бедного рабочего. Угроза прекращения работы в общественных мастерских... вынуждает опасаться еще более горького будущего. Упразднение максимума... заставит голодать класс санкюлотов» \ Несколько недель спустя, уже вскоре после отмены максимума, Бабеф писал, что «чудовищное возрастание цен на все предметы продовольствия сводит на нет все ресурсы рабочего класса», «рабочий народ не может больше жить» 5.
В эти тяжелые месяцы зимы 1794/95 г. Бабеф первым выступил со страстным призывом к восстанию. «Когда вы довели нас до того, что мы не можем доетать ни хлеба, ни дров, ни одежды, когда вы вызвали чудовищно высокие цены, недостаток всего и лишили нас возможности найти работу... когда вы нарушили все права народа, у нас остается один священный и неприкосновенный долг... это восстание». Это «мирное восстание» Бабеф представлял себе как выступление народных масс Парижа по типу 31 мая 1793 г.— демонстрацию санкюлотов и предъявле-
2 «Le Tribun du peuple ou le défenseur des droits de l'homme», N 28, 28 frimaire l'an III (18 декабря 1794 г.), р. 257.
3 ША ИМЛ, ф. 223, on. 1, ед. хр. 455.
4 «Le Tribun du peuple...», N 28, 28 frimaire l'an III (18 декабря 1794 г.),
P: 249.
6 «Le Tribun du peuple...», N 29, 1 — 19 riîvôse l'an III (22 декабря 1794 г.— 10 января 1795 г.), p. 259, 269; N 31, 9 pluviôse Гап III (30 января 1795 г.). р. 319.

Падение Первой республики
76
ние петиции Конвенту. Над составлением этой петиции Бабеф лихорадочно работал 6.
Но открытая проповедь такого «мирного восстания» вызвала возмущение правящих кругов.
В феврале 1795 г. Бабеф был арестован и препровожден в Аррасскую тюрьму. Однако призыв к восстанию пал на благоприятную почву.
Санкюлотские предместья Парижа не были еще сломлены. Опыт победоносных выступлений 5—6 октября 1789 г., 10 августа 1792 г., 31 мая — 2 июня 1793 г. был у всех в памяти. Казалось, что достаточно будет десяткам тысяч санкюлотов с пиками окружить Конвент, чтобы добиться новой, бескровной победы. Все ухудшавшееся продовольственное положение столицы доводило народное отчаяние до предела. В начале вантоза (в феврале 1795 г.) в столице выдавалось 1,5 фунта хлеба на душу взрослого населения и 2 фунта на рабочего, «живущего тяжелым трудом». Уже 8 вантоза выдача сократилась до 1 ф. и 1,5 ф. для рабочих. Но и эту норму снабжения приходилось снижать. Еще в декабре 1794 г. запасы муки в Париже составляли около 12—15 тыс. мешков. К началу весны они резко сократились. 5 жерминаля (26 марта) на складах столицы оставалось всего 115 мешков муки7. Норма выдачи хлеба в некоторых секциях снизилась до полуфунта; ее приходилось дополнять и заменять небольшими порциями риса. Ночные очереди у лавок все увеличивались. Никогда еще санкюлотское население Парижа не переживало таких бедствий и нищеты.
Уже через несколько дней после отмены максимума наблюдатели парижской полиции сообщали: «Класс неимущих дает порядочным людям повод для беспокойства, они опасаются последствий этой небывалой дороговизны». К весне 1795 г. этих поводов стало неизмеримо больше — Париж стоял накануне выступлений санкюлотов, доведенных до отчаяния и возмущенных неравенством, вызывающей роскошью термидорианской буржуазии.
В Конвенте возникла группа, прозванная «Вершиной», ее члены были возмущены успехами реакции, возвращением жирондистов, перемирием, заключенным с вандейцами на чрезвычайно благоприятных для них условиях. Эта группа не могла возглавить движение санкюлотов, но она готова была к нему присоединиться. Термидорианское большинство готовилось к борьбе. 1 жерминаля III года (21 марта 1795 г.) Конвент одобрил закон, внесенный
6 «Le Tribun du peuple..», N 31, p. 313, 316, 321 («Plan de l'insurrection pacifique»).
7 K. Tennesson. La défaite des sans-culottes. Mouvement populaire et réaction bourgeoise en l'an III. Oslo — Paris, 1959, p. 130.

Сиейес. Современная гравюра
Сиейесом, руководителем «болота» в Конвенте, вошедшим вскоре после падения Робеспьера в Комитет общественного спасения. Предвидя, какие формы примет санкюлотское движение, закон предусматривал наказание ссылкой каждого, кто будет провозглашать мятежные возгласы в помещении Конвента, и смертной казнью тех, кто «заранее будет об этом сговариваться». Если Конвент будет силой вынужден к роспуску, его члены должны будут покинуть столицу и возобновить свои заседания в Шалоне-на-Мар-не под охраной вооруженных сил. Термидорианцы хорошо запомнили урок 31 мая —2 июня и готовы были на все, чтобы избежать его повторения. В секциях и национальной гвардии производился тщательный отбор «порядочных граждан», из них создавались вооруженные отряды для защиты Конвента.
Несмотря на все эти меры предосторожности, 12 жерминаля III года (1 апреля 1795 г.) доведенные до отчаяния санкюлоты

Падение Первой республики
78
(среди них было много женщин) двинулись к Конвенту. Движение носило в основном стихийный характер: во всяком случае между секциями, принявшими в нем наиболее активное участие, не было связи; не было никакого единого центра. К помещению Конвента собралось около 10 тыс. безоружных санкюлотов. Им удалось проникнуть в здание. Представитель секции Сите Ванек — бельгийский революционер, позднее участник движения бабуви-стов — огласил петицию. В ней выдвигалось требование немедленного введения в действие конституции 1793 г., освобождения всех патриотов, арестованных после 9 термидора, и, самое главное, законов против голода.
Демонстранты пробыли в здании Конвента около четырех часов. Но у них не было определенного плана действия. Руководители термидорианского Конвента сохранили связь с верными ему секциями и их вооруженными отрядами. Главнокомандующим был назначен генерал Пишегрю, уже тогда вступивший в связь с монархистами, его помощниками стали термидорианские депутаты — Поль Баррас и Мерлен из Тионвилля. К вечеру буржуазные батальоны национальной гвардии окружили Конвент и очистили его здание. В ту же ночь было решено отправить на каторгу, в Кайенну, Бийо-Варенна, Колло д'Эрбуа (они там и погибли), Барера и Вадье (последний сумел скрыться). Были арестованы восемь якобинских депутатов, поддерживавших «Вершину». Аресты и преследования начались в парижских секциях, а затем и во всей стране. Усилился массовой белый террор, участились расправы с заключенными в тюрьмах.
Но неудача жерминальского выступления еще не сломила санкюлотов. Бабеф восторженно принял сообщение о восстании. Находясь в Аррасской тюрьме, он писал в проекте воззвания к «Антуанскому предместью, санкюлотам Парижа и всей Республике»: «Что я вижу! Что я узнал! Какие утешительные известия пришли ко мне, в мое заточение! Люди 14 июля, 6 октября, 10 августа и 31 мая вновь обрели себя! Бессмертный Париж! Ты воспрянул, вновь кипит твоя былая потрясающая энергия! Ты опять прибег к великолепному образу действия, который при всех кризисах приносил народу победу. О, моя темница! Даже ты имеешь свое очарование, когда сквозь сумрачное слуховое окно проникают дневные лучи, которые вновь приносят свет нашей свободы...» 8.
И Бабеф, и многочисленные политические узники в парижских тюрьмах, считая необходимым новое выступление, стреми-
8 Подлинник этого воззвания пока не разыскан: выдержки из него были опубликованы в каталоге рукописей Шараве («Fichier Charavay», v. X, p. 20.— см. «Répertoire des manuscrits de Babeuf». Paris, 1965).

79
Падение Первой республики
лись придать ему более организованный характер. Как сообщает Буонарроти, в парижской тюрьме Плесси существовала группа во главе с Лебланом (деятелем секции Гравильеров и будущим комиссаром на Сан-Доминго) и Клодом Фике (администратором парижской полиции во время якобинской диктатуры, впоследствии бабувистом), готовившая новое восстание9. К нему были при-частны инженер Шевалье, занимавшийся изготовлением воспламеняющихся ракет для нужд армии, впоследствии казненный Наполеоном, находившийся в тюрьме председатель Электорального клуба, один из руководителей секции Гравильеров, Креспен и др. 30 флореаля (19 мая) в Париже распространялся памфлет «Восстание народа, чтобы получить хлеб и вновь завоевать свои права» — программа будущего восстания.
Вся обстановка делала новое выступление в Париже неизбежным. После жерминаля продовольственное положение в столице продолжало ухудшаться. Со второй половины жерминаля ежедневная выдача хлеба, как правило, стала ограничиваться 7г — lU фунта, причем и эта норма не всегда обеспечивалась из-за сокращения подвоза и отсутствия запасов. Так как курс ассигната к апрелю 1795 г. дошел до 8% первоначальной стоимости, цены на все предметы питания росли непрерывно. Мера картофеля, стоившая в жерминале 6 ливров, через месяц, к концу флореаля, поднялась до 28—35 ливров. В Париже начался форменный голод. Люди на улице падали от истощения. В этих условиях призыв идти к Конвенту и требовать хлеба приобретал неудержимую силу. Париж жил в напряженной обстановке надвигающегося восстания. Улицы, по словам одного участника событий, были полны «группами граждан, которые кричали, что народ умирает от голода, что нужно собираться и толпами идти к Конвенту» 10.
1 прериаля (20 мая 1795 г.) началось новое выступление. В революционных секциях ударили в набат. На этот раз к санкюлотам, окружившим Конвент, примкнули и три вооруженных батальона национальной гвардии из Сент-Антуанского предместья. К середине дня они вторглись в здание и оставались его хозяевами до позднего вечера. Все выступление шло под флагом требования «Хлеба и конституции 1793 года». Этот лозунг был на шляпах у тех, кто ворвался в Конвент. Среди них было очень много наемных рабочих. Когда позднее начались суды над участниками выступления, не менее трети обвиняемых составляли именно рабочие.
Прериальское выступление было, несомненно, более организованным, чем жермииальское. Но, окружив и захватив здание
9 Ф. Буонарроти. Заговор во имя равенства, т. I. M., 1963, стр. 119. 10 Е. В. Тарле. Жерминаль и прериаль — Собр- соч., т. 6.

Падение Первой республики
80
Конвента, санкюлоты проявили в дальнейшем нерешительность и беспомощность. Они не арестовали правительственные комитеты и не прекратили их деятельности, дав тем самым термидорианцам возможность собрать свои силы. Только поздно вечером представители «Вершины» — Жильбер Ромм, Гужон, Дюруа, Субрани — потребовали освобождения всех депутатов и патриотов, арестованных после 9 термидора, выпечки единого сорта хлеба, установления непрерывности заседаний секций, ареста жирондистов и смещения комитета общей безопасности.
Но уже было поздно — Конвент был окружен вооруженными силами, поддерживавшими термидорианцев. Их руководители, по-видимому, сознательно спровоцировали «Вершину». Как только ее представители выступили в защиту восставших, уже почти в полночь, в здание были введены термидорианские батальоны, очистившие Конвент от санкюлотов. Тут же ночью принято было решение об аресте 14 депутатов-монтаньяров.
На этом борьба не закончилась. 2 прериаля снова, как и накануне, загудел набаг, и опять поднялось Сент-Антуанское предместье. Санкюлоты выступили, надеясь, что, как и в 1793 г., вслед за относительной неудачей 31 мая наступит победа 2 июня. В их руках оказалось здание парижского муниципалитета, и Конвент вновь был окружен. Но делегация, высланная им навстречу, дала ряд обещаний и сумела умиротворить санкюлотов. Вооруженного столкновения удалось избежать. Все эти колебания и промедление оказались роковыми. Еще 1 и 2 прериаля перевес сил был на стороне восставших. Но на третий день положение изменилось. Термидорианцы впервые после 1789 г. нарушили запрещение вводить в столицу армию. В Париж был вызван сперва отряд конных егерей, которым командовал капитан Мюрат — будущий наполеоновский маршал и неаполитанский король. За ним последовали и другие кавалерийские части. Главной же вооруженной опорой термидорианцев явились заранее подобранные отряды национальной гвардии. «Мы обязаны нашим спасением,— писал тогда же Ровер,— только энергии добрых граждан, отобранных по одному в каждой секции. Если бы мы не отстранили чернь, мы погибли бы... Мы обратились к честным гражданам имеющим состояние, которое им нужно было оберегать (курсив наш.— Ред.). Мы призвали их из каждой секции и сразу же обрели армию в 50 тыс человек, которые вместе с вызванной кавалерией спасли нас» и.
Но Сент-Антуанское предместье продолжало еще угрожать. 3 прериаля восставшим удалось освободить нескольких аресто-
11 «Correspondance intime du conventionnel Rovère avec Goupilleau de Montaigu en mission dans le midi après la Terreur». Nîmes, 1908, p. 184.

81
Падение Первой республики
ванных, обвинявшихся в убийстве термидорианского депутата Феро, и привести их в предместье. Это было использовано как предлог для оправдания вооруженного вторжения. Правда, первая попытка утром 4 прериаля занять предместье потерпела полную неудачу. Санкюлотские батальоны национальной гвардии вернули себе пушки, которые у них были отняты. Но тогда к предместью стянуты были десятки тысяч национальных гвардейцев и солдат. Было предъявлено ультимативное требование выдачи «убийц Феро» и возвращения пушек. В противном случае термидорианцы угрожали прекращением выдачи хлеба и вооруженной расправой. Перед лицом явного неравенства сил предместье капитулировало. Сейчас же вслед за этим началось его поголовное разоружение. Так, впервые за годы революции выступление парижских предместий потерпело полную неудачу, и санкюлоты оказались разоруженными. Эта неудача вслед за поражением в термидоре ускорила развязку и привела вскоре к падению Первой республики.
Волна белого террора, последовавшая за этим выступлением парижских санкюлотов, была еще более сильной, чем в жерминале. Приступили к действию военные суды. По их приговору были осуждены на смертную казнь шесть депутатов-якобинцев, выступивших в Конвенте 1 прериаля, Ромм, Дюруа, Гужон, Бурботт, Дюкенуа, Субрани. После оглашения приговора они покончили с собой, передавая друг другу кинжал. Так погибли «последние монтаньяры», «мученики прериаля», память о которых сохранилась надолго. Были арестованы и десятки других якобинских депутатов, в том числе бывший член комитета общей безопасности, знаменитый художник Давид, вскоре, правда, освобожденный и ставший впоследствии придворным живописцем Наполеона. Не дожидаясь ареста, покончили с собой якобинские депутаты Рюль и Мор.
Одновременно и в столице, и по всей стране начались массовые аресты всех «принимавших участие в ужасах тирании, предшествовавшей 9 термидора», т. е. деятелей якобинской диктатуры, участников «гнусных революционных комитетов». После прериаля в тюрьмах находилось около 25—30 тыс. заключенных. С «террористами», находившимися в тюрьмах Лиона, Гавра, Нанта, Тулузы и т. д., беспощадно расправлялись. «Повсюду убивают»,— признавался один из депутатов-термидорианцев.
В стране подняли голову монархисты — сторонники реставрации Бурбонов. Чрезвычайно оживилась деятельность агентов находившихся в эмиграции принцев — братьев Людовика XVI. Вновь ожило контрреволюционное движение в Вандее и на северо-западе Франции.
Наиболее крайние монархисты полагали, что наступил момент для решительного выступления. Одному из их руководителей,

Падение Первой республики
82
Пюизе, удалось уговорить Питта снарядить флотилию для высадки вооруженных сил эмигрантов на побережье Франции, в расчете на то, что этот десант явится сигналом для массового контрреволюционного восстания. 9 мессидора III года (27 июня 1795 г.) английский флот высадил на полуострове Киберон свыше тысячи эмигрантов. К ним сейчас же присоединились несколько тысяч шуанов, заранее оповещенных о предстоящей операции.
Но правительству, благодаря счастливой случайности, удалось перехватить сообщение о времени и месте высадки. В районе Ки-берона заранее были сосредоточены войска во главе с одним из самых блестящих революционных генералов, Лазаром Гошем. Высадившиеся сразу попали в кольцо, и их попытки прорваться оказались безнадежными. К тому же в их руководстве начались жестокие распри 12. Только части эмигрантов удалось в конце концов вернуться на английских судах. Несколько тысяч были взяты в плен, и 718 эмигрантов, захваченных в английской форме, были расстреляны как изменники родины.
Киберонская экспедиция еще раз показала тесную зависимость монархистов от иностранных интервентов, прежде всего от Англии. В сохранившемся рукописном дневнике одного очень умеренного современника запись об этом монархистском выступлении гласит: «Такова была эта роковая экспедиция, позорная для Англии; еще и сегодня название Киберон не может быть произнесено без ужаса и содрогания... Всеобщий крик негодования поднялся против беспощадной Англии» 13.
Усиление монархистской опасности, высадка в Кибероне вынудили большинство термидорианского Конвента, остававшегося на позициях буржуазного республиканизма, к некоторому сдвигу влево. В глазах роялистов термидорианцы, в своем подавляющем большинстве голосовавшие за смертную казнь Людовика XVI, оставались «цареубийцами», с которыми надлежало расправиться в случае реставрации Бурбонов. Термидорианцы оказывались, таким образом, между двух огней. Отличительной чертой их политики являлись поэтому зигзаги то вправо, то влево. Это отразилось на принятой Конвентом 5 фруктидора (22 августа 1795 г.) конституции III года.
Хотя конституция 1793 г.— самая демократическая конституция из всех, которые знала Франция до 1945 г.,— не проводилась в жизнь, она, как мы видели на примере жерминальского и прериальского выступлений, пользовалась большой популярностью в массах. Посягнуть на нее термидорианцы решились только
12 См. M. Huit. Puisaye d'après les archives anglaises.— «Annales historiques de la Révolution française», 1964, N 175.
13 ЦПА ИМЛ, Ф. 320, ед. хр. 69/74.

«750 давят меня». (750 — Совет пятисот и Совет старейшин). Современная ipaeiopa
в конце жерминаля, после подавления первого выступления санкюлотов. Новая конституция представляла большой шаг назад по сравнению с 1793 г. Из нее была исключена знаменитая статья Декларации прав человека и гражданина — «все люди рождаются и остаются свободными и равными в правах». Вычеркнута была также важнейшая статья о том, что «целью общества является общее благосостояние». Вся конституция проникнута была стремлением обеспечить безраздельное господство собственников. «Вы

Падение Первой республики
84
должны гарантировать, наконец, собственность богача,— заявил докладчик комиссии по пересмотру конституции Буасси д Англа.— Страна, управляемая собственниками, находится в цивилизованном состоянии; если же в стране властвуют не имеющие собственности, она находится в первобытном состоянии» и. Поэтому в одной из основных статей конституции было закреплено положение, что «обработка земель, все производство, весь общественный порядок покоится на сохранении собственности».
Конституция 1795 г. отменила важнейшее завоевание революции — всеобщее избирательное право. Она восстанавливала ценз. Правда, для участия в первичных собраниях он был невысок — требовалось проживать в течение года на одном месте и уплачивать хоть какой-нибудь налог. Но для выборщиков, от которых зависело назначение депутатов, имущественный ценз был установлен очень высокий: наличие имущества, приносящего доход не меньше чем оплата 200 рабочих дней, наем помещения, за которое платили не менее чем оплата 150 рабочих дней, или земельная собственность со значительным доходом. В руках 30 000 выборщиков, этих подлинных буржуазных «нотаблей», и сосредоточивалась фактически политическая власть. Для самих депутатов устанавливался только возрастной ценз.
Близкая вообще по своим принципам к конституции 1791 г., новая конституция сохраняла, однако, республику, но вводила — на что не решились буржуазные либералы из Учредительного собрания — двухпалатную систему: Совет старейшин (из 250 депутатов не моложе 40 лет) и Совет пятисот (из 500 депутатов не моложе 30 лет). Утверждение законов являлось прерогативой Совета старейшин, инициатива же подготовки законопроектов принадлежала первой палате. Верховная власть вверялась Директории из пяти человек, назначаемой Советом старейшин из списка кандидатов, предлагавшегося Советом пятисот.
Конституцию III года характеризовало недоверие к исполнительной власти, страх перед длительным сохранением власти в одних руках. Ежегодно подлежал смене один из пяти членов директории. Директория могла общаться с советами пятисот и старейшин только путем письменных посланий.
Боязнью термидорианцев утратить власть продиктованы были и два декрета (5 и 13 фруктидора III г.— 22 и 30 августа 1795 г.), по которым в составе новых законодательных органов должно было оказаться не менее 2/з бывших членов Конвента. Декретом предусматривалось, что если на выборах такое количество термидорианцев не пройдет, то переизбранные члены Конвен-
А. Soboul. Precis d'histoire de la Révolution française. Paris, 1962, p. 380.

85
Падение Первой республики
та соберутся отдельно в качестве «избирательного собрания Франции» и доизберут недостающее до 2/з количество.
Это стремление термидорианцев во что бы то ни стало удержаться у власти вызвало явное недовольство в стране. В правых кругах надеялись, что новые выборы принесут монархистам большинство в палатах, но декреты Конвента делали это невозможным. Хотя референдум (при очень большом количестве воздержавшихся от голосования) одобрил конституцию, против декретов, голосовавшихся отдельно, выявилась большая оппозиция. В Париже большинство буржуазных секций провалило их.
В столице усилилась деятельность монархических элементов, подготовлявших контрреволюционный переворот и разгон Конвента. Подавление движений в жерминале и прериале вызвало в народных массах известную апатию, во всяком случае безразличие к судьбам термидорианского Конвента, и это повышало шансы такого переворота.
Мятеж вспыхнул 13 вандемьера III года (5 октября 1795 г.). Против Конвента выступило почти 20 тыс. вооруженных секционеров. Положение осложнилось тем, что командующий вооруженными силами Конвента генерал Мену держался чрезвычайно примирительный политики по отношению к восставшим. Термидорианцам приходилось искать поддержку слева. Были срочно сформированы три батальона «патриотов 1789 г.» Угроза, нависшая над республикой, сразу всколыхнула демократов, в частности тех, кто находился в тюрьмах. Сохранились записи активного робеспьерй-ста Марка-Антуана Жюльена, находившегося в это время в парижской тюрьме Плесси: «Весь день в Париже бил набат; под вечер стали слышны пушки; издалека доносился шум сражения. Вдруг наступила страшная тишина. Приближалась ночь. Гудел набат... Мрачное и глубокое беспокойство заметно было на лицах заключенных» 15.
В тюрьме Плесси находились в то время Бабеф (переведенный ЕНСВЬ в Париж из Аррасской тюрьмы), Буонарроти, К. Фике (один из организаторов прериальского восстания) и др. Несмотря на их справедливое возмущение политикой термидорианского Конвента, они готовы были в этот решающий для судеб республики момент принять непосредственное участие в вооруженной борьбе на стороне Конвента против участников монархического мятежа. Эта верность республике, готовность жертвовать за нее жизнью и в дальнейшем будет, как мы увидим, отличительной чертой французских демократов.
Сохранилось написанное рукой Бабефа обращение заключенных тюрьмы Плесси, требовавших своего хотя бы временного
5 ЦПА ИМЛ, ф. 317, оп. 1. ед. хр. 807.

Падение Первой республики
86
освобождения для участия в вооруженной борьбе против мятежников: «...мы слышим призыв набата, и мы вправе испытывать живейшую тревогу в момент, когда решается, возможно, судьба и национального представительства, и Республики... Если Конвет находится под угрозой, они готовы соорудить вокруг него защитный вал из своих тел, чтоб.ы сражаться, умереть или победить рядом с народными представителями... Вместо того чтобы жертвовать нами в угоду подлой месги королевской партии, предоставьте нам возможность пролить кровь за отечество, перед которым мы всегда преклоняемся; доверьтесь нашей республиканской честности, обязательству вернуться в оковы после победы, которое мы ча себя принимаем...» 1б
Правительство не использовало этого предложения. К тому времени оно вновь стало хозяином положения. Термидорианцы поставили во главе своих вооруженных сил Барраса, которым привлек ряд генералов-республиканцев, бывшего кордельера Брю-на, Карто и др., а главное, Наполеона Бонапарта, который из-за своих робеспьеристских симпатий был отстранен от всякой активной военной деятельности и должен был довольствоваться ничтожной должностью в картографическом бюро генерального штаба.
13 вандемьера Бонапарт обнаружил ту же энергию и инициативу, которые выдвинули его на первое место и при осаде Тулона. По его распоряжению Мюрат, уже проявивший себя в прериале, молниеносно доставил орудия из военного лагеря вблизи Парижа. Опираясь на перевес в артиллерии, Наполеон окружил мятежников и под угрозой пушек заставил их сдаться. Это подавление мятежа снова вернуло Бонапарта на авансцену. Баррас добился его назначения командующим «внутренней армией», т. е. парижским гарнизоном. «Генерал 13 вандемьера», как прозвали теперь Бонапарта, приобрел, благодаря расправе с монархистами, большую популярность среди республиканцев.
Через три недели после подавления мятежа термидорианский Конвент закончил свое существование. 4 брюмера IV года (26 октября 1795 г.) на последнем заседании была провозглашена амнистия по всем делам, «связанным с революцией». Она распространилась на десятки тысяч «террористов», заключенных в тюрьмы после 9 термидора. Все они, в том числе и Бабеф, были освобождены,
Термидорианский Конвент оставлял сложное и трудное наследство. Народные массы, так горячо поддерживавшие республику, имели все основания быть недовольными термидорианской политикой, обрекшей их на невиданные страдания. Но термидорианцы имели сильных противников и справку в лице монархистов.
18 ЦПА ИМЛ, ф. 317, оп. 1, ед. хр. 802 и 805.

Бонапарт —
генерал внутренней армии. По Герену

Падение Первой республики
88
Умеренные круги буржуазии склонялись на их сторону. Республика вступала в полосу неустойчивости и политических кризисов, приведших к ее крушению.
Не менее сложно было и международное положение Франции. Правда, термидорианцам удалось пожать плоды героических усилий якобинской диктатуры, всей блестящей деятельности ро-беспьеристского Комитета общественного спасения. После победы под Флерюсом (26 июня 1794 г.) территория Франции была окончательно освобождена, и все дальнейшие военные операции велись за ее рубежами.
Летом 1794 г. французские войска заняли всю Бельгию, а к декабрю и Голландию. В январе 1795 г. на ее территории образовалась Батавская республика, первая из «дочерних республик», возникших под влиянием французской революции. Армии Конвента заняли территории и ряда немецких курфюршеств на левом берегу Рейна. Французская армия наступала и на юге. Перейдя Пиренеи, она заняла некоторые испанские провинции.
Положение Франции значительно улучшилось и благодаря тому, что войска держав, входивших в состав первой коалиции — Пруссии и Австрии,— все больше отвлекались на восток, к Польше. В марте 1794 г. здесь вспыхнуло героическое восстание, возглавленное Тадеушем Костюшко Это вынудило пруссаков перебросить с Рейна на Вислу значительную часть своих сил. Опасаясь, что новый, третий раздел Польши будет проведен только между Россией и Австрией, прусский король Фридрих-Вильгельм II продолжал держать свои войска на территории Польши и вступил с Францией в переговоры о сепаратном мире. После третьего раздела Польши (январь 1795 г.) он подписал в отместку своим союзникам в апреле 1795 г. в Базеле мир с Францией. Секретными статьями этого договора предусматривалось, что в случае, если Германский союз уступит Франции владения по левому берегу Рейна, Пруссия за определенные территориальные компенсации не будет против этого возражать.
Так был поставлен вопрос об «естественных границах» Франции — левый берег Рейна, Пиренейские горы и Атлантический океан. Большинство термидорианцев, в особенности вновь избранные члены Комитета общественного спасения Сиейес и Рёбель, настаивали на этих «естественных границах». 9 вандемьера ( 1 октября 1795 г.) Конвент провозгласил присоединение к Франции всей Бельгии, из которой составились девять новых департаментов.
Вслед за Базельским миром с Пруссией был заключен (27 фло-реаля — 16 мая) договор и с Голландией, по которому Франция получила некоторые территории, право размещения на голландской территории 25-тысячного оккупационного корпуса и контрибуцию р 100 тыс. флоринов. Война начинала приносить буржуазной Фран-

89
Падение Первой республики
ции прямые выгоды. В июле того же года был подписан мирный договор с Испанией, уступившей Франции испанскую часть о-ва Сан-Доминго; год спустя (август 1796 г.) с ней был заключен и договор о военном союзе (глава испанского правительства Годой получил за это даже титул «князя мира»).
Но все эти дипломатические успехи не могли привести к прекращению военных действий. Став на точку зрения продолжения войны до обеспечения «естественных границ», термидорианцы делали тем самым невозможным заключение мира, так как Австрия и Англия категорически противились присоединению к республике Бельгии и немецкой территории до левого берега Рейна. Несмотря на примирение с Пруссией и Испанией, война продолжалась. Обеспечить стране мир дипломатическим путем термидорианцы оказывались неспособными.
ДИРЕКТОРИЯ
Термидорианцам удалось, таким образом, сохранить власть в своих руках. Правда, на выборах 1795 г. прошло только 379 бывших члена Конвента, и притом из числа наиболее умеренных. Но предусмотренное декретами «избирательное собрание Франции» из уже переизбранных термидорианцев пополнило их число, и в новых законодательных органах из 750 членов оказалось вновь 511 членов бывшего Конвента—«постоянных», как их стали иронически называть. Однако вновь избранная треть депутатов состояла почти исключительно из монархистов различных оттенков.
В состав первой Директории (1795—1797 гг.) вошли исключительно бывшие члены термидорианского Конвента, все «цареубийцы», голосовавшие за казнь Людовика XVI, в том числе бывший жирондист, довольно умеренный республиканец, хотя и последовательный антиклерикал Ларевельер-Лепо и Рёбель, наиболее способный из всех членов Директории, руководитель ее внешней политики, сторонник политики «естественных границ» После отказа Сиейеса в Директорию избран был также бывший член ро-беспьеристского Комитета общественного спасения Лазар Карно, очень, однако, поправевший; за ним послушно следовал другой термидорианец — Летурнер, совершенно бесцветная фигура. Бессменным членом Директории, вплоть до ее падения (1799 г.) был Поль Баррас, «воплощавший в себе все пороки старого и нового общества, лишенный всяких моральных устоев, циник, искавший власти только ради денег и связанных с ними удовольствий... готовый продаться кому угодно и заботившийся только

Падение Первой республики
90
о личных интересах»17. Один из организаторов термидорианского переворота, руководитель военных сил в Париже и 9 термидо« ра, и в прериале, и 13 вандемьера, Баррас казался термидорианской буржуазии столь необходимым ей «сильным человеком». Дальнейшие события показали всю неосновательность этого мнения.
Продолжавшая в основном линию термидорианского Конвента, Директория на первых порах проводила политику известного крена влево, отличавшую деятельность Конвента в последние недели его существования, после подавления мятежа 13 вандемьера. Результаты выборов трети депутатов встревожили термидорианцев. Выдвинуто было предложение об аннулировании выборов. Но на это термидорианцы не решились. Конвент ограничился принятием на своем предпоследнем заседании 3 брюмера декрета, предусматривавшего ряд мер против угрозы монархической реставрации. Все лица, связанные с эмигрантами, все их родственники лишались права занимать общественные должности. Число эмигрантов составляло около 120 тыс. человек, и эта мера коснулась, таким образом, довольно значительной группы населения. Предусматривалось также усиление репрессий против контрреволюционного духовенства, «неприсягнувших» священников и т. д.
Одновременно Директория попыталась привлечь на свою сторону некоторых якобинцев (например Фуше) путем предоставления им должностей, субсидирования левых газет. С ноября 1795 г. в Париже была разрешена деятельность Общества друзей республики, собиравшегося в здании Пантеона и привлекшего около 9 тыс. членов. Среди деятелей этого клуба, наряду со сторонниками Директории, был освобожденный по амнистии Филипп Буонарроти, убежденный робеспьерист, ставший в тюрьме ближайшим единомышленником Бабефа, и другие активные демократы. Однако вся экономическая и социальная политика правительства, целиком определявшаяся интересами новой буржуазии — финансистов, банкиров, военных поставщиков, приобретателей национальных имуществ, спекулянтов, скупщиков,— очень быстро положила предел этой попытке «объединения республиканцев» вокруг Директории.
Усиленная инфляция, выгодная буржуазии, проводилась чрезвычайно последовательно. К концу существования термидорианского Конвента в обращении находилось свыше 10 млрд. ассигна-тов. За первые четыре месяца пребывания у власти Директории количество ассигнатов выросло почти до 39 млрд. К. Маркс обратил внимание на то, что в эти месяцы ассигнаты выпускались по преимуществу крупными купюрами. Было выпущено более 7 млрд.
17 A. Mathiez. Le Directoire. Paris, 1933. p. 45.

91
Падение Первой республики
ассигнатов купюрами по 10 тыс., 11 млрд.— по 2 тыс., около 6 млрд.— по 1 тыс. фр. и только 1,7 млдд ассигнатов меньше чем по 100 фр. Эта «лавина эмиссии крупными купюрами» осуществлялась в интересах «банкиров и военных поставщиков... За восемь месяцев ассигнаты потеряли около 90 /о... Так подготовлялось банкротство... Стоявшие у власти сами хотели покончить с ассигнатами» 18.
Эта сознательно проводившаяся политика усиленной инфляции вызывала страшную дороговизну и невероятно обострила нужду масс, особенно в столице. «Могу ли я медлить,— писал Бабеф в своем «Трибуне народа», издание которого он возобновил через месяц после своего освобождения,— когда я не ел вот уже 48 часов? Когда утром я не знаю, не придется ли мне продать последнюю пару брюк, уже изношенную старую одежду, или худое одеяло, или все вместе взятое, чтобы раздобыть огромную сумму, необходимую для того, чтобы обеспечить пропитание на один
19
день» .
Правда, Директория сохраняла выдачу хлеба в столице по пониженным ценам. Но в связи с полным обесценением ассигнатов крестьяне упорно отказывались продавать зерно за бумажные деньги, подвоз хлеба все сокращался, и выдача хлеба доходила до 2 унций. Хлеб приходилось поэтому докупать на черном рынке. Между тем рост цен продолжался. «Люди страдают от недостатка во всем,— с отчаянием писал Бабеф,— нет хлеба, нет дров, нет обуви, нет одежды, нет даже самого убогого ложа — все, до последней койки, продано» . Царит «ужасающий голод», «трудящийся, рабочий народ разорен спекулянтами и плутами» 21.
К весне 1796 г. ассигнаты были совершенно обесценены. 28 вантоза IV г. (18 марта 1796 г.) Директория прекратила их выпуск. Была создана новая система бумажных денег— так называемые «территориальные мандаты», обеспеченные все теми же национальными имуществами, в том числе и новыми владениями, конфискованными у церкви в Бельгии. «Мандаты» были выпущены первоначально в количестве 2 млрд. 400 млн.; они могли обмениваться на ассигнаты, причем курс, установленный для обмена, с самого же начала был установлен чрезвычайно выгодный для спекулянтов, для владельцев крупных купюр. «Мандаты» в
16 ЦПА ИМЛ, ф. 1, ог 1. ед. хр. 3920, стр. 19 (конспект Маркса книги: С. Avenel- Lundis révolutionnaires. Paris, 1875).
19 «Le Tribun du peuple...», N 35, 9 frimaire l'an IV (29 ноября 1795 г.), р. 76.
20 «Le Tribun du peuple...», N 37, 30 frimaire l'an IV (21 декабря Î795 г.), p 141.
21 «Le Tribun du peuple...», N 41, 10 germinal l'an IV (30 января 1796 г.), p 272.

Падение Первой республики
92
свою очередь обесценились в невероятно короткий срок. Уже в апреле их курс составлял всего лишь около 20%, а в июле их отказывались принимать в обращение; к сентябрю «мандат» был совершенно обесценен.
Но эта операция оказалась источником огромного обогащения для термидорианской буржуазии. «Мандаты» принимались в уплату за национальные имущества, которые продавались теперь уже без всяких аукционов. Крупные покупатели, обогатившиеся сперва на выгодном обмене ассигнатов на «мандаты», расплачивались теперь за свои приобретения обесцененными мандатами и извлекали из этих операций колоссальные выгоды. «В IV году,— писал Маркс в своем конспекте книги Авенеля,— начата была кампания мандатов, которую вели еще быстрее, чем Бонапарт итальянский поход. Чтобы покончить с ассигнатами, потребовалось восемь месяцев; кредит новых денег исчерпали за 4 месяца с тем, чтобы приобрести имущества эмигрантов за самую низкую цену». Кроме вновь конфискованных имуществ в Бельгии, тогда были распроданы большие участки лесов и бывшие королевские резиденции в Сен-Клу, Венсене, Сен-Жермене, Рамбуйе — «короли финансов становились хозяевами замков прежней монархии» .
Нужда народных масс с введением «мандатов» только возросла. Возникли три цены— на ассигнаты, на «мандаты» и на звонкую монету, бывшую тогда еще чрезвычайной редкостью. «Забастовка» имущих слоев деревни продолжалась. Подвоз хлеба в города, особенно в Париж, все сокращался, выдача дешевого хлеба уменьшалась. В этой обстановке инфляции, страшной дороговизны, «голода среди изобилия» и возник знаменитый «Заговор во имя равенства», возглавленный Гракхом Бабефом.
Коммунистические взгляды Бабефа, складывавшиеся еще до революции, достигли к тому времени полной ясности. Если в первые годы революции Бабеф считал несвоевременным выступать с открытым забралом, то после жерминаля и прериаля он полагал, что только смелая программа «совершенного равенства» может вывести массы из господствовавшего после поражений состояния апатии, безразличия, полного упадка политической инициативы.
Уже в Аррасской тюрьме, весной 1795 г., он составил проект «Манифеста плебеев». Он опубликовал его почти тотчас же после освобождения, в 35-м номере «Трибуна народа». «Народ! Пробудись,— заканчивался «Манифест»,— выйди из своего оцепенения... Пусть это произведение станет молнией, которая оживит, возродит всех преисполненных когда-то жаром и мужеством... Пусть народ узнает подлинную идею равенства... пусть развернется
22 ЦП А ИМЛ, Ф. 1, он. 1, ед. хр. 3920, с. 21, 22.

?,iM.-'-^if i^f >' Ç<>44V'ïï# ^f^Wft^Sfo
Бабеф
Гравюра Перонара

Падение Первой республики
94
борьба вокруг этого знаменитого завета подлинного равенства и отрицания собственности. Пусть будут низвергнуты все старые, варварские учреждения. Пойдем смело к равенству. Пусть будет видна нам цель общества, пусть будет видно общее благоденствие» 23.
Для осуществления этого подлинного равенства Бабеф предлагал уничтожить частную собственность, обязать каждого человека сдавать все продукты его труда в натуре на общие склады; установить администрацию продовольствия, которая, учитывая всех граждан и все ресурсы, будет распределять их на основе самого строгого равенства24. Эта программа отличалась примитивным и грубоватым уравнительством, но она была первой попыткой связать коммунистический идеал с революционной борьбой широких народных масс. Коммунизм переставал быть отвлеченной книжной теорией, какой он был для Мабли и Морелли,— впервые в истории коммунистическая идея становилась знаменем революции.
Ядро будущего «заговора» сложилось еще в 1795 г., в Аррас-ской и парижских тюрьмах. В число заговорщиков входили члены Совета Парижской коммуны после 10 августа, Центрального комитета, готовившего восстания 31 мая — 2 июня, деятели наблюдательных комитетов, революционных трибуналов, администраторы революционной полиции, участники жерминаля и прериаля. Наряду с бывшими эбертистами и «бешеными» в движении участвовали и робеспьеристы, такие как Филипп Буонарроти, Александр Дарте (один из виднейших деятелей якобинской диктатуры в департаменте Па-де-Кале, ближайший сподвижник казненного после 9 термидора члена Конвента Ж. Лебона), Шарль Жермен, Ф. Ле-пелетье, сделавшие свои выводы из уроков революции и, в значительной мере под влиянием пропаганды Бабефа, перешедшие от мелкобуржуазного эгалитаризма к коммунизму.
Освобожденные из тюрьмы после амнистии 4 брюмера, будущие бабувисты широко использовали клуб Пантеона, где они постепенно завоевали решающее влияние. Директория приняла тогда решение о закрытии клуба, и эта операция была осуществлена Бонапартом как командующим «внутренней армией» (7 вантоза IV г.— 24 февраля 1796 г.). Пять дней спустя Бонапарт был поставлен во главе армии, предназначенной для военных действий в Италии.
Лишенные легальных возможностей, бабувисты создали тайную организацию. 10 жерминаля IV г. (30 марта 1796 г.) оыл создан повстанческий комитет, в состав которого вошли Бабеф, Буоиарро-
23 «Le Tribun du peuple..», N 35, 9 frimaire l'an IV (29 ноября 1795 г.),
P. 106—107. u Ibidem.

95
Падение Первой республики
ти, Дарте, Антонелль (бывший член Законодательного собрания, при якобинской диктатуре — член парижского революционного трибунала), Сильвен Марешаль (известный атеист, активный деятель революции, один из редакторов «Парижских революций»), Феликс Лепелетье, брат убитого члена Конвента, знаменитого Мишеля Лепелетье.
Комитет развил лихорадочную деятельность для подготовки вооруженного восстания и свержения Директории. Париж был разбит на 12 округов, во главе каждого из них стоял «тайный агент» из среды виднейших деятелей парижских секций. Одним из руководителей военной организации стал Жан Россиньоль, рабочий-ювелир, первый генерал-плебей, одно время стоявший во главе всех армий, действовавших в Вандее.
Параллельно с созданием повстанческого комитета в Париже оживилась деятельность уцелевших левых членов Конвента, из числа тех 68 якобинцев, которых термидорианцы лишили права быть переизбранными. Среди них видную роль играли Друэ, в 1791 г. арестовавший в Варение Людовика XVI во время его бегства, Вадье и Амар, бывшие руководители комитета общей безопасности, и др. Между обоими центрами начались переговоры о совместном выступлении. Якобинцы полагали, что в случае победы восстания власть должна перейти в их руки. Бабувисты, ставившие целью уничтожение частной собственности и осуществление «подлинного равенства» и считавшие, что якобинцы не способны решить такую задачу, добивались создания подлинной революционной диктатуры. Это признание необходимости революционной диктатуры для осуществления коммунистического преобразования общества было крупнейшей исторической заслугой бабувистов, при всем утопизме и грубо уравнительном характере их взглядов.
В конце концов между бабувистами и якобинцами было достигнуто соглашение. Бабувисты выработали «акт о восстании», в котором предусматривался и план восстания, и определенные экономические меры в случае его успеха — реквизиция пекарен, раздача хлеба, конфискация имуществ контрреволюционеров, вселение бедноты в их дома, возвращение вещей из ломбардов. Власть должна была перейти в руки нового собрания — по одному депутату от каждого департамента, но эти кандидатуры должны были выдвигаться повстанческим комитетом.
В Париже, где как раз в этот момент началось введение «мандатов», пропаганда бабувистов встречала сочувственный отклик «Я поджидаю их у мандатов», т. е. в момент получения заработной платы,— писал Моруа, один из «тайных агентов» наиболее плебейского Сент-Антуанского предместья25. Инфляция, бешеная
25 Archives Nationales, W 560-Х (но фотокопи" я ЦПА ИМЛ); см. также

Падение Первой республики
96
дороговизна болезненно затрагивали и средние слои населения, армию, даже ее офицерский состав 26. В столице начались волнения, затронувшие «полицейский легион», где бабувисты имели связи. «Тайные агенты», руководимые Бабефом и Буонарроти, составили списки бывших канониров, участников прежних революционных выступлений 10 августа и 31 мая, на которых можно положиться в случае нового восстания. Кое-какие связи бабувисты имели и в провинции. Об известном росте их влияния говорит и позиция Барраса, наиболее гибкого из всех членов Директории, вступившего в переговоры с некоторыми известными ему ба-бувистами.
Но большинство Директории, руководимое тогда Карно, держалось твердой позиции. 27 жерминаля (16 апреля 1796 г.) принят был закон, угрожавший смертной казнью за призывы к восстановлению монархии или конституции 1793 г., к грабежу или «разделу собственности под именем аграрного закона». Через несколько дней после этого был распущен полицейский легион.
Среди деятелей бабувистской организации оказался предатель — офицер Гризель, сообщивший Карно все сведения о подготовке восстания. 21 флореаля (10 мая 1796 г.) были арестованы Бабеф и Буонарроти, а вслед за ними все деятели движения, в том числе и Друэ (позднее ему удалось бежать, при явном содействии Барраса). Директория попыталась восстановить против «флореалистов», «анархистов», «кровопийц», «раздельщиков», и «грабителей» всю имущую Францию. Ее поддерживала буржуазная печать. «Если бы Бабефу удалось низвергнуть Директорию,— писала газета «Друг законов»,— то под именем первого трибуна он заставил бы удушить и своих врагов, и своих единомышленников» 27.
В железных клетках обвиняемые были перевезены в небольшой городок Вандом. Их судил специально созданный Верховный суд. Процесс, начавшийся в феврале 1797 г., продолжался три месяца. Подсудимые, в особенности Бабеф, держались чрезвычайно мужественно. 26 мая 1797 г. был объявлен приговор. Бабеф и Дарте были присуждены к смертной казни; семь человек, в том числе
«Copie des pièces saisies dans le local que Babeuf occupoit lors de son arrestation». Paris, frimaire — nivôse an V («Наш округ состоит только из рабочего класса, наиболее драгоценного для общества».— Там же).
26 «Нет ничего более грустного, чем жизнь военных,— писал в «Трибуне народа» капитан саперов из западной армии.— Им отказывают в приеме ас-сигнатов и не хватает звонкой монеты даже для покупки табака» («Le Tribun du peuple...», N 40, 5 ventôse l'an IV (24 февраля 1796 г.), р. 251— 252.
27 Цит. по записи, сделанной самим Бабефом в Вандомской тюрьме (ЦПА ИМЛ, ф. 223, оп. 1, ед. хр. 473— «Ami des loix». 24 pluviôse l'an IV).

91
Падение Первой республики
Буонарроти, к каторжной ссылке. Бабеф и Дарте пытались покончить с собой в зале заседания. Казнь состоялась ночью. По сообщению одного из бабувистов, Таффуро, труп Бабефа уже после казни был обезглавлен.
Парижские предместья, обескровленные после жерминаля и прериаля, не поднялись в защиту бабувистов. В сентябре 1796 г. уцелевшие участники движения предприняли попытку поднять войска, расположенные в Гренельском лагере, в пригороде Парижа. Но эта попытка была в значительной мере спровоцирована самой Директорией, заранее предупрежденной о выступлении. Из 131 арестованных 30 было расстреляно военным судом, в том числе 3 бывших члена Конвента.
Вслед за подавлением «Заговора во имя равенства» (так назвал его в своей книге, вышедшей в 1828 г., Филипп Буонарроти) в политике Директории начался резкий крен вправо.
После заключения мира с Пруссией и Испанией в составе первой коалиции остались только две державы, продолжавшие войну,— Англия и Австрия. Нанести удар Англии республика была не в состоянии; чтобы добиться мира, оставалось сломить Австрию. Весной 1796 г. предполагалось, что с этой целью будут развернуты операции на Рейне и Дунае. Но назначение Бонапарта командующим итальянской армией смешало все карты.
Как раз в те недели, когда пропаганда «равных» достигла своего кульминационного пункта, начались действия итальянской армии в Италии. Она была немногочисленной, всего 38 тыс. солдат, противостоящих почти вдвое более многочисленным армиям австрийцев и пьемонтцев.
Итальянский поход был, несомненно, одной из интереснейших военных операций. В нем со всем блеском сказался военный гений Наполеона. Все качества, присущие ему как полководцу,— стремительность, сила натиска, умение моментально охватить все особенности обстановки, способность почти безошибочно находить наиболее уязвимый пункт для нанесения молниеносного удара противнику,— великолепно проявились в этой первой его самостоятельной кампании 28.
Бонапарту удалось прежде всего отделить пьемонтские войска от австрийских и разгромить их. 12 апреля под Монтенотте пьемонтцам было нанесено первое поражение, затем — два других. Уже 28 апреля было подписано перемирие, а 15 мая заключен мир с Пьемонтом. Вслед за этим наступил черед австрийцев.
28 См. А. 3. Манфред. Наполеон Бонапарт. М., 1971.
4 История Франции, т. 11

Падение Первой республики
98
10 мая 1796 г. австрийская армия под Лоди потерпела сокрушительное поражение. Эта победа впервые вскружила голову Бонапарту. «В этот вечер,— вспоминал он на о-ве Святой Елены,— я почувствовал себя не просто генералом, но человеком, призванным влиять на судьбу народа» 29.
Вслед за победой под Лоди французская армия вступила 14 мая в Милан — столицу австрийской Ломбардии. Австрийскому командованию пришлось перебросить в Италию новые силы, чтобы остановить натиск французов и освободить блокированную крепость Мантую, где была окружена большая австрийская армия. Но одна за другой — под Кастильоне (15 августа), Арколе (15—17 ноября), Риволи (14 января 1797 г.) — следовали новые победы французской армии. 2 февраля капитулировала Мантуя — важнейший стратегический узел в северной Италии. В апреле 1797 г. в Леобене было заключено перемирие. Первый итальянский поход Бонапарта завершился блистательным успехом.
Но этот успех вызвал и первые серьезные трения между Наполеоном и Директорией. Она по-прежнему считала Италию второстепенным театром военных действий. Главной целью своей внешней политики она (в особенности Рёбель) ставила присоединение левого берега Рейна и продолжала готовить операции рейнских армий, которые должны были повести победоносное наступление на Вену. Перед Бонапартом Директория ставила задачу двинуться на центральную и южную Италию с целью извлечь возможно больше ресурсов и, в частности, захватить Рим.
Но Бонапарт не собирался уступить пальму первенства своим соперникам — командирам рейнских армий Гошу и Моро. Он заботился поэтому не о левом береге Рейна, а торопился самостоятельно заключить мир с Австрией и закрепить свои завоевания в Ломбардии, которую он превратил в Цизальпинскую республику — следующую после Батавской «дочернюю республику».
Спровоцировав столкновение с Венецианской республикой, Бонапарт занял Венецию и превратил ее владения в предмет торга с Австрией. 18 октября 1797 г. в Кампо-Формио (фактически в Пассариано) он, не дожидаясь санкции Директории, подписал мирный договор с Австрией. Вопрос о левом береге Рейна остался открытым — правда, по тайным статьям договора, Австрия при условии территориальных возмещений не возражала против уступки его Франции, если на то согласится Германский союз. Австрия получала Венецию и большую часть ее владений — Иллирию, Далмацию и т. д. Франция приобретала Ионические о-ва — важную стратегическую позицию на Средиземном море. Австрия должна была признать независимые итальянские государства.
29 In* Cases. Memorial, t. 1, p. 119 (éd. 1840).

99
Падение Первой республики
Условия Кампоформийского договора, вся итальянская политика Бонапарта начали вызывать сомнения в искренности его республиканских убеждений среди некоторых, наиболее прозорливых французских и итальянских демократов. Они рассчитывали, что Наполеон окажет содействие движению за превращение Италии в единую республику. Но уже заключение мира с пьемонтской монархией и отказ от помощи пьемонтским «якобинцам» вызвал «страшные сомнения» у тех, кто хотел видеть в Наполеоне «врага тиранов, спасителя Италии, надежду республиканцев».
Бабеф, который еще в 1796 г. обратил внимание на то, что Директория «дала генералу Бонапарту 800 тыс. франков на устройство его дома» 30, с тревогой наблюдал за действиями Наполеона в Ломбардии, назначившего без всяких выборов временные представительные органы31. Эти первые проявления авторитаризма дали основание одному из бывших членов бабувистского «повстанческого комитета», Сильвену Марешалю, выступить с памфлетом «Поправка к славе Бонапарта», в котором он предупреждал: «Бонапарт! Твоя слава является диктатурой!.. Если ты позволяешь себе такое поведение в Италии, ничто не дает мне уверенности в том, что во время предстоящих в жерминале (весной 1797 г.— Ред.) первичных избирательных собраний ты не заявишь: «Французский народ! Я вам составлю Законодательный корпус и исполнительную директорию...» Я не вижу, что может помешать генералу явиться в Национальное собрание и сказать: «Я дам вам короля в моем духе или трепещите. Ваше неповиновение бу-дет наказано»» .
В целом итальянский поход принес Наполеону огромную популярность. Армия и генералитет вообще начинали играть в республике новую роль. В 1792—1794 гг. французская армия, подлинно демократическая, крестьянская в основном по своему составу, вела справедливую, оборонительную войну против феодальной коалиции. Весь характер войны потребовал коренного обновления командного состава. Во главе армии стали новые генералы, часто выходцы из самых демократических слоев народа, связавшие свою
«Le Tribun du peuple...», N 41, 10 germinal l'an IV (30 января 1796 г.), p. 276.
ЦПА ИМЛ, ф. 223 ед. хр. 520: «Бонапарт, победитель Ломбардии, счел, что это звание дает ему право диктовать организацию правительства этой страны. Он потребовал списки лучших граждан из всех классог и сформировал из иих временный генеральный представительный совет миланского народа...»
См. A. Mathiez. Une brochure anti-bonapartiste en l'an VI. Les prédictions de Sylvain Maréchal— «La Révolution française», 1903, t. XLIV; M- Domman-get. Sylvain Maréchal. Paris, 1950, p. 339—348.
4*

Падение Первой республики
100
судьбу с делом революции. Они беспрекословно подчинялись якобинскому конвенту.
Но в эпоху Директории войны начинали менять свой характер. Они были еще прогрессивными, но велись уже не на французской территории. Французские армии содействовали ломке феодализма в странах, которые они занимали,— и в этом смысле они продолжали оставаться носителями прогресса. Но они облагали население контрибуциями и реквизициями. В условиях полной дискредитации бумажных денег Директория остро нуждалась в золоте, в звонкой монете, в других материальных ресурсах. Их могли доставить прежде всего победившие генералы. Так Директория начала попадать в зависимость от них. «Гражданский дух начинал постепенно отступать перед духом завоевания. За солдатами революции все чаще обозначались кондотьеры» 33.
Директория пыталась противодействовать этим процессам посылкой комиссаров в армии. Но они чаще всего оказывались бессильными. К тому же внутреннее положение в стране не позволяло Директории вступать в конфликт с армией и ее руководителями. Как раз в 1797 г. только армия могла оказать ей решающую поддержку в борьбе против усилившейся монархической опасности.
Расправа с бабувистами, Вандомский процесс вызвали поворот всей политики Директории вправо. Это содействовало оживлению деятельности монархистов. В столице существовало действовавшее по поручению Бурбонов «агентство», возглавлявшееся аббатом Бротье; оно субсидировалось англичанами. Целый ряд видных деятелей, в том числе и генерал Пишегрю, командовавший армией, завоевавшей Голландию, имели связи с эмиграцией. Выборы в жерминале V года (весной 1797 г.) принесли большой успех реакции. В советах пятисот и старейшин большинство принадлежало противникам Директории. Председателем Совета пятисот был избран скрытый монархист генерал Пишегрю.
Окрыленные результатами выборов, противники республики усилили свое наступление. Закон 3 брюмера IV года был отменен. Все амнистированные «террористы» лишались права занимать общественные должности. Законодательство 1792—1793 гг. против «неприсягнувших священников» было приостановлено. Началось их массовое возвращение из эмиграции — к лету 1797 г. в страну вернулось около 12 тыс. ранее изгнанных священников. Началось также возвращение эмигрантов-дворян. Против приобретателей национальных имуществ начался форменный террор. На их полях устраивались потравы, поджигался урожай;
33 H. Cahet. Napoléon. Paris, 1943, p. 34.

101
Падение Первой республики
вернувшиеся священники подвергали их проклятиям, лишали права на церковные обряды «до возвращения имуществ».
Столкновение между Директорией и большинством в советах пятисот и старейшин становилось неизбежным. Его задерживали только разногласия среди самих монархистов, между крайне правым их крылом, отстаивавшим восстановление старой неограниченной монархии (на их стороне были и сами принцы-претенденты), и конституционалистами. Тем не менее подготовка к выступлению против Директории шла достаточно интенсивно. На место выбывшего — в порядке ежегодного обновления, по жребию — Летурнера избран был явный монархист Бартелеми. Советы рассчитывали также на поддержку Карно, вдохновителя разгрома бабувистов. Предполагалось вынести Директории вотум недоверия и обновить весь ее состав.
Большинство Директории, «триумвират» (Ларевельер-Лепо, Рёбель, Баррас), встревоженное этими приготовлениями, готовилось дать отпор. Но оно боялось искать поддержки демократических элементов. В этих условиях оставалось только опереться на армию.
Несмотря на запрещение вводить в Париж войска без разрешения законодательных органов, Директория договорилась с одним из популярнейших республиканских генералов, Лазаром Го-шем, командовавшим рейнской армией, о переброске войск к столице. Одновременно Директория получила поддержку Бонапарта, на которого яростно нападали в советах пятисот и старейшин за условия, на которых был заключен Кампоформийский договор. Бонапарт прислал в столицу одного из своих генералов, Ожеро, назначенного командующим парижским гарнизоном. Бонапарт добыл для Директории важный документ (захваченный им у французского эмигранта графа д'Антрега. арестованного в Венеции), уличавший Пишегрю в связи с контрреволюционной эмиграцией.
Оппозиция собиралась перейти к решительным действиям, но «триумвират» ее опередил. В ночь на 18 фруктидора V года (4 сентября 1797 г.) был произведен переворот. По улицам были расклеены афиши, в которых приводился «документ д'Антрега» как доказательство предательства Пишегрю, председателя Совета пятисот, и его единомышленников, связанных с «англо-эмигрантским заговором». Под руководством Ожеро были произведены аресты лидеров советов пятисот и старейшин, которые подлежали высылке на каторгу вместе с двумя членами Директории, Бартелеми и Карно. Карно удалось скрыться, а арестованный Пишегрю бежал в пути. 177 депутатов были лишены полномочий. Среди высланных и отстраненных депутатов были видные деятели — Буасси д'Англа, Порталис, Дефермон, Дюмолар, Бур-дон из Уазы, Пасторе, Саладен, Симеон, Воблан, Барбе-Марбуа,

Падение Первой республики
102
Матье Дюма и др.— некоторые из них сыграли значительную роль в наполеоновскую эпоху. Все эти мероприятия были санкционированы оставшимися членами обоих советов. В состав Директории взамен Карно и Бартелеми введены были бывший якобинец Мерлен (из Дуэ) и Франсуа Невшато. Был обновлен весь состав министров — министром иностранных дел был назначен Талейран, бывший епископ Отенский, один из лидеров Учредительного собрания, находившийся в годы якобинской диктатуры в Соединенных Штатах, умный и расчетливый человек, ставший воплощением беспринципности, угодничества и продажности.
Переворот 18 фруктидора отодвинул на время монархическую угрозу. Закрыты были 42 газеты, враждебные Директории. Вновь введено было в действие законодательство против контрреволюционного духовенства. Эмигрантам, вернувшимся самовольно, предложено было в двухнедельный срок покинуть Францию. Даже Сиейес, при всей умеренности его взглядов, выступил с предложением об изгнании всех лиц, занимавших какие-либо посты при старом порядке.
Но переворот, представлявший собой грубое нарушение конституции, впервые превративший армию в активную и отчасти даже решающую силу в политической жизни, не укрепил надолго Директорию. В ней и кругах, ее поддерживавших, видели представителей все той же группы термидорианцев, упорно цеплявшихся за власть, не гнушавшихся никакими средствами. Моральный авторитет Директории продолжал падать. Этому особенно содействовала ее тесная связь и зависимость от новой, хищнической буржуазии.
По словам Маркса, как раз после подавления движения Ба-бефа представители термидорианской буржуазии «накинулись, как бешеные волки, на имущества эмигрантов. Другой удачный поворот для них: победы итальянской армии. Бонапарт! Монтенот-те, Мондови, Лоди! Грабители восхваляли Бонапарта как своего протектора... И каким выгодным для них делом оказались поставки на армию... Члены Директории, депутаты, генералы, все чиновники тонули, гибли в этом обществе банкиров, военных поставщиков, продажных женщин, подчинивших их своему господ-ству...» ö
Лишившись возможности выпуска бумажных денег, Директория, испытывавшая острую финансовую нужду, часто вынуждена была прибегать к услугам банкиров для получения займов на самые неотложные нужды. Но взамен она должна была идти на все большие уступки. Так появилась система «делегаций»: взамен денежных авансов Директория передавала своим кредиторам
ЦПА ИМЛ, ф. 1, on. 1, ед. хр. 3920, стр. 21.

103
Падение Первой республики
на «откуп» право рубки в государственных лесах, взимания налогов в том или ином департаменте, распродажу конфискованных английских товаров и т. д. В этой обстановке сделок, спекуляции, взаимных услуг, характерных для «буржуазной оргии Директории», подавляющее большинство ее деятелей во главе с Барра-сом оказывалось охваченным той же страстью обогащения. Недаром Талейран при своем назначении министром воскликнул: «Нужно составить состояние, огромное состояние»!
Поворот политики влево оказался недолговечным. Весной 1798 г. предстояли очередные выборы. Так как посты отстраненных депутатов не были замещены, предстояло избрать 437 депутатов — почти 2/з состава обоих советов. Накануне выборов в жерминале VI года демократические элементы в стране заметно оживились. Циркулировали списки, в которых в числе выборщиков и депутатов фигурировали имена бывших членов робеспье-ристского Комитета общественного спасения Р. Ленде и Приера из Марны и видных якобинцев Друэ, Гойе (бывшего министра юстиции в 1793 г.). Тиссо — шурина «прериальского мученика» Гужона, бывшего парижского мэра Паша, «красного священника» Пьера Доливье и т. д.35 В департаменте Сены в числе выборщиков оказалось немало бывших активных якобинцев и даже бабувистов. Один из инспирированных сторонниками Директории памфлетов насчитывал в этом собрании около 25 «излюбленных детей Бабефа» 36.
Напуганная призраком возрождения якобинизма, Директория совершила очередной поворот вправо. Советам в их прежнем составе предоставлено было право утверждения вновь избранных депутатов. При этом было допущено новое грубейшее нарушение конституции. В 26 департаментах вместо одного собрания выборщиков создавалось два, депутатами утверждались кандидаты, избранные меньшинством, но угодные Директории. По закону 22 флореаля VI года (11 мая 1798 г) не были утверждены 106 из вновь избранных депутатов, в том числе и будущие наполеоновские консулы Камбасерес и Роже-Дюко. Этот «флореаль-ский» переворот еще больше содействовал дискредитации Директории. Но особенно роковую роль сыграла ее внешняя политика
35 ЦПА ИМЛ, ф. 320, ед. хр, 912, 913, 914.
36 См. А. Олар. Политическая история французской республики. Пг., 1918 г., стр. 465, прим. 1. Название памфлета: «Попытки осуществить посредством выборов систему Бабефа, подтверждаемые небольшим алфавитным списком некоторых главнейших выборщиков парижского кантона, излюбленных детей Бабефа...» (см. также Isser LPoloch. Jacobin Legacy. The Democratic
Movement under the Directory (ch. XI—«Electors a. Elections in Paris»). Princeton University Press, 1970).

Падение Первой республики
104
и связанное с ней возобновление военных действий с новой, второй коалицией.
Одним из основных требований монархической оппозиции в советах было немедленное заключение мира на условиях отказа Франции от расширения своих границ. Переворот 18 фруктидора был использован Директорией как раз в обратном направлении — для активизации ее внешней политики. Мирные переговоры с Англией, начатые Питтом под впечатлением французских побед в Италии, были прерваны.
Стремясь к установлению прямой связи между Францией и ее итальянскими «протекторатами», Директория усилила свою деятельность в Швейцарии, где она могла опереться на демократов, искавших помощи французской республики. В феврале 1798 г. французские войска вошли в Берн, а в июне содействовали перевороту, приведшему к созданию Гельветической республики, новой «дочерней республики», пришедшей на смену государству фактически независимых кантонов, в котором господствовали реакционные элементы. Однако и республику в Швейцарии Директория стремилась использовать прежде всего в целях извлечения финансовых и других материальных ресурсов. Женева, важнейший пункт транзитной торговли, была присоединена к Франции и превратилась в центр нового Леманского департамента.
Отказавшись от осторожной политики Бонапарта в отношении папства, Директория под различными предлогами в феврале 1798 г. организовала вторжение французских войск в римскую область и содействовала провозглашению Римской республики. Пьемонт сохранял еще свою самостоятельность, но в июне 1798 г. французские войска заняли цитадель в столице Турине. После внезапной смерти Лазара Гоша, стоявшего во главе рейнских армий и готовившего в контакте с немецкими демократами провозглашение Рейнской республики, Директория создала на занятых французами территориях четыре новых департамента.
Важнейшим мероприятием Директории в области внешней политики явился египетский поход. Трудно установить, под чьим влиянием было принято это решение. Уже летом 1797 г. Талей-ран выступил в Институте с докладом «О выгодах приобретения новых колоний Б нынешних условиях», в котором предлагал завоевание Египта. Возможно, что этот проект был подсказан Бонапартом. Во всяком случае он стал ревностным сторонником египетской экспедиции с целью расширения влияния Франции на Средиземном море и нанесения удара Англии.
Бонапарт вернулся из Италии в декабре 1797 г. На приеме, устроенном ему Директорией, он держал себя очень сухо и надменно. В произнесенной им речи была загадочная фраза: «Когда благосостояние французского народа будет утверждено на основе

/05
Падение Первой республики
наилучших органических законов, вся Европа станет свободной». Хотя сам Наполеон считал, что «груша еще не созрела», Директория, встревоженная поведением Бонапарта, поддержала план египетского похода, не без задней мысли отделаться от слишком популярного и честолюбивого генерала.
Решение об экспедиции было принято в марте 1798 г. В мае 1798 г. сильный французский флот, на судах которого было размещено около 40 тыс. солдат, отплыл из Тулона. Объезжая суда накануне отплытия, Бонапарт, по рассказу очевидца, вызвал ликование среди моряков и солдат, обещая «каждому солдату шесть арпанов земли после возвращения на родину из экспедиции. Он апеллирует к выгоде и к чести... Все горят желанием уехать, умоляют о попутном ветре. Недоверие и беспокойство исчезли. Все спешат на корабли» 37.
Заняв в пути о-в Мальту, французы высадились в Египте. Разгромив 21 июля 1798 г. в известной битве у пирамид мамелюков, они вступили в Каир. Но всего через десять дней экспедиция оказалась под ударом. Английская эскадра, курсировавшая в Средиземном море во главе со знаменитым английским адмиралом Нельсоном, в силу ряда случайностей пропустила французские суда. Однако, узнав о французской высадке, Нельсон поспешил к побережью Египта. 1 августа 1798 г. в бою под Абукиром французская эскадра была разгромлена, уцелело только два судна; командующий флотом был убит. Французская армия оказалась в мышеловке — выход из Египта был ей отрезан.
Но последствия египетской экспедиции этим не ограничивались. Хотя фактически в Египте господствовали мамелюки, но султан продолжал рассматривать эту страну как свое владение. 9 сентября 1798 г. Турция объявила Франции войну. В поисках союзников она обратилась к России. У царского правительства к тому времени, после завершения разделов Польши, руки были развязаны. Союз с Турцией, соглашавшейся открыть русскому флоту свободный выход из Черного моря через проливы, впервые предоставлял России широкие возможности для активной политики на Средиземном море. Павел I, сменивший в 1796 г. на престоле очень осторожную Екатерину И, подписал в декабре 1798 г. договор с Турцией.
К тому времени осложнилось положение в Италии. Против Римской республики выступили войска неаполитанской монархии, овладевшие на время Римом. Перешедшие в контрнаступление французы вновь заняли Рим и вступили в Неаполь, где в январе 1799 г. была провозглашена Партенопейская республика. Тогда Павел I выразил готовность оказать военную помощь свергну-
37 ЦПА ИМЛ. Ф. 320, ед. хР. 916.

Падение Первой республики
106
тому неаполитанскому королю. Русский флот вошел в воды Средиземного моря38. Впервые за годы революции русская армия перешла к активным действиям против Франции. Австрия дала свое согласие на пропуск русских войск, и в ответ на это Директория в апреле 1799 г. объявила ей войну. Почти одновременно прерваны были переговоры с Германским союзом в Ра-штадте, где при отъезде были убиты двое из членов французской делегации.
Мирная передышка, полученная после Кампо-Формио, продолжалась всего полтора года. В начале 1799 г. Франции пришлось вступить в борьбу со второй коалицией, куда входили Англия, Россия, Австрия, Турция, Неаполь и Швеция. Военные действия начались для Директории крайне неудачно. Уже в апреле 1799 г. русские войска во главе с Суворовым вошли в Милан. Французская армия очистила всю Италию и вновь перешла обратно за Рейн. Австрийцы начали действовать в Швейцарии. Под угрозой оказалась и Батавская республика — в августе 1799 г. английский флот высадил в Гельдере 25-тысячный русский корпус. Как и в 1792—1793 гг., Франция вновь оказалась под угрозой вторжения.
Как и тогда, это вызвало в стране некоторый революционный подъем. По силе он был совершенно несравним с годами якобинской диктатуры. После 9 термидора и подавления движений 1795 г. в плебейских массах, разочарованных результатами буржуазной революции, развился политический индифферентизм. Экономическое положение улучшилось; после нескольких благоприятных урожаев и ликвидации инфляции дороговизна уступила место низким ценам; хлеб и мясо продавались на 'Д и даже на '/з дешевле, чем в 1790 г. Все это содействовало развитию известной политической апатии в массах.
Однако опасность вторжения действовала — в стране явно росла демократическая оппозиция, требовавшая от Директории принятия чрезвычайных мер для защиты республики. На очередных выборах весной 1799 г. прошел ряд левых депутатов, и Директория на этот раз не решилась на новый переворот. Его осуществили обновленные советы пятисот и старейшин.
Жертвой переворота явилась сама Директория. Из ее состава сперва по жребию вышел наиболее энергичный ее член — Рёбель; на его место был избран Сиейес, будущий «могильщик республики». В советах сложился своеобразный блок между демократической их частью и умеренными, стремившимися дать Директории реванш за нарушение конституции 18 фруктидора и 22 флореаля.
38 См. А. М. Станиславская. Русско-английские отношения и проблемы Средиземноморья. М., 1962.

107
Падение Первой республики
Членов Директории 30 прериаля VII года (18 июня 1799 г.) заставили уйти в отставку. Из всего состава первой Директории уцелел один Баррас, продолжавший лавировать с единственной целью удержаться у власти. В состав новой Директории вошли бывший якобинский министр юстиции Гойе, термидорианец Роже Дюко и генерал Мулен, имевший репутацию левого. Сменены были все министры. Военным министром был назначен генерал Бернадот, сын трактирщика, командовавший рядом армий в годы революции. Министром полиции стал пресловутый Фуше, когда-то левый депутат Конвента, еще в начале термидорианской реакции друг Бабефа, оказавшийся, однако, поразительно беспринципным и вероломным интриганом30. Министром финансов был назначен бывший якобинец Робер Ленде; министерство юстиции возглавил также «цареубийца», Камбасерес, будущий второй консул.
Поражения на фронтах вынудили принять ряд решительных мер. По предложению генерала Журдана, победителя под Флерю-сом, депутата Совета пятисот, был объявлен призыв в армию пяти возрастов; в состав армии влились новые, в основном крестьянские контингенты, решительно настроенные против всяких попыток феодальной и монархической реакции. Был введен принудительный заем на 100 млн. фр., причем обложению подлежали исключительно представители верхушки имущих классов. 12 июля 1799 г. был принят закон о заложниках: они должны были отбираться из числа бывших дворян, родственников эмигрантов и т. д. За убийство одного государственного служащего или приобретателя национальных имуществ должны были нести ответственность четверо заложников. На некоторое время были разрешены обыски на дому. 17 июля Журдан провозгласил тост за «возрождение пик». Пики были главным оружием санкюлотов, и тост этот как бы призывал к восстановлению прежней роли санкюлотов.
В Париже впервые после роспуска «Пантеона» начал действовать новый клуб — «Общество друзей равенства и свободы»,— собиравшийся в зале Манежа. На первом же его заседании «распорядителем» был избран Друэ, вернувшийся во Францию после бегства из тюрьмы. В клуб записалось около 250 депутатов. В числе его членов были не только видные деятели якобинской диктатуры, как, например, Приер из Марны и бывший военный министр в 1793 г. полковник Бушотт, но и активные бабувисты Феликс Лепелетье, «главный агент связи» в бабувистской организации Дидье и др. 40
39 О Фуше см. L. Madelin. Fouché, v. 1—2. Paris, 1955. Превосходную и довольно точную биографию Фуше написал Стефан Цвейг (С. Цвейг. Собр. соч., т. 4, М, 1963).
40 См. A. Aulard. Les derniers jacobins.— «La Révolution française», t. XXVI.

Падение Первой республики
108
Хотя все эти меры осуществлялись нерешительно и крайне отдаленно напоминали 1793 год, их оказалось достаточно, чтобы вызвать резкое сопротивление имущих классов, охваченных страхом перед возможностью воскрешения якобинизма. В Совете пятисот, а особенно, в Совете старейшин, в руководящих кругах буржуазии, во всей собственнической Франции начался новый приступ антиякобинской реакции. Совет старейшин отклонил предложение об обвинении бывших членов Директории. Последний Якобинский клуб просуществовал всего около пяти недель; тот же Фуше, когда-то крайне левый якобинец, в качестве министра полиции распорядился об его закрытии (26 термидора — 13 августа 1799 г.). Внесенное генералом Журданом предложение об «объявлении отечества в опасности» 14 сентября было отклонено, правда незначительным большинством голосов. «Социальный страх» вновь чрезвычайно усилил контрреволюционность термидорианской буржуазии. В истории Первой республики началась заключительная фаза.
Этому способствовало и то, что военные операции приняли благоприятный оборот. Австрийская монархия была встревожена победами армии Суворова на р. Треббии и при Нови. Обеспокоенные возможностью самостоятельных действий русско-английского десанта на голландском побережье, австрийцы поторопились вывести свои войска из Швейцарии с целью их переброски на Рейн. Австрийцев должны были сменить русские войска, но это перемещение происходило так внезапно и в таких неблагоприятных условиях, что французской армии удалось нанести удары изолированным друг от друга отдельным частям русских войск. Только благодаря героическому переходу через Альпы под руководством Суворова удалось избежать поражения. Возмущенный поведением австрийцев, Павел I дал приказ о возвращении русской армии. Незадолго перед тем было нанесено поражение высадившемуся на голландском побережье русскому экспедиционному корпусу. По условиям капитуляции 6000 русских солдат были интернированы на о-в Джерсей. Непосредственная опасность для Франции была устранена.
18 БРЮМЕРА
К осени 1799 г. усилились позиции той группы буржуазных деятелей, которая стремилась к решительному повороту вправо. Они добивались отмены всех мер, принятых летом 1799 г., прежде всего чрезвычайного налога и закона о заложниках. Их тяготило установленное конституцией ежегодное обновление законодательных органов, Директории, органов местного управления.

Осада крепости Сен-Жан-д'Акр Литография Мотта

Падение Первой республики
110
В кругах консервативной буржуазии, рупором которой стал Сиейес, крепло стремление покончить с революцией, сохранив все ее социальные завоевания в интересах имущих классов. Эти слои хотели раз и навсегда лишить массы какой бы то ни было возможности влиять на политическую жизнь страны, создать крепкую, независимую от парламентских органов исполнительную власть, ликвидировать режим Директории с ее «политикой качелей» — поворотами то влево, то вправо.
Так как легальный пересмотр конституции возможен был не раньше, чем через семь лет, в этих кругах стали обдумывать план государственного переворота. Но для его совершения необходима была поддержка верхов армии, нужна была «сабля» в лице популярного генерала. «Должна быть одна голова и одна сабля, которая должна подчиняться этой голове»,— утверждал Сиейес. В поисках этой «сабли» одно время остановились на кандидатуре молодого и талантливого генерала Жубера, который был поставлен во главе итальянской армии, брошенной против Суворова. Но Жубер потерпел под Нови поражение и был убит.
В этой обстановке пришло неожиданное сообщение, что Наполеон вернулся во Францию из Египта. «Вот человек, который вам нужен»,— заявил будто бы Сиейесу после получения этого известия генерал Моро, с которым велись переговоры об его участии в подготовлявшемся перевороте.
После разгрома флота под Абукиром французская армия в Египте находилась в крайне стесненном состоянии; Директория лишена была возможности послать ей на выручку новую эскадру. Правда, Бонапарт проявил недюжинные способности государственного деятеля, пытаясь наладить взаимоотношения с мусульманским населением, хотя и потерпел в этом неудачу. Попытка похода в Сирию привела к поражению — французской армии не удалось овладеть крепостью Сен-Жан-д'Акр, защитой которой руководили англичане. Наполеону пришлось снять осаду и отступить. Хотя попытка турецкого десанта и была отражена, положение становилось безвыходным.
Как раз в это время в Египет пришли известия о наступлении второй коалиции. Бонапарт решился тогда на рискованный шаг. Оставив на произвол судьбы доверенную ему армию, он с наиболее близкими ему генералами (Бертье, Ланн, Мюрат, Мар-мон) и группой ученых, которых он привез с собой, покинул на двух судах Египет. Счастливая звезда ему не изменила — ему удалось прорваться сквозь кольцо английской блокады и вернуться в Париж 16 октября 1799 г., в самый разгар политического кризиса.
Личная популярность Наполеона после итальянского и египетского походов была чрезвычайно велика; к тому же еще со вре-

///
Падение Первой республики
мен подавления мятежа 13 вандемьера за ним утвердилась репутация твердого республиканца. Бывший заместитель Эбера в Парижской коммуне защитник ряда бабувисгов на Вандомском процессе П.-Ф. Реаль (один из будущих организаторов государственного переворота) писал в тюрьму Буонарроти еще во время пребывания Наполеона в Египте: «Мы имеем известия из Египта. Бонапарт является там хозяином, и он его революционизировал. Что бы вы ни говорили, приобщение Италии и Египта к свободе, 13 вандемьера и 18 фруктидора, осуществленные его гением и его мужеством, ставят этого человека в число первых защитников народного дела. Сколько чудес, возможно, суждено еще ему осуществить, и, кто знает, не ему ли вы окажетесь обязанным своим освобождением? Этого человека ненавидит правительство и обожает народ»41. Осенью 1799 г. эта республиканская репутация очень помогла Бонапарту. В то же время для всех кругов буржуазии, жаждавших твердой власти, именно Наполеон, по выражению Маркса, казался «самым подходящим человеком» (der richtige Mann)» 42.
С возвращением Наполеона в Париж началась лихорадочная подготовка к государственному перевороту. Партия «нотаблей» остановила свой выбор именно на Бонапарте, рассчитывая, что он станет послушным инструментом в ее руках. Правда, «сабля» не собиралась подчиняться «голове», но это выяснилось только позднее. Пока что они совместно ставили своей задачей низвержение Директории.
Задача эта казалась не очень сложной. Директория к тому времени была морально совершенно дискредитирована; она не имела убежденных сторонников ни справа, ни слева. Невозможность решительного сопротивления с ее стороны была заранее предрешена тем, что два члена Директории — Сиейес и Роже Дюко — были в центре подготовлявшегося заговора. Верхи армии, за исключением нескольких генералов, были противниками Директории. Министр полиции Фуше не собирался ее защищать, заранее готовый оказаться на стороне сильнейшего. Оставалось сломить оппозицию республиканцев в советах, особенно в Совете пятисот, но заговорщики рассчитывали, что им удастся это сделать без особого труда, в частности благодаря тому, что председателем Совета пятисот был избран Люсьен Бонапарт, брат Наполеона.
Со времени возвращения Бонапарта прошло немногим больше трех недель. На этот раз «груша созрела»! «Так вы считаете это возможным?» — задал Наполеон вопрос одному из активнейших
41 Цит. по: A. Saitta. Filippo Buonarroti, v. 2. Roma, 1951, p. 38.
42 ЦПА ИМЛ, ф. 1, on. 1, ед. хр. 3920. стр. 24.

Падение Первой республики
1Î 2
организаторов переворота, П.-Ф. Реалю, ставшему в дальнейшем его довереннейшим лицом. «Дело на три четверти уже осуществлено»,— отвечал Реаль 43.
В назначенный день, 18 брюмера (9 ноября 1799 г.), собралось заседание Совета старейшин. На нем было сообщено, что якобы в Париже раскрыт якобинский заговор. Под этим лживым предлогом решено было — на это Совет старейшин имел конституционное право — перенести заседание советов в маленький парижский пригород Сен-Клу; организаторы переворота все же боялись сопротивления республиканцев в столице. Этим же постановлением Бонапарт назначался командующим 17-й дивизией, расположенной в Сенском департаменте, для подавления заговора. Он заранее приготовился к тому, чтобы немедленно приступить к исполнению своих обязанностей.
Уже к восьми часам утра в доме Наполеона были собраны почти все находившиеся в Париже генералы. Окруженный ими Наполеон отправился принести присягу.
К этому времени Директория фактически распалась. Два ее члена, Сиейес и Роже Дюко, были на стороне заговорщиков. Двух других членов, Гойе и My лена, изолировали в Люксембургском дворце, местопребывании Директории, фактически под домашним арестом. Барраса, некогда, 13 вандемьера, выдвинувшего Наполеона и рассчитывавшего, что за ним и на этот раз сохранится руководящее положение, вынудили подать в отставку и под почетным эскортом удалили из Парижа в его имение.
Но на следующий день в Сен-Клу заговорщикам пришлось столкнуться с неожиданными трудностями.
В Совете пятисот, окруженном преданными заговорщикам войсками, сообщение о мнимом заговоре, ничем не подтвержденное, и решение о перенесении заседаний были приняты с большим недоверием и опасениями. Наполеон решил вмешаться лично. Но его появление на заседании в сопровождении четырех гренадеров, само по себе представлявшее нарушение конституции, встретило бурю возмущения. Все происходившие события республиканская часть Совета пятисот воспринимала как попытку установления военной тирании. Речь Наполеона была прервана гневными возгласами: «Вне закона!». Совершенно растерявшегося, не ожидавшего такого сопротивления, едва не потерявшего сознания, Наполеона выручили только гренадеры, выведшие его из зала. Как признавал впоследствии сам Наполеон, это была одна из немногих минут в его жизни, когда он проявил слабость. В Совете пятисот началось обсуждение вопроса об объявлении Наполеона «вне закона».
43 А- Вандаль. Возвышение Бонапарта. СПб., 1905, стр. 262.

18 брюмера. С картины Франсуа Бушо

Падение Первой республики
114
Положение спас Люсьен Бонапарт. Покинув зал заседания, он обратился к солдатам, охранявшим дворец Сен-Клу, с призывом спасти своего генерала, которому якобы депутаты угрожали кинжалами, и как председатель Совета пятисот приказал занять зал, где заседают убийцы. Эта новая ложь подействовала, и гренадеры под предводительством Мюрата — зятя Наполеона, будущего неаполитанского короля,— с ружьями наперевес вошли в зал заседаний и разогнали Совет. Организаторам переворота не удалось сохранить его мирный характер — им пришлось прибегнуть к военной силе.
К вечеру из нескольких десятков наиболее послушных депутатов было собрано «охвостье» обоих советов. На их заседаниях были одобрены продиктованные им решения. 62 депутата, в том числе генерал Журдан, были исключены из их состава. Власть вручена была в руки трех временных консулов — Бонапарта, Сиейе-са и Роже Дкжо; Директория перестала существовать. Были выделены две законодательные комиссии, которым поручена была выработка в кратчайший срок новой конституции, подлежавшей утверждению плебисцитом.
Деятельность комиссий продолжалась немногим больше месяца. Выработанная ими конституция восприняла целый ряд идей, отстаивавшихся Сиейесом и идеологами консервативной буржуазии. Она лишала избирателей какого бы то ни было влияния на политическую жизнь. Выборщики должны были только намечать кандидатов в депутаты. Их отбор и утверждение должны были производиться «охранительным сенатом», состоявшим из лиц, назначаемых пожизненно и несменяемых. Такие прерогативы сената должны были предохранить «нотаблей» от каких бы то ни было неожиданностей. Законодательных органов было установлено три — государственный совет, которому принадлежала законодательная инициатива, трибунат, который должен был обсуждать проекты законов, и законодательный совет, которому надлежало их утверждать, но без права обсуждения. Вся исполнительная власть переходила в руки трех консулов, назначаемых на 10 лет с самыми широкими полномочиями.
Переворот 18 брюмера должен был обеспечить Бонапарту всю полноту власти. Конституция VIII года это и осуществила. Ш и-рочайшие полномочия были даны первому консулу. Двое других имели только право заносить в журнал заседаний свои особые мнения, после чего достаточно было окончательного решения одного первого консула.
Когда вся работа законодательных комиссий была завершена и происходило тайное голосование членами комиссий кандидатур на пост консулов, Наполеон в последнюю минуту, накануне подсчета голосов, очень ловко обошел Сиейеса. Он заявил: «Вместо

Три консула:
Бонапарт, Камбасерес и Лебрен. Современная гравюра
того чтобы считать бюллетени, дадим новое доказательство нашей признательности гражданину Сиейесу, предоставим ему право назначить трех первых должностных лиц республики; будем считать, что назначенные им лица — те самые, которых мы только что избрали» 4*. Сиейес вынужден был назвать те кандидатуры, которые были заранее намечены Наполеоном,— «сабля» подчинила себе «голову». Консулами были назначены Бонапарт, Камбасерес и Лебрен. Камбасерес, бывший член Конвента, «цареубийца» и тер-
А. Вандаль. Возвышение Бонапарта, стр. 533. При описании этой сцены Вандаль использовал «Eclaircissements inédits» Камбасереса, до сих пор не опубликованные.

Падение Первой республики
116
мидорианец, так же как и Лебрен, бывший член Учредительного собрания, были достаточно бесцветными людьми, не способными ни в чем противодействовать Бонапарту. Вся фактическая власть перешла в руки «гражданина первого консула». Сбылось предсказание Робеспьера, сделанное еще в 1792 г.: «Генералы станут надеждой и идолом нации... Если одному из этих генералов суждено будет обеспечить какую-нибудь победу, какое влияние придаст он своей партии!» 45
Смысл новой конституции определил один из ее авторов, член Института Кабанис: «Невежественный класс не будет отныне оказывать влияния ни на законодательство, ни на правительство; все делается для народа и во имя народа, ничто не делается его собственными руками и под его неразумную диктовку» (курсив наш.— Ред.) 46.
Формально республика продолжала существовать еще четыре года, но фактически уже 18 брюмера Первая республика рушилась. Во Франции установился личный, авторитарный режим Наполеона Бонапарта.
45 M. Robespierre. Oeuvres complètes, t. VIII, p. 142—143.
46 A. Вандаль. Возвышение Бонапарта, стр. 535.

3
КОНСУЛЬСТВО И ИМПЕРИЯ
БОНАПАРТ —ПЕРВЫЙ КОНСУЛ

Первые месяцы после 18 брюмера Бонапарт действовал сравнительно осторожно, лавируя между противоположными силами. Немедленно были приняты меры, которых добивались имущие классы,— сразу же был отменен принудительный заем, закон о заложниках и т. д. Смягчена была политика в отношении церкви. Железной рукой проводилась централизация административного аппарата, назначаемого сверху: во главе департаментов стали префекты и супрефекты, во главе коммун—мэры, назначаемые префектами. Выборные муниципальные органы — наследие революции — были почти полностью уничтожены. Число газет было сразу резко сокращено.
Но Бонапарт стремился еще сохранить свою республиканскую репутацию. «Ни красных колпаков, ни красных каблуков» (их носили аристократы при старом порядке),— гласила популярная тогда формула. И в эти первые месяцы, и позднее при формировании законодательных органов, при назначении префектов и т. д. Бонапарт умело привлекал не только умеренных деятелей революции, в том числе многих из изгнанных после 18 фрук-тидора, но и якобинцев, в том числе членов Комитета общественного спасения Карно, Жанбона де Сент-Андре, того же Фуше, А. Дюмона, Реаля (бывшего заместителя Шометта) и лаже единомышленника Бабефа героя Варенна —Друэ, ставшего сунрефек-том.

Консульство и Империя
US
Усиленное подчеркивание Бонапартом его преданности республике оказывало успокоительное воздействие на некоторые мелкобуржуазные слои республиканцев. Бывший член робесиьеристско-го Комитета общественного спасения Барер приветствовал переворот 18 брюмера; уже упоминавшийся нами М. А. Жюльен, близко связанный с республиканской оппозицией в Совете пятисот и сперва враждебный перевороту, уже через несколько недель высказался за поддержку первого консула: «Бонапарта могут спасти только республиканцы, и только он может спасти их» 1. В личном разговоре с Жюльеном Наполеон заявил ему: «Я хочу укрепить республику; без нее, я знаю, для меня нет ни спасения, ни славы» 2.
Бонапарт лихорадочно готовил новую военную кампанию. Война со второй коалицией не была закончена; между тем страна жаждала мира. Стремительным походом в Италию Наполеон рассчитывал вывести Австрию из состава коалиции и тем самым лишить Англию ее главной опоры на континенте. Победа была необходима Наполеону и для окончательного установления и укрепления его диктатуры. «Победа,— заявил он своему брату Жо-зефу,— даст мне возможность, как хозяину, осуществить все, что я захочу» 3.
Военные силы австрийцев были сконцентрированы тогда в северо-западной части Италии, вокруг Генуи, где блокирована была большая французская армия во главе с генералом Массена. Бонапарт поставил своей задачей нанести молниеносный удар в тыл австрийцев с целью окружения их армии.
6 мая 1800 г. Бонапарт покинул Париж. Стремительно преодолев труднейшие горные переходы, французская армия проникла в долину реки По, намного восточнее позиций австрийцев, которым она отрезала пути отступления. Уже 2 июня авангард французской армии вступил вновь в Милан. К тому времени Генуя капитулировала, но австрийскому главнокомандующему Мела-су пришлось срочно отступать, чтобы попытаться прорвать кольцо стоявшей уже у него в тылу наполеоновской армии. 14 июня 1800 г. произошло знаменитое сражение под Маренго. Наполеон, разбросавший свои силы, чтобы перехватить все возможные пути отступления австрийцев, очутился в начале сражения в невыгодном положении. Однако, услышав пушечную канонаду, к нему устремились на выручку другие части французской армии под командованием Дезе. Этот один из храбрейших французских генералов пал под Маренго. Но французам удалось одержать бли-
1 ЦПА ИМЛ, ф. 317, ед. хр. 1156.
2 Там же, ед. хр. 1147.
3 L. Madelin. Histoire du consulat et de l'Empire, v. III, p. 218.

119
Консульство и Империя
стательную победу, честь которой Наполеон целиком приписал себе. Уже 2 июля, всего через два месяца после начала кампании, Бонапарт вернулся в Париж в ореоле славы.
Австрийцы продолжали еще сопротивляться, но в декабре 1800 г. французские армии, действовавшие под командованием генерала Моро на юге Германии, нанесли австрийцам новое, на этот раз решающее поражение под Гогенлинденом.
9 апреля 1801 г. был заключен Люневильский мир, по которому австрийцы вновь изгнаны были из Ломбардии, а границы восстановленной Цизальпинской республики были расширены. Венеция оставалась еще во власти Австрии, которая теперь признала «естественные» границы Франции по левому берегу Рейна. В марте 1801 г. «составной частью» французской территории были объявлены новые департаменты по рекам Рур, Саар, Рейн. Наполеону этот успех развязал руки для более решительного курса внутренней политики.
Он использовал первый же удобный предлог для нанесения давно задуманного удара по остаткам якобинской и бабувистской оппозиции, пытавшейся сопротивляться бонапартистской диктатуре. 3 нивоза IX года (24 декабря 1800 г.), когда первый консул в карете направлялся в оперу, на него было совершено покушение. В результате взрыва погибло несколько десятков человек, но Наполеон остался невредим. Хотя Фуше, которого Бонапарт оставил министром полиции, с самого начала доказывал, что взрыв адской машины был подготовлен роялистами, первый консул сразу же возложил ответственность за это покушение на якобинцев и потребовал решительной расправы с ними *. Даже в государственном совете, состав которого был тщательно подобран Наполеоном, его требование составить список лиц, подлежащих ссылке на вечное поселение, встретило возражения, поскольку причастность якобинцев и бабувистов к покушению ничем не была подтверждена 5.
14 нивоза (4 января 1801 г.) Наполеон подписал проскрипционный список 130 активных деятелей революции, якобинцев и бабувистов, подлежавших высылке из Франции на Сейшельские о-ва, в Гвиану и т. д. Большинство высланных вскоре погибло от тропической лихорадки и тяжелых лишений. В их числе был и первый генерал-плебей участник бабувистского движения Жан Россиньоль, заявивший незадолго до своей мученической смер-
4 Fescourl. Histoire de la double conspiration. Paris, 1819; F. Masson. Les complots jacobins au lendemain de Brumaire.— «Revue des études napoléoniennes», 1922, t. 1.
6 B. M. Далин. Наполеон и бабувисты.— Люди и идеи. М., 1970, стр. 94—95.

Консульство и Империя
120
ти: «Я умер бы спокойно, если бы знал, что тиран моей родины испытает такие же страдания» 6.
Дальнейшее следствие показало полную необоснованность подозрений, на основании которых был составлен проскрипционный список. Организаторами взрыва оказались монархисты, которые и были казнены в апреле 1801 г. Но Наполеон уже добился своего. Характерно, что почти одновременно с разгромом демократов в октябре 1800 г. был пересмотрен список эмигрантов и сокращен почти вдвое: более чем 50 тыс. эмигрантов было разрешено вернуться во Францию. Расправа с якобинцами явственно обнаружила деспотические, авторитарные черты консульского режима.
После заключения Люневильского мира оставалось сломить сопротивление Англии. К этому времени Бонапарту удалось добиться сближения Франции с Россией. При ее поддержке возникла северная лига нейтральных стран, к которой присоединялись Пруссия, Швеция, Дания, и англичанам был затруднен доступ в Балтийское море. Правда, Англии удалось нанести ряд контрударов. Английская эскадра подвергла уничтожающей бомбардировке Копенгаген и обеспечила этим выход в Балтику. В марте 1801 г.,— по всей видимости, не без содействия английских дипломатов — был убит Павел I, и начинавшемуся русско-французскому сближению был положен конец 7.
Но Англия все же оставалась изолированной. Экономические затруднения, вызывавшие серьезные волнения в народных массах, усилили позицию тех, кто считал возможным попытаться наладить мирные отношения с наполеоновской Францией. 26 марта 1802 г. в Амьене был подписан мирный договор. Условия мира были безусловно выгодны для Франции. Англия молчаливо признавала все перемены на континенте: присоединение Бельгии, рейнских провинций, образование Батавской и Цизальпинской республик. Она согласилась вернуть почти все захваченные ею французские и голландские колонии. Наполеон принял обязательство уйти из Неаполя, но Англия должна была эвакуировать Мальту. Для Англии, как показало дальнейшее развитие, это был только вынужденный шаг. При первой же возможности она вернулась к своей прежней политике. С другой стороны, внешняя, а в особенности внутренняя политика первого консула не содействовали продлению этой драгоценной мирной передышки.
Уже в 1800 г. в разговоре с одним из организаторов переворота 18 брюмера, Редерером, Наполеон заявил: «Француз-
6 У. Destrem. Les déportations du consulat. Paris, 1878.
7 Об этой попытке франко-русского сближения см. А. 3. Манфрел- Наполеоч Ьонапарт. М.. 1971, стр. 331 — 374.

121
Консульство и Империя
ским народом могу управлять только я. Я убежден, что никто, кроме меня... не может сейчас править Францией»8- На письмо претендента на престол (будущего Людовика XVIII), предлагавшего Наполеону передать власть Бурбонам, Наполеон ответил: «Вы не должны желать своего возвращения во Францию — вам пришлось бы шествовать по сотням тысяч трупов» . Но этот гордый отказ повторить то, что сделал генерал Монк в Англии, вернувший после революции власть Стюартам, объяснялся не республиканскими убеждениями Бонапарта. У него были совсем другие планы.
Конституция VIII года ограничила консульские полномочия десятилетним сроком. В знак «признательности за заключение мира» был проведен плебисцит по вопросу о назначении Наполеона пожизненным консулом, с правом назначения своего преемника. Только 8374 (а в Париже всего лишь 80 из 60 тыс.) голосовавших высказались против этого предложения, после чего сенат 10 термидора X года (29 июля 1802 г.) постановил: «Французский народ назначает и сенат провозглашает Наполеона Бонапарта пожизненным первым консулом. Статуя мира запечатлеет для будущих поколений признательность нации» 10.
Вся социально-экономическая политика Консульства совершенно отчетливо проводилась в интересах буржуазии и имущего крестьянства. Социальные завоевания буржуазной революции неукоснительно отстаивались Наполеоном. Но так же последовательно он стремился к ликвидации всех ее демократических преобразований. Этим определялась и его политика в отношении церкви. Термидорианский Конвент и Директория в этой области оставались на позициях буржуазного свободомыслия — церковь по-прежнему была отделена от государства; революционное законодательство в этих вопросах в общем сохранялось, а с папством велась решительная борьба. Но Наполеон не случайно уже во время своего первого итальянского похода вел осторожную политику в отношении Рима и папы. Став первым консулом, он взял решительный курс на примирение с католической церковью и, в частности, с папой.
Наполеон учитывал, что во французской деревне, в огромной своей массе религиозной, эта политика будет популярна. Он высоко ценил также роль церкви в поддержании основ буржуазного общества. «Общество не может существовать без неравеи-
8 P. L. Roederer. Oeuvres, v. III. Paris, 1854, p. 332.
9 «Correspondance de l'empereur Napoléon 1», v. I—XXVIII. Paris, 1858—1869 (далее «Correspondance»), v. VI, N 5090.
10 Collection complète des lois, décicts, ordonnances... par J. B. Duvergier. Paris, 1824, v. 1, p. 205.

Консульство и Империя
122
ства состояний,— утверждал он в беседе с тем же Редерером,— а неравенство состояний не может существовать без религии. Когда один человек умирает с голоду рядом с другим, у которого все в избытке, он не может согласиться с этим различием, если нет власти, которая говорит ему: «Этого хочет бог. Нужно, чтобы в мире существовали бедные и богатые...» Я вижу в религии не тайну воплощения, а тайну общественного строя; она связывает идею равенства с небом, и только это мешает тому, чтобы богач не оказался зарезанным бедняком» п.
После длительных переговоров с Ватиканом 16 июля 1801 г. был подписан конкордат с папой. Католическая религия вновь признавалась религией «большинства французов»; отделение церкви от государства уничтожалось, государство вновь брало на себя оплату священников; полностью восстанавливалось свободное отправление культа. Конкордат означал признание власти первого консула со стороны опаснейшего противника — церкви. При этом интересы наполеоновского государства были полностью защищены: кандидатуры на пост епископов должны были выдвигаться государством, и только инвеституру они получали от папы. Зато церковь отказывалась от каких бы то ни было претензий на конфискованные и распроданные в годы революции церковные владения. Интересы приобретателей национальных имуществ — одной из главных опор наполеоновского режима — были твердо гарантированы.
Это примирение папы с Наполеоном после долгих лет борьбы церкви против французской революции, несомненно, содействовало укреплению Консульства. Недаром Наполеон говорил: «Я восстанавливаю религию для себя» 12. Почти одновременно было принято решение об образовании «почетного легиона» — первая мера Наполеона к созданию «демократического дворянства».
Весь этот курс отталкивал от Наполеона некоторые буржуазно-либеральные круги, поддерживавшие сперва переворот 18 брюмера. Трибунат демонстративно избрал своим председателем Шап-пуи, автора исследования о культах, враждебного католицизму; в состав сената введен был конституционный епископ Грегуар, видный деятель революции, противник Ватикана. Оппозиционные настроения были сильны в кругах сторонников Сиейеса, среди части генералов.
Но Бонапарт, упоенный военными успехами, чувствовал себя уже в силах «закрыть рот» оппозиции. Под предлогом очередного обновления была произведена чистка трибуната — из него были удалены все виднейшие представители либеральной оппо-
11 P. L. Roederer. Oeuvres, v. Ill, p. 335.
12 L. Madelin. Histoire du consulat et de l'Empire, v. IV, p. 167.

123
Консульство и Империя
зиции — Бенжамен Констан, Шенье, Ж.-Б. Сэй и др. Сиейес вынужден был фактически отказаться от всякой активной политической деятельности. «Пусть он зажжет свечу в соборе Парижской богоматери,— презрительно заявил Наполеон,— за то, что так счастливо отделался» 13. «Заговор всех неудавшихся Бонапартов» (по меткому определению Сореля 14) в военной среде Наполеон подавил так же решительно; некоторые его участники были репрессированы или уволены в отставку; другие, в том числе такие видные генералы, как Макдональд, Брюн, Ланн, были назначены дипломатическими представителями и таким образом временно удалены из Франции.
Одновременно с провозглашением Бонапарта пожизненным консулом был внесен ряд существенных изменений в конституцию. Они еще более урезывали парламентаризм: состав трибуната уменьшался до 50 человек, и возможности свободной дискуссии в нем были крайне ограничены. Сенат получал право издания «сенатус-консультов» — чрезвычайных законов, не подлежащих обсуждению трибунатом. Ему предоставлено было также право роспуска законодательных собраний и внесения изменений в конституцию. Урезаны были и прерогативы государственного совета; право обсуждения мирных договоров было передано вновь созданному «личному совету» при первом консуле.
Все значение для будущих судеб Франции этих ограничений, вернее, фактической ликвидации политической демократии и усиливавшегося самовластия Наполеона, стало, однако, ясным только позднее. Оппозиционные настроения, так быстро и решительно подавленные Наполеоном, были распространены пока еще только в очень незначительных слоях — среди недовольных «брю-мерианцев», среди уцелевших якобинцев, ушедших в подполье. Среди подавляющего большинства французского народа, особенно среди буржуазии и крестьянства, авторитет и личная популярность первого консула были еще чрезвычайно велики. Этому содействовали Люневильский и Амьенский договоры, обеспечивавшие стране мирную передышку, подписание конкордата, установление свободы религии, ликвидация Вандеи и шуанства, экономический подъем в стране.
Этому немало содействовала и выработка гражданского кодекса, закрепившего правовые основы победившего буржуазного общества. «Моя слава,— говорил Наполеон,— не в том, что я выиграл сорок сражений... То, что будет жить вечно, это мой гражданский кодекс» 15. Кодекс был, действительно, образцом
13 «Correspondance», v. VII, N 5922.
14 A. Sore/. L'Europe et la Révolution française, v. VI. Paris. 1903, p. 215. ,5 £. Madelin Histoire du consulat et de l'Empire, v. IV, p. 207.

Консульство и Империя
124
наиболее передового для того времени прогрессивного буржуазного законодательства. В основу его была положена идея неприкосновенности частной собственности. «Право собственности,— утверждал один из его авторов, Порталис, изгнанный в фрукти-доре и ставший при Наполеоне министром,— основное право, на котором покоятся все общественные учреждения, столь же драгоценное для каждого человека, как и его жизнь».
Эту точку зрения полностью разделял Наполеон, подчеркнувший на одном из заседаний государственного совета «необходимость умножить число собственников, являющихся твердой опорой безопасности и спокойствия государств» 16.
Наполеон настаивал на всяческом усилении элементов патернализма и авторитаризма при определении семейно-правовых отношений. Считая, что всякому обществу необходим глава, а в семье главой является муж, Наполеон добился того, что кодекс закрепил за счет ограничения прав жены и детей власть супруга и отца. Ему вверялось распоряжение всем имуществом. Свадьба могла состояться лишь по разрешению родителей. Вопросы наследства регулировал только отец.
«Гражданский кодекс» вводился в большинстве стран, которые были оккупированы французскими войсками, в частности в Рейнской провинции. Он, действительно, пережил Наполеона. Энгельс в 70-х годах XIX в. охарактеризовал его как «единственный современный буржуазный кодекс, имеющий своей основой социальные завоевания великой французской революции, которые этот кодекс переводит на юридический язык...» 17 В этой области, как почти и во всем своем социальном законодательстве, Наполеон выступал как наследник принципов великой буржуазной революции, хотя он и попирал все ее демократические завоевания.
ПРОВОЗГЛАШЕНИЕ ИМПЕРИИ
Непрестанное расширение личной власти Наполеона усиливало враждебное отношение к «корсиканскому выскочке» «законных» глав феодально-абсолютистских монархий в Центральной и Восточной Европе, скрепя сердце согласившихся на его признание, но жаждавших реванша. Вся внешняя политика первого консула содействовала развитию этих реваншистских планов. Наполеона уже не устраивала политика «естественных границ». Он
16 Locrc. Esprit du Code Napoléon. Paris, 1805—1808, v. III, p. 99.
17 К. Маркс ii Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 111.

125
Консульство и Империя
довольно бесцеремонно хозяйничал в Италии: к Цизальпинской республике был присоединен ряд государств, а Пьемонт, вопреки оппозиции России, был оккупирован в сентябре 1802 г. Наполеон вмешался во внутреннюю борьбу швейцарских кантонов, выступая в роли «посредника», и фактически превратился в «протектора» Гельветической республики.
Не довольствуясь левым берегом Рейна, он стал активно вмешиваться в германские дела. При его содействии в феврале 1803 г. был проведен акт о «рецессии». Уничтожались — и это, несомненно, имело большое прогрессивное значение — десятки мелких конфессиональных и княжеских владений. Благодаря французскому вмешательству округлялись владения как раз тех преимущественно южногерманских курфюрстов в Баварии, Вюртемберге, Бадене и др., которые выступали уже как наполеоновские союзники.
Бонапарт попытался также возобновить колониальную экспансию Франции. Еще до заключения Амьенского мира была послана военная экспедиция на Сан-Доминго. «Черный консул» Тус-сен-Лувертюр обманным способом был пленен и отправлен во Францию, где и умер. Декретом 1802 г. было восстановлено рабовладение в большинстве французских колоний. Наполеон стремился также усилить французское влияние на территории Северной Америки — Испания уступила ему Луизиану. Правда, вся эта политика оказалась неудачной — французская экспедиционная армия на Сан-Доминго, очень ослабленная из-за тропических болезней, была разбита; Луизиану в конце концов Наполеону пришлось продать.
Все эти попытки, активность на Ближнем Востоке чрезвычайно встревожили Англию, где и без того усилились круги, требовавшие возобновления войны. Английская дипломатия усердно стремилась к восстановлению антифранцузской коалиции. Англичане упорно отказывались, вопреки условиям Амьенского договора, очистить о-в Мальту, провоцируя разрыв мирного договора. Наполеон стремился превратить этот отказ в повод для обострения отношений. «Мне казалось,— писал английский посол после одной из сцен, устроенных ему первым консулом,— что я слышу драгунского капитана, а не главу одного из самых сильных государств в Европе» |8. В марте 1803 г. во время бурной сцены при дворе в присутствии всех дипломатических представителей Наполеон заявил английскому послу: «Мальта или война». В мае посол покинул Париж. Военные действия с Англией возобновились; мирная передышка закончилась.
18 A. Sorel. L'Europe et la Révolution française, v. VI, p. 272.

Консульство и Империя
126
Уже в конце 1803 г. Наполеон создал военный лагерь в Булони, где была сконцентрирована сильная армия, предназначенная для высадки в Англии. Успех этой экспедиции зависел от французского флота. «Если вы сделаете меня хозяином Па-де-Кале на три дня,— писал Наполеон французскому адмиралу Вильне-ву,— я положу конец судьбам и существованию Англии» 19. Но даже такого кратковременного перевеса в проливах французский флот, численно и качественно намного уступавший английскому, никак не мог обеспечить Наполеону. Когда уже позднее, осенью 1805 г., соединившись с испанской эскадрой, тот же Вильнев, уступая настойчивым требованиям Наполеона, попытался вступить в бой с англичанами, он потерпел под Трафальгаром (21 октября 1805 г.) самое сокрушительное поражение: из 33 франко-испанских судов уцелело только 9, и наполеоновская Франция раз и навсегда лишилась возможности вести активные военно-морские операции. Слабость Франции на море лишала Наполеона возможности осуществить десант в Англии, но и Англии в 1803— 1804 гг. не удалось еще приобрести надежных континентальных союзников, без чего она не могла нанести удара на суше.
Политика Наполеона облегчила, однако, Англии формирование новой, третьей коалиции. На том пути, которым Наполеон, «дес-пот по натуре, прирожденный самодержец» , шел к установлению своего полного единовластия, он сделал в 1804 г. решающий шаг.
В начале этого года было раскрыто существование роялистского заговора с целью похищения, а возможно, и убийства Наполеона. Для этого из Англии была переброшена сильная роялистская группа во главе с активным участником вандейско-го движения Жоржем Кадудалем. К этой группе вскоре присоединился и генерал Пишегрю, бывший в молодости, когда Наполеон воспитывался в военном училище, его преподавателем, выдвинувшийся во время революционных войн, председатель Совета пятисот, изгнанный после 18 фруктидора и бежавший в Англию. В Париже Пишегрю связался с генералом Моро, давним соперником Наполеона, проживавшим в столице в полуопале.
Следствие по этому делу Наполеон поручил своему самому доверенному лицу, уже упоминавшемуся нами Реалю. В результате Кадудаль и ряд его сообщников, покушавшиеся на жизнь первого консула, были казнены, Пишегрю удавился в тюремной камере. Моро был осужден на два года, которые заменены были ему изгнанием. Моро уехал в Соединенные Штаты.
19 «Correspondance», v. XI, N 9022.
20 £. В. Тарле. Наполеон. М., 1957, стр. 112.

127
Консульство и Империя
В разгаре следствия Наполеону сообщили о подозрительных действиях на границе одного из эмигрантов, герцога Энгиенско-го, якобы намеревавшегося вторгнуться на территорию Франции. Не считаясь с нормами международного права, Наполеон предписал похитить герцога Энгиенского, находившегося на территории нейтрального Баденского герцогства. 20 марта 1804 г. он был доставлен в Венсенский замок, под Парижем, и по приговору военного суда в ту же ночь расстрелян.
В напряженной обстановке, созданной заговором Кадудаля — Пишегрю против первого консула и казнью герцога Энгиенского, второй консул Камбасерес поставил в государственном совете вопрос о том, не следует ли сделать правительство Франции «наследственным». 3 мая 1804 г. трибунат высказался за назначение Наполеона императором и установление наследственной власти. Вслед за этим, 10 флореаля XII года (18 мая 1804 г.) был принят «сенатус-консульт», которым «во имя славы и благоденствия республики» сенат провозгласил Наполеона «императором французов». Плебисцит утвердил решение сената — только 2579 человек высказалось против. Не довольствуясь этим, Наполеон добился своей торжественной коронации в Париже 2 декабря 1804 г. римским папой. В последний момент Наполеон сам возложил корону на себя, а затем на свою жену, Жозефину Бо-гарне, вдову казненного в годы якобинской диктатуры генерала Богарне. «О, если бы наш отец мог нас увидеть», — сказал своему брату Жозефу упоенный торжеством Наполеон. Его мечта о «новой династии» свершилась.
Провозглашение империи сопровождалось назначением шести «высших сановников»: «архиканцлером» стал бывший второй консул Камбасерес; «архиказначеем» третий консул Лебрен; «великим избирателем» назначен был Жозеф Бонапарт; «коннетаблем» — другой его брат Луи; испытанный кавалерист Мюрат, женатый на сестре Наполеона, стал даже «великим адмиралом». Ближайшие военные сподвижники Наполеона получили титул маршала. На смену сравнительно скромному консульскому двору пришел пышный императорский двор с придворными дамами, пажами, даже новой одеждой, расшитой золотыми пчелами на фоне алого бархата. У людей, веривших раньше республиканизму Наполеона, этот окончательный поворот вызвал глубокое разочарование и возмущение. Бетховен, собиравшийся посвятить Наполеону свою «Героическую симфонию», вычеркнул его имя и посвятил ее «памяти великого человека». Для Бетховена, как и для других демократов Европы, Наполеон был уже великим человеком только в прошлом, когда он еще в какой-то мере служил революции.
Казнь герцога Энгиенского вызвала бурю возмущения при дворах европейских монархий, в частности России, заявившей реши-

Консульство и Империя
128
тельный протест. Уже в конце 1804 г. русский посол покинул Париж. Провозглашение империи вызвало еще большее негодование.
28 мая 1805 г. Бонапарт был провозглашен в Милане итальянским королем, он возложил на себя железный венец ланго-бардских королей, которым был коронован и Карл Великий.
В этих условиях формирование третьей коалиции чрезвычайно ускорилось. В апреле 1805 г. было заключено соглашение между Англией и Россией. В августе к ним присоединилась и Австрия. Одновременно переговоры о вхождении в коалицию велись и с Пруссией.
Выжидать нападения своих противников было не в привычках Наполеона. Быстрыми маршами армия, называвшаяся теперь «великой армией», устремилась из Булонского лагеря в южную Германию. 25 сентября 1805 г. началась новая наполеоновская кампания, одна из самых блестящих в его военной карьере.
Наполеон стремился разгромить австрийцев до того, как русские войска появятся на австрийской территории. Это ему удалось. Уже 16 октября крупнейшая австрийская армия под командованием генерала Мака была окружена под Ульмом и потеряла одними пленными около 50 тыс. человек. 14 ноября была занята Вена, причем австрийцы не взорвали даже мосты через Дунай.
Французы двинулись навстречу русской армии, которой австрийцы не могли уже оказать значительной поддержки. 2 декабря 1805 г. состоялось генеральное сражение под Аустерлицем. При русско-австрийской армии находились оба императора, Александр I и Франц II, жаждавший реванша за Ульм. Наполеон действовал как тонкий психолог; он создал впечатление, что стремится уклониться от боя, собирается отступать и испытывает растерянность. Его противники попали в ловушку: их диспозиция оказалась именно такой, какой хотел Наполеон. Русские и австрийские войска спустились с важнейших Праценских высот, господствовавших над полем сражения, Наполеон легко овладел ими и создал угрозу окружения всей коалиционной армии, которая вынуждена была поспешно отступить. «Этот вечер самый прекрасный в моей жизни»21,— заявил он, объезжая поле сражения. «Вам достаточно будет сказать: «Я был под Аустерлицем»,— писал он в приказе своим солдатам,— чтобы вам ответили — вот храбрец!» 22.
Венский двор немедленно капитулировал. Уже 26 декабря был подписан Пресбургский мир. На этот раз Австрия лишилась Ве-
21 A. Sorel. L'Europe et la Révolution française, v. VI, p. 519.
22 «Correspondance», v. XI, N 9537.

ФРАНЦУЗСКАЯ ИМПЕРИЯ ПРИ НАПОЛЕОНЕ I И ЕЕ КРУШЕНИЕ

129
Консульство и Империя
неции и всех бывших владений Венецианской республики на Адриатическом побережье — Истрии, Далмации и т. д. За счет австрийских владений была значительно расширена территория южногерманских союзников Наполеона — Баварии, Вюртемберга; главам этих государств был присвоен королевский титул.
Под явным впечатлением тяжелой неудачи под Аустерлицем скончался 23 января 1806 г. Уильям Питт, главный и наиболее упорный противник Наполеона. В состав нового английского правительства вошел сторонник мира с Францией Фокс, возглавивший министерство иностранных дел. Никогда еще шансы на мир с Англией не были так велики; переговоры о мире начаты были и с Россией.
БЛЕСК И НЕУДАЧИ ИМПЕРИИ
В декабре 1805 г. Наполеон издал знаменитый эдикт: «Королевская династия в Неаполе перестала править». С Неаполя начинается политика насаждения так называемых «наполеонидов». Королем обеих Сицилии стал старший брат Наполеона Жозеф, хотя его власть распространялась только на Неаполь, а о-в Сицилия, куда бежали неаполитанские Бурбоны, находился под бдительной охраной английского флота.
В июле 1806 г. создается Рейнская конфедерация из шестнадцати германских государей, поддерживавших Наполеона, ставшего «протектором» этой новой лиги. Центром конфедерации становится Франкфурт, и во главе ее был поставлен Карл Дальберг, бывший майнцский епископ, ставший «князем-приматом», великим герцогом франкфуртским. Все государи, вошедшие в состав Рейнской конфедерации, вышли из Священной римской империи германской нации. 6 августа 1806 г. Франц II отрекся от этого титула, которым австрийские императоры владели на протяжении столетий.
Так же бесцеремонно Наполеон стал хозяйничать и в Голландии — в том же 1806 г. Батавская республика была уничтожена и голландским королем стал другой брат Наполеона — Луи. Несколько новых государств Наполеон выкроил и для своей старшей сестры Элизы, и для своих приближенных. Мюрат стал великим герцогом Берга (на территории Германии), Талейран — князем Беневентским, начальник генерального штаба, маршал Бертье — князем Невшательским, маршал Бернадот, родственник Наполеона, получил Понтекорво и т. д.
Но Понтекорво и Беневент считались владениями папы, и это вызвало новый конфликт, на этот раз с римским папой, на светские владения которого Наполеон явно начинал претендовать
S История Франции, т. 11

Консульство и Империя
130
Пий VII отказался признавать Жозефа неаполитанским королем и по-прежнему претендовал на Беневент и Понтекорво. Это вызвало грозное предупреждение Наполеона: «Ваше святейшество является сувереном Рима, но я являюсь его императором».
Льстивое заявление одного из наполеоновских приближенных: «Пусть западная империя возродится в империи Наполеона такой, какой она была при Карле Великом,— в составе Италии, Франции и Германии» 23,— соответствовало всей политике Наполеона. Это не могло не встретить решительного сопротивления. К тому же смерть Фокса в сентябре 1806 г. ускорила разрыв мирных переговоров с Англией. В том же сентябре долго колебавшийся прусский король предъявил Наполеону ультиматум, требуя очищения германской территории. Так возникла новая, четвертая коалиция, главными участниками которой были Англия, Россия и Пруссия.
После побед Фридриха II в XVIII в. прусская армия считалась одной из сильнейших в Европе, и руководители новой коалиции возлагали на нее большие надежды. Однако Наполеон со свойственной ему быстротой, решительностью и смелостью обрушился и на этого противника. 25 сентября 1806 г. он выехал из императорского замка в Сен-Клу и 3 октября прибыл в армию. Уже 14 октября в один и тот же день под Иеной, где руководил сам Наполеон, и под Ауэрштадтом, где командовал один из его лучших маршалов, Даву, произошли два сражения, в которых пруссаки были буквально раздавлены. 27 октября французы вступили в Берлин. 7 ноября сдалась последняя крупная прусская армия генерала Блюхера. Одна за другой без всякого сопротивления сдавались считавшиеся неприступными прусские крепости. Не занятой французами осталась только небольшая часть Восточной Пруссии, которую удалось удержать лишь благодаря русским войскам. «Наполеон дунул, и Пруссии не стало»,— писал впоследствии Генрих Гейне. Иена была позорнейшей страницей прусской военной истории. «Лучше сто раз умереть, чем пережить это вновь»,— писал прусский фельдмаршал Гнейзенау.
Аустерлиц и Иена, кампании 1805—1806 гг являлись, несомненно, свидетельством замечательного военного дарования Наполеона, по мнению Е. В. Тарле, «величайшего военного гения мировой истории»24. Но одним блестящим военным талантом Наполеона нельзя объяснить его победы. «Великая армия» пользовалась преимуществами нового способа ведения войны, который «появился на свет в ходе американской войны за независимость, французских революционных войн и благодаря самому Наполео-
23 Ed. Driault. La politique extérieure de premier Consul. Paris, 1910, p. 160.
24 E P Тарле.. Наполеон, стр. 5.

131
Консульство и Империя
ну»25. Наполеоновская армия в 1805—1806 гг. все еще была в основном крестьянской армией, сохранившей всю свою ненависть к феодализму, с новым командным составом, в значительной степени пополнявшимся выходцами из народных низов. Маршал Мю-рат был сыном трактирщика, Ней — сыном бочара, отец маршала Ожеро был лакеем, отец одного из наиболее прославленных маршалов, Ланна, был конюшим, а сам он в молодости был подмастерьем-маляром, Лефевр начал военную службу как простой солдат, а другой маршал, Виктор, был барабанщиком. Правда, наполеоновские войны приобретали все более захватнический, агрессивный характер, и последствия этого не замедлили сказаться. Но все же на полях Аустерлица и Иены столкнулись армии крепостнических монархий, основанные на палочной муштре, с армией страны, где феодализм был полностью уничтожен, а все благодетельные последствия буржуазной революции не могли еще быть искоренены наполеоновским деспотизмом.
Вслед за осенними победами 1806 г. Наполеона ждали, однако, серьезные испытания. Мирные переговоры с Россией были прекращены, и русская армия продолжала свои военные действия. На территории польских и восточнопрусских земель принципы военной стратегии Наполеона все больше оказывались неприменимыми. Коммуникации «великой армии» растягивались, снабжение ее становилось затруднительным. Закончить кампанию молниеносным ударом, как привык Наполеон, было в таких условиях невозможно. Более того, в сражении под Прейсиш-Эйлау (февраль 1807 г.) Наполеон, хотя он лично руководил боем, не сумел добиться победы. Правда, и русский командующий генерал Беннигсен, посылая в Петербург победную реляцию, грешил против истины. Фактически сражение окончилось вничью, но для Наполеона такой результат был равносилен поражению. К тому же французы понесли тяжелые потери. Хотя Наполеон с присущей ему холодной невозмутимостью настаивал на том, что потерям под Эйлау не следует придавать серьезного значения, но этот исход боя был для него первым серьезным предупреждением.
Военный механизм наполеоновской монархии действовал еще, однако, исправно. К «великой армии» были подтянуты резервы, подвезена артиллерия, боеприпасы, продовольствие. 14 июня 1807 г. под Фридландом Наполеону удалось нанести Беннигсену тяжелое поражение. Французская армия стояла у границ России.
Продолжать войну в этих условиях, при отсутствии союзников на континенте, казалось русским правящим кругам очень рискованным. Но и Наполеон страшился переходить Неман. Обе стороны
25 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 10, стр. 559.
5*

Консульство и Империя
132
охотно вступили поэтому в мирные переговоры. 24 июня на плоту в Тильзите состоялась знаменитая встреча Александра I и Наполеона. Недавние противники обняли друг друга. 7 июля в Тильзите был подписан договор, оформивший франко-русский союз. Казалось, что Наполеон достиг зенита славы. Позднее, уже па о-ве Святой Елены, генерал Гурго спросил Наполеона, когда он чувствовал себя наиболее счастливым; Наполеон ответил: «Возможно, что это было в Тильзите»26.
Пруссии Наполеон продиктовал в Тильзите самые тяжелые условия «унизительного мира», как характеризовал его В. И. Ленин27. Он собирался вовсе уничтожить Пруссию как самостоятельное государство и уступил только по настоянию Александра I. Пруссия была лишена всех своих владений к западу от Эльбы. Из этих земель и Ганновера, отнятого у английского короля, Наполеон создал новое королевство. Вестфальское, во главе которого был поставлен его брат Жером. Из отнятых у Пруссии бывших польских земель было создано Великое герцогство Варшавское во главе с союзником Наполеона саксонским королем. Пруссия должна была уплатить тяжелую контрибуцию и, в случае необходимости, так же, как и Рейнская конфедерация, поставлять во французскую армию военные контингенты. До уплаты контрибуции прусские крепости были оккупированы французскими войсками.
От России Наполеон не требовал никаких территориальных уступок. Она отказалась только от споих средиземноморских позиций — эвакуировала Катарский порт и Ионические о-ва, но к России переходил Белостокский округ. Наполеон обязался поддержать Россию и против Швеции, и против Турции (хотя и твердо решил не уступать России ни Константинополь, ни проливы). Россия давала ему со своей стороны чрезвычайно важное обязательство — поддержать его в борьбе с Англией и присоединиться к континентальной блокаде 28.
м Courgaud. Journal, v. И. Paris, 1899, p. 55.
27 Накануне заключения Брест-Литовского мирного договора в 1918 г. Ленин неоднократно возвращался к оценке Тильзитского мира — см. его статью «Несчастный мир» (ß. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 35, стр. 382—383); см. также «Ленинский сборник», т. XII.
28 Для истории тильзитских переговоров сохранила свое значение работа А. Вандаля «Наполеон и Александр I», т. I (рус. пер.— СПб, 1910). Новейшая публикация русских дипломатических Документов этого периода — «Внешняя политика России XIX — начала XX в.», серия 1-ая (1801 — 1815), т. III, М., 1963; см. также: В. Сироткин. Тильзитский мир.— «Французский Ежегодник. 1963». М., 1964; А. М. Станиславская. Русско-английские отношения и проблемы Средиземноморья (1798—1807). М., 1962.

133
Консульство и Империя
Для Наполеона это присоединение и последовавшее за ним объявление Россией войны Англии (31 октября 1807 г.) имело крупнейшее значение. Разгром французского флота под Трафальгаром вынуждал Наполеона отказаться от какой-либо надежды на возможность высадки десанта в Англии. Разгромив Австрию и Пруссию, Наполеон пытался теперь сломить своего главного и непримиримого противника путем экономического удушения. 21 ноября 1806 г. Наполеон подписал в Берлине знаменитый декрет о континентальной блокаде. До того, и в период революционных войн, и при Консульстве, Франция закрывала Англии возможность ввоза товаров в свои собственные пределы. Сейчас, овладев значительной частью Европейского континента, Наполеон поставил своей задачей закрыть для Англии весь европейский рынок. «Британские острова объявляются в состоянии блокады. Всякая торговля и всякие сношения с британскими островами запрещены... Никакое судно, идущее прямо из Англии или из ее колоний... не будет принято ни в один порт»,— гласил берлинский декрет 29.
Англия ответила на него контрмерой. Используя свое господство на морях, она в свою очередь объявила Франции экономическую войну. «Королевскими приказами» 1807 г. всем нейтральг ным странам запрещалась торговля с Францией и ее союзниками; каждому судну предписывалось заходить в английский порт и там вносить соответствующую пошлину. В ответ на это Наполеон двумя декретами, подписанными в Милане (23 ноября и 17 декабря 1807 г.), предупредил, что каждое нейтральное судно, подчинившееся этим приказам, будет рассматриваться как английское со всеми вытекающими из этого последствиями — оно может быть захвачено в открытом море, а в случае захода во французские или союзные порты его груз подлежит конфискации. Еще позднее (в 1810 г.) по Трианонскому декрету для борьбы с ввозом английских колониальных товаров, по-прежнему провозившихся под видом товаров нейтральных стран, Наполеон уста-
29 «Correspondance», v. ХШ, № 11283. Одним из первых исследований в мировой исторической литературе, посвященных континентальной блокаде, явилась до сих пор сохранившая свое значение книга Е. В. Тарле «Континентальная блокада. Исследования по истории промышленности и внешней торговл»; Франций в эпоху Наполеона I» (1-е изд.— 1913 г.).— Соч., т. III. М., 195Ö); он же. Экономическая жизнь королевства Италии в царствование Наполеона I (1-ое изд.— 1916 г.).— Соч., т. IV. Из новейшей литературы см.: М. Ф. Злотников. Континентальная блокада и Россия. М., 1967; M. Dunan. Napoléon et l'Allemagne (1806—1810). Le système continental et les débuts du royaume de Bavière. Paris, 1949; F. Crouzet. L'économie britannique et le Blocus continental (1806—1813), t. 1—2. Paris, 1958; см. также: A. Л. Нарочницкий. Об историческом значении континентальной блокады.— «Новая и новейшая история», 1965, № 6.

Консульство и Империя
134
новил неслыханно высокие тарифы на них, т. е. по существу попытался закрыть европейский рынок не только для английских, но и для каких бы то ни было колониальных товаров вообще.
Континентальную блокаду, как совершенно правильно отмечал Е. В. Тарле, было бы неправильно рассматривать только как «шахматный ход французского императора в борьбе против смертельного врага» 30. Она была продолжением той почти столетней войны, которую вели между собой Англия и Франция в XVIII в. в интересах прежде всего своей торговой и промышленной буржуазии. Это была борьба за мировое экономическое первенство, за колониальную гегемонию, за господствующее положение на Европейском континенте, в Северной Америке и в Индии. Закрывая французский и европейский рынок для английских промышленных товаров, Наполеон действовал, несомненно, в интересах французской промышленной буржуазии, извлекшей из этой политики немедленные и очень существенные выгоды.
Однако также очевидно, что в эту политику континентальной блокады, на первых порах встречавшую полную поддержку буржуазии, Наполеон привносил авторитарные черты, продиктованные его аннексионистской политикой, в результате чего континентальная блокада в какой-то мере шла в ущерб французской экономике. Например, трианонский тариф тяжело отразился не только на всем населении Франции и ее союзников, лишившихся таких предметов потребления, как сахар, чай, кофе и т. д., ио и на самых передовых отраслях тогдашней индустрии, прежде всего текстильной, из-за исчезновения хлопка и красителей. Кроме того, континентальная блокада, проводимая со всей присущей Наполеону решительностью, упорством и беспощадностью, все больше увлекала его по роковому пути новых аннексий и войн. Это прежде всего сказалось в его политике на Пиренейском полуострове.
Успех континентальной блокады зависел от того, будут ли Европа и все ее побережье герметически закрыты для английских товаров. Тильзит вселял в Наполеона надеж/iy на то, что Англии будет закрыт доступ в Балтийское море и что она лишится жизненно важных для нее предметов русского, прусского и польского экспорта — хлеба, льна, пеньки, полотна и корабельного леса, от поставок которых зависело английское судостроение. Но теперь Наполеону казалось важным распространить свое влияние и на Пиренейский полуостров и лишить Англию португальских и испанских портов.
Уже в 1807 г. по тайному соглашению с испанским правительством и его главой фаворитом испанской королевы пресловутым
зи £. В. Тарле. Континентальная блокада — Соч., г. Ш, стр. 21.

«jJm&fe

Восстание
2 мая 1808 I. в Мадриде. Гойя.
«князем мира» Годоем в Португалию были введены французские войска. Когда командовавший ими генерал Жюно не принял достаточно энергичных мер для проведения континентальной блокады, император обрушился на него (хотя Жюно был его любимцем и сопутствовал Наполеону на протяжении его жизни, начиная с Тулона): «Этим вы делаете завоевание Португалии беспо-
лезным; я только для этого ее и завоевал»
31
Е. В. Тарле. Соч., т. II!, стр. 546.

Консульство и Империя
136
Не довольствуясь, однако, Португалией, Наполеон решил подчинить себе и Испанию. Воспользовавшись внутренними распрями в стране — столкновением между королем Карлом IV и его сыном, будущим Фердинандом VII, восстанием в Мадриде, приведшим к свержению короля и Годоя,— Наполеон добился, не прибегая к оружию, важных для себя результатов. В Байонне, на франко-испанской границе, куда он пригласил всех членов испанской королевской семьи, он сумел повести дело таким образом, что и Карл, и Фердинанд отказались от трона и затем были подвергнуты почетному заключению в различных французских замках. На испанский престол был посажен брат Наполеона Жозеф, торжественно въехавший 20 июля 1808 г. в Мадрид. Вместо него неаполитанским королем стал маршал Мюрат (бывший к тому времени великим герцогом Берга).
Считая испанскую монархию совершенно разложившейся, Наполеон не предполагал натолкнуться на какое-либо серьезное сопротивление. Но его ожидала полная неожиданность — он встретил «героическую мощь народа, внезапно воспрянувшего от долгого сна и словно под действием электрического тока ринувшегося в Лихорадочную деятельность» ?'2. В Испании наполеоновской армии впервые пришлось столкнуться с массовым народным восстанием, отстаивавшим независимость своей страны. Повсеместно стали возникать партизанские отряды В июле 1808 г. всю Европу, точно оцепеневшую и придавленную наполеоновским господством, облетело совершенно неожиданное известие — как раз за несколько дней до вступления Жозефа в Мадрид испанцы под Байлгном окружили и вынудили к капитуляции целую французскую дивизию под командованием генерала Дюпона.
Это было первое поражение, нанесенное, как казалось, совершенно непобедимой армии. Ободренные этим, англичане в августе 1808 г. высадили свои войска в Португалии и в свою очередь нанесли поражение французам. 30 августа Жюно подписал соглашение о капитуляции, правда на более почетных условиях: французской армии было сохранено оружие, она была полностью эвакуирована и сохраняла право принимать участие в военных действиях. Но Португалия была потеряна безвозвратно, и англичане получили важный плацдарм для дальнейших операций и поддержки восстания в Испании.
Испанское восстание носило сложный характер. «Всем войнам за независимость,— писал К. Маркс,— которые велись против Франции, свойственно сочетание духа возрождения с духом реак-
32 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 10, стр. 439. Вся серия статей Маркса, озаглавленная «Революционная Испания», дает очень глубокий анализ событий в этой стране в 1808—1814 гг.

737
Консульство и Империя
ционности, но нигде эта двойственность не проявлялась так ярко, как в Испании» 3S. Восстание было глубоко народным. В вооруженной борьбе против французского вторжения приняли участие широчайшие массы, проявившие невероятное мужество и героизм. Но в этом движении большую роль играли также дворянство и, особенно, представители католической церкви 34. Как раз в феврале 1808 г. французские войска вступили в Рим, и протестовавший против этого папа оказался фактически под домашним арестом. Не удивительно, что Ватикан активно поддерживал борьбу в Испании против Наполеона. «Верховная правительственная хунта Испании и Индии», возглавившая движение, провозгласила его целью восстановление независимости Испании, но вместе с тем выдвинула и требование возвращения «нашего короля и государя Фердинанда VII и прочих королевских особ» 35. Как бы ни тормозила активность народных масс эта политика верхов — испанское восстание и его победы оказали большое влияние на всю Европу и дали крупнейший толчок к пробуждению национально-освободительного движения во всех остальных завоеванных Наполеоном странах, прежде, всего в Германии.
Подавить движение силами отдельных французских корпусов оказалось невозможным. Наполеон понимал, что в Испанию нужно двинуть «великую армию», расквартированную в основном в Пруссии. Но в новой обстановке, совершенно неожиданно сложившейся в 1808 г., в условиях разгоревшегося, как костер, восстания в Испании, поражения под Байленом, высадки англичан в Португалии и глухого недовольства во всей завоеванной Европе, он имел все основания опасаться, что после переброски «великой армии» в Испанию какая-нибудь из европейских держав, прежде всего Австрия, может возобновить против него войну. Удержать Австрию, как он полагал, могла только угроза со стороны России.
Поэтому прежде, чем возглавить поход в Испанию, Наполеон в сентябре — октябре 1808 г. вновь встретился в Эрфурте с Александром I. Внешне эта встреча была обставлена чрезвычайно помпезно — в Эрфурт съехались десятки немецких государей, раболепствовавших перед Наполеоном. Но со времени Тильзита во взаимоотношениях между двумя императорами многое изменилось.
Там же, стр. 436.
«Идите во имя господа, его непорочной матери, ее достойного супруга Иосифа, и будьте уверены в победе»,— таков был текст одного из призывов, распространявшихся среди восставших (С. Lefebvie. Napoléon. Fari.s, 1965, P. 268).
См. И. М. Майский. Наполеон и Испания.— «Из истории общественных Движений и международных отношений. В память акад. Е. В. Тарле». М.,

Консульство и Империя
138
Наполеон не добился от Александра I тех уступок, которых он ожидал. Байлен показал, что почва под наполеоновской империей начинает колебаться, и Александр I сделал из этого свои выводы. Советы не идти на чрезмерные уступки Александр получил не от кого иного, как Талейрана. Испытывая недоверие к Талейрану и его постоянным интригам, Наполеон отстранил его с поста министра иностранных дел, но опрометчиво взял с собою в Эрфурт, чтобы использовать авторитет крупнейшего дипломата. Однако Талейран понимал уже, что наполеоновская Империя уязвима, и с присущим ему двуличием торопился подготовить пути для отступления. Этим и объяснялось его вероломное по отношению к Наполеону поведение в Эрфурте, за что он был впоследствии щедро награжден Россией.
Хотя Эрфурт и не оправдал надежд Наполеона, положение в Испании не терпело отлагательств. В ноябре 1808 г. «великая армия» начала испанский поход. Уже в декабре Наполеон вступил в Мадрид. Он издал ряд декретов, по которым уничтожалась испанская инквизиция, резко уменьшалось число монастырей и конфисковывались их владения. Но покорение Испании сопровождалось огромными трудностями. Два месяца продолжалась осада Сарагосы, и, хотя французские войска возглавлял один из лучших военачальников, маршал Лани, им с величайшим трудом удалось овладеть городом, где приходилось брать улицу за улицей, дом за домом. Задачу сбросить англичан в море удалось решить только частично — английская армия отступила, но окружения она избежала, успев погрузиться на суда.
Уже в январе 1809 г. Наполеону спешно пришлось покинуть Испанию из-за усиленных военных приготовлений Австрии. Испанский поход императора не был доведен до конца. Испанские повстанцы не были окончательно сломлены. Наполеон вынужден был оставить в Испании значительную часть армии во главе с маршалами Неем и Сультом, и это значительно его ослабило в предстоящей войне с Австрией. Испанская рана продолжала кровоточить, и начиная с 1808 г. это постоянно и очень болезненно ощущалось Наполеоном. Позднее, уже на о-ве Святой Елены он признал, что вся его испанская политика была серьезной ошибкой. Но эта ошибка была неразрывно связана со всем курсом наполеоновской политики.
К марту 1809 г. у Наполеона была готова новая, 300 -тысячная армия. Но она была все же значительно слабее той армии, которой он располагал в 1805 г. Она не была уже однородна — большую ее часть составляли итальянские и немецкие контингенты. Часть своих лучших, старых испытанных солдат и офицеров Наполеону пришлось оставить в Испании. Между тем Австрия па этот раз представляла гораздо более серьезную угрозу. Ома вы-

Т алейран.
Гравюра
по портрету Жсрара
ставила сильную армию, и самая война была неизмеримо более популярна в стране. Австрия пользовалась теперь симпатией во всех немецких государствах, особенно в Пруссии, где шла лихорадочная подготовка к реваншу, сопровождавшаяся реформами устарелых общественных отношений, провозглашением отмены крепостного права, реорганизацией армии, выдвижением новых государственных деятелей.
Военные действия с Австрией возобновились в апреле 1809 г. На первых порах они шли успешно: уже 12 мая Наполеон был в Вене, австрийская армия отступила на другой берег Дуная, правда не так беспорядочно, как в 1805 г., и успев взорвать мосты. Но Наполеон стремился к молниеносному уничтожению противника. Не обеспечив тщательной организации переправы, он уже 21 мая на понтонных мостах перебросил на другой берег

Консульство и Империя
140
Дуная несколько десятков тысяч своих солдат и вступил в бой с австрийцами. Однако в самый разгар сражения мосты оборвались, и над частью французской армии, успевшей переправиться, нависла угроза оказаться отрезанной и уничтоженной преобладающими силами противника. Ценой тяжелейших потерь французским войскам удалось уйти от полного окружения и спастись на о-ве Лобау, находящемся на середине Дуная. До сих пор начиная с 1796 г. из всех сражений с австрийцами Наполеон неизменно выходил победителем; теперь впервые он потерпел неудачу. На этот раз под Эслингом была разбита не отдельная французская дивизия, как под Байленом, а императорская армия под командованием самого Наполеона. В Европе это произвело сильнейшее впечатление: на помощь австрийцам выступил отряд прусских гусар под командованием майора Шилля. Правда, он был немедленно разбит, но это выступление свидетельствовало о том, насколько усилилось национальное движение в Пруссии, ставившее своей задачей уничтожение наполеоновского господства. В тылу Наполеона вспыхнуло восстание в Тироле, во главе с трактирщиком Лндреасом Гофером, и его подавление оказалось далеко не легким делом.
Еще в 1801 г. в беседе с сенаторами Наполеон заявил, что, когда он потерпит первое поражение, он примет все меры для того, чтобы дать новый бой и одержать победу, но, если он опять потерпит неудачу, он умрет на поле сражения36. После поражения под Эслингом, так же как и после Прейсиш-Эйлау, Наполеон со всем присущим ему хладнокровием и методичностью начал готовить новое сражение. На о-ве Лобау собраны были новые десятки тысяч солдат, переправа на этот раз была подготовлена со всей тщательностью. 6 июля 1809 г. в сражении под Вагра-мом Наполеону удалось нанести австрийцам новое поражение. Но эта победа не напоминала уже ни его блистательные итальянские успехи 1796 г., ни Аустерлиц. Австрийцы держались несравненно более стойко, и победа далась чрезвычайно тяжелыми усилиями и ценой огромных человеческих жертв.
В октябре 1809 г. Австрия подписала венский мир на очень тяжелых условиях — она теряла теперь все свои иллирийские земли по Адриатическому побережью и лишалась выхода к морю. Значительную часть своих тирольских владений Австрия должна была уступить наполеоновскому союзнику Баварии. Хотя на территории Варшавского герцогства военные операции шли более успешно для австрийцев, так как русские войска, выставленные под давлением Наполеона, фактически почти бездействовали, у Австрии были отняты и ее бывшие польские владения. Краков и Люб-
Р. L. Roederer. Oeuvres, v. Ill, p. 371.

141
Консульство и Империя
лин отошли к Варшавскому герцогству; России Наполеон уступил только небольшую территорию вокруг Тернополя.
Это округление и расширение границ Варшавского герцогстпа не могло не вызывать подозрений у Александра I. Правда, у Наполеона не было сочувствия к национально-объединительным стремлениям польского народа. Это превосходно понимал выдающийся польский патриот Тадеуш Костюшко. Еще в 1807 г. он отверг сделанное ему Наполеоном предложение о сотрудничестве. «Он думает только о себе,— заявил Костюшко,— он ненавидит каждую крупную национальность и еще больше — самый дух независимости; это тиран». В одном из своих конспектов по истории франко-польских отношений Маркс писал: «Разбив пруссаков и русских с помощью поляков, Наполеон распоряжался Польшей, кик если бы она была завоеванной страной и его частной собственностью... Даву (командовавший французскими войсками.— Ред.) правил в Варшаве, как паша. Он фактически превратил герцогство в вербовочный пункт для Франции, в военный резерв» 37. Восемьдесят тысяч поляков из сформированных на территории герцогства польских легионов были направлены в Испанию.
Но если Наполеон и не задумывался над восстановлением единой, независимой Польши, то Варшавское герцогство было псе же для него очень важной козырной картой. Поддерживая среди поляков выгодные ему иллюзии и надежды, Наполеон подготовлял для себя важный плацдарм и опорный пункт на случай возможных осложнений с Россией. Из опыта 1809 г. Наполеон сделал вывод, что Россия не является для него надежным союзником. Франко-русские отношения начали ухудшаться, и сложная игра Наполеона в Варшавском герцогстве этому содействовала. Этому ухудшению отношений с Россией содействовал и так называемый «австрийский брак» Наполеона в 1810 г.
Брак Наполеона с Жозефиной Богарне был бездетным. Между тем «новой династии» нужен был продолжатель. Жадная свора бо-напартовских родственников, ненавидевшая Жозефину, уже давно требовала от Наполеона расторжения брака. После Тилььита у Наполеона возникла мысль об укреплении франко-русского союза путем женитьбы на русской великой княжне. Но императорская фамилия, отражавшая настроения дворянской знати, недовольной сближением с Наполеоном, категорически противилась такому браку. В 1809 г. Наполеон вновь начал настаивать на своем предложении, но, столкнувшись с отказом Александра I, внезапно изъявил намерение жениться на дочери австрийского императора, восемнадцатилетней Марии-Луизе. Австрийское правительство поспешило согласиться, и в апреле 1810 г. брак состоялся. В нача-
ЦПА ИМЛ, ф. 1, оп. 1, ед. хр. 1792.

Консульство и Империя
142
ле 1811 г. Наполеон еще до исхода предстоявших родов Марии-Луизы провозгласил своего будущего сына «римским королем». Счастье улыбнулось императору, и 20 марта 1811 г. у него родился сын, Наполеон II, которому, однако, не привелось царствовать.
От политики франко-русского союза Наполеон теперь явно повернул к франко-австрийскому союзу. Но это означало, что над Восточной Европой вновь нависла угроза дипломатических и военных осложнений. Уже в феврале 1810 г. глава Рейнской конфедерации «князь-примат» Карл Дальберг заявил Меттерниху, уже тогда виднейшему австрийскому дипломату, долгое время бывшему послом при наполеоновском дворе: «...не пройдет и 15 месяцев, как у вас наступит охлаждение с Россией, а через 18 месяцев мы окажемся с ней в состоянии войны» 38. Это предсказание сбылось.
КО! ПГИ11ЕНТЛЛЫ-1ЛЯ БЛОКЛДЛ
К 1810 г. наполеоновская Империя достигла, казалось, своего зенита. Франция состояла теперь из 130 департаментов вместо 83 во время революции. Но по существу вся Европа от Рейна до Эльбы, от берегов Немецкого моря до Адриатики в той или иной форме подчинилась французскому господству. В Испании, в северной и центральной Италии, в Неаполе, Вестфалии царствовали представители наполеоновской династии. Курфюрсты Баварии, Вюртемберга, Саксонии, ставшие королями благодаря Наполеону, безропотно подчинялись его воле. Щупальцы наполеоновской Империи протянулись еще дальше на восток — великое герцогство Варшавское становилось ее форпостом уже непосредственно на русских границах. Французские префекты были назначены в Брюссель, Амстердам, Кельн, Майнц, Женеву, Турин, Геную, Флоренцию, Рим. Могущество Империи казалось таким вечным и нерушимым, что специальным сенатус-консультом в 1810 г. было предусмотрено, что после коронации в Париже, в соборе Парижской богоматери, каждый будущий император на десятый год после вступления на престол должен короноваться в соборе святого Петра в Риме — этом втором городе Империи. Наполеон никак но предвидел, что через пять лет после этого торжественного постановления он очутится на о-ве Святой Елены!
В социальном строе Империи все явственнее укреплялись авторитарные, антидемократические начала. Уже в марте 1808 г. были воссозданы титулы для новой знати. Между 1808 и 1815 гг. по-
38 L. Madelin, I lisloirt du consulat et de l'Empire, v. VIM, p. 247.

143
KUH cy.ihcreo и Империя
явились 31 герцог, 452 графа, 1500 баронов, 1474 рыцаря. Этими титулами были наделены наполеоновские генералы, министры, члены государственного совета, сената, законодательного корпуса, префекты -—среди них многие видные деятели революции. («Что такое третье сословие»,— иронически напоминали автору знаменитого памфлета начала революции, бывшему аббату Сиейесу, который тогда ответил на этот вопрос: «Все», а теперь был наделен императором графским титулом.) Всех этих представителей нового, императорского дворянства Наполеон щедро наделил имениями, рентами, домами, гербами. Начальник генерального штаба, маршал Бертье, князь Невшательский, получил ренту в 1,5 млн. ливров, маршал Дав)-----910 тыс., маршал Массена — 500 тыс. При императорском дворе были воссозданы десятки и сотни должностей. Господствовал строжайший этикет: Наполеон сам принял участие в разработке придворного кодекса, насчитывавшего 819 пунктов. Строго разграничивались лица, имевшие право пользоваться на заседаниях креслами, стульями или просто табуретами. Особыми костюмами была наделена каждая группа придворных.
Несмотря на то, что Наполеон и в эти годы продолжал иногда утверждать, что для него «не имеет никакого значения мнение салонов», что он считается только с мнением «крепких крестьян» (les gros paysans), что он заботится только о том, чтобы «народ имел хлеб, побольше и по дешевой пене», он, не довольствуясь созданием «нового дворянства», всячески стремился к сближению и с представителями старой знати. Подавляющее большинство эмигрантов получило возможность вернуться во Францию. Некоторых представителей старых дворянских фамилий Наполеон приблизил к себе — в состав сената, государственного совета были введены граф Сегюр, герцог Линьи. Бывший военный министр Людовика XVI граф Нарбон стал приближенным лицом Наполеона, которому он доверял самые ответственные миссии. «Они умеют служить»,— оправдывал император это предпочтение.
«Маленький капрал», как любовно называли Наполеона старые солдаты, помнившие еще итальянские походы, после десяти лет пребывания у власти испытывал теперь подлинное «опьянение своим величием». Наполеон уже привык совершенно безнаказанно перекраивать границы, создавать новые государства, молниеносно свергать старые династии. «Я предназначаю неаполитанского короля (Жозефа Бонапарта.— Ред.),— писал он в 1808 г. Мюрату, бывшему тогда великим герцогом Берга,— для царствования в Мадриде. Вам я хочу дать неаполитанское или португальское королевство. Отвечайте мне сейчас же, что вы думаете по этому поводу: нужно; чтобы все это свершилось в один день» м. «Пусть
«Correspondance», t. XVH, N 13801.

Консульство и Империя
144
не думают,— писал он тому же Мюрату, когда тот оказался в Варшаве во главе авангарда французской армии,— что я собираюсь выпрашивать трон для кого-нибудь из своих; у меня хватит тронов, чтобы раздавать их моей семье» 40.
У Наполеона все больше укоренялось убеждение в своем огромном, неизмеримом превосходстве над всеми окружающими. «Мои итальянские народы,— писал он своему пасынку, итальянскому вице-королю Евгению Богарне,— достаточно меня знают, чтобы не забывать, что в одном моем мизинце больше смысла, чем во всех их головах, вместе взятых» ". И сам Наполеон, и его приближенные требуют от подчиненных самого беспрекословного послушания, лишают их малейшей инициативы. «Если вы запрашиваете у его величества приказаний или его мнение по поводу того, каким должен быть потолок в вашей комнате,— писал маршал двора Дюрок тому же Евгению Богарне,— вы должны их ожидать; если бы в Милане начался пожа.р и вы запросили бы императора, как его тушить, вы должны дожидаться его распоряжений, хотя бы за это время Милан сгорел»42. У Наполеона постепенно укрепилась фаталистическая уверенность в том, что он следует какому-то предназначению, ведущему его по пути побед. «Я чувствую,— говорил он накануне 1812 г. графу Сегюру,— что меня влечет к какой-то цели, которой я не знаю. Когда я ее достигну, достаточно будет атома, чтобы меня низвергнуть, но до того все человеческие усилия против меня бессильны»ЛА.
Эта уверенность самым роковым образом отражалась на его внешней политике. Правда, Наполеон в это время пытался прощупать готовность Англии к заключению мира. Позднее, потерпев неудачу, он попытался взвалить всю вину на Фуше и отстранил его от управления министерством полиции, но, по-видимому, с его санкции велись переговоры при посредстве французских, голландских и английских банкиров Уврара, Лабушера, Беринга. Но Наполеон искал мира на условиях признания всех его территориальных приобретений, а Англия, несмотря на все испытываемые ею экономические и политические затруднения, на это никак не соглашалась.
В этих условиях, стремясь закрыть для Англии решительно все европейские порты, Наполеон все туже завинчивает пресс континентальной блокады и прибегает к новым территориальным за-
40 «Correspondance», t. XIV, N 11350.
41 С. Lefebvrc. Napoleon, p. 393.
42 L. Madelin. Histoire du consulat et de l'Empire, t. VII, p. 161; t. X, p. 403, note 2.
43 Ph. Scgur. Histoire de Napoléon et de la Grande armée pendant l'année 1812 t. I- Paris, 1824, p. 76.

145
Консульство и Империя
хватам. Он вступает в конфликт даже со своим собственным братом, посаженным им на голландский престол. «Если они (англичане) будут продолжать,— заявил Наполеон в декабре 1809 г.,— они вынудят меня присоединить Голландию, затем ганзейские города, Померанию и, быть может, Данциг»44. Эта угроза очень скоро была им осуществлена. 2 июля 1810 г. Луи Бонапарт, понимавший, что дальнейшее проведение континентальной блокады приведет к экономическому параличу Нидерландов, и искавший поддержки против Наполеона даже у России, предпочел бежать. 9 июля страна была занята французскими войсками, а 13 декабря по решению сената Нидерланды были присоединены к Империи. В декабре 1810 г. пришел черед всех ганзейских городов, Бремена, Любека и Гамбурга, где установил свою резиденцию наиболее грозный и беспощадный из всех наполеоновских маршалов, Даву, пытавшийся железной рукой уничтожить английскую контрабанду и прибегавший для этого к обыскам в домах и складах богатейших купцов, вплоть до Ротшильдов, арестам, судам и сжиганию всех подозрительных по своему происхождению товаров. В январе 1811 г. было оккупировано герцогство Ольденбургское, хотя сын герцога был женат на сестре Александра I и оккупация эта была прямым вызовом русскому двору. В январе 1812 г. по предписанию Наполеона Даву занял и шведскую часть Померании, по Балтийскому побережью, и эта мера окончательно отбросила Швецию (шведским престолонаследником незадолго до того стал французский маршал Бернадот. всегда, правда, относившийся со скрытой враждебностью к Наполеону) в лагерь противников Франции. Континентальная блокада оказывалась, однако, палкой о двух концах. Она, действительно, очень усиливала экономические затруднения Англии, особенно к 1811 г. Впрочем эта страна, как раз тогда переживавшая промышленную революцию, благодаря своему значительному экономическому и техническому превосходству над Францией, сохраняла способность успешно продолжать борьбу с Наполеоном. Но политика блокады начала оказывать разрушительное влияние на самое Францию и союзные с ней страны. На первых порах блокада содействовала значительному подъему индустрии не только во Франции, но и в Германии (особенно в Саксонии и Силезии), в Варшавском герцогстве, отчасти в России, где быстро начала развиваться хлопчатобумажная промышленность40. Во Франции и Бельгии появились крупные механизированные предприятия — хлопчатобумажные и шерстяные
44 A. Lurnhroso Napoleon l e l'Ingliilteria. Roma, 1897, p. 268.
В. К. Яиунский. О влиянии континентальной блокады на русскую хлопчатобумажную промышленность.— «Вопросы народного хозяйства СССР», М., 1962.

Консульство и Империя
140
прядильни. Их владельцы — Ришар-Лснуар, Оберкампф, Терпо, Дольфюс. Коксрилль и др.— создавали десятки новых фабрик, приносивших им значительные доходы, и целиком поддерживали политику императора. Но эти новые предприятия все больше нуждались в импортном хлопке. Между тем Наполеон, стремясь окончательно сомкнуть кольцо блокады и нанести возможно больший урон Англии, как уже отмечалось, обложил огромными пошлинами и фактически запретил торговлю даже нейтральных стран. Ввоз хлопка и красителей был почти совершенно прекращен, и это привело к закрытию ряда фабрик и росту безработицы. С другой стороны, французское сельское хозяйство испытывало серьезные затруднения в сбыте, поскольку прежде зерно, вина и т. д. вывозились в большом количестве, а теперь сокращение экспорта привело к падению цен.
Рост недовольства на этой почве вынудил Наполеона к отступлению — во Франции введена была система лицензий. За значительную плату продавались разрешения на вывоз из Франции определенного количества товаров, прежде всего сельскохозяйственных. Но это означало, что как раз тогда, когда Англия начала испытывать серьезнейшие затруднения в связи с недостатком зерна и дороговизной хлеба и континентальная блокада стала приносить ощутимые результаты, Наполеон сам же вынужден был несколько разжать ее кольцо и разрешить вывоз французского хлеба в Англию. Правда, эта политика лицензий распространялась почти исключительно на Францию, но это только усиливало возмущение ее союзников, испытывавших на себе все тяготы континентальной блокады.
Наполеоновская политика отнюдь не имела «европейский» характер, меньше всего она была попыткой создания «объединенной Европы», как пытаются это сейчас доказывать некоторые буржуазные историки. Ее цель состояла в том, чтобы создать преимущественное положение для французской промышленности и торговли. «Мой принцип — Франция прежде всего,» — писал Наполеон 46. «Испания должна быть французской,— заявил Наполеон в 1809 г. Редереру, жалуясь на то, что политика его брата Жозефа недостаточно последовательна,— я завоевал ее для Франции. Нужно, чтобы эта страна была французской, чтобы ее правительство было французским... Если в ближайшее время мне покажется более подходящим присоединить некоторые ее провинции к Франции, я это сделаю» 47. Следуя этому принципу, Наполеон
4К «Correspondance«, v. XXI, N 16824.
47 /'. L. Roederer. Oeuvres, v. Ill, p. 536—539. Наполеон, действительно, присоединил к Франции в качестве «губернаторств» испанские провинции, расположенные между Пиренеями и рекой Эбро.

147
Консульство и Империя
выкачивал из союзных стран, даже из Италии, промышленное сырье, создавая преимущественное положение для вывоза французских товаров, и препятствовал ввозу промышленных изделий во Францию.
Все это усиливало и без того значительное недовольство в завоеванных и союзных с Францией странах. Немецкие, голландские, итальянские порты находились в состоянии полного паралича, привычные экономические и торговые связи были разрушены. Это экономическое расстройство только усугубляло общее недовольство завоевательной политикой Наполеона, усиливало национальное движение, получившее значительный толчок благодаря успешной борьбе испанского народа. Младший брат Наполеона вестфальский король Жером писал в декабре 1811 г.: «Возбуждение достигает самой высшей степени... Ссылаются на пример Испании, и, если разразится война, все страны между Рейном и Одером станут очагом восстания» 48. Французский генерал Рапп сообщал Наполеону из Данцига: «Повсюду умы возбуждены, и отчаяние является всеобщим. Если нам предстоит неудачный поход (чего, конечно, нельзя предполагать), все от Рейна и до Сибири ьоору-жатся против нас» .
Затруднения Империи усугублялись тем, что все усилия французской армии сломить сопротивление в Испании оказывались тщетными. Партизанская война, и притом в самых жестоких формах, шла непрерывно. В апреле 1809 г. в Португалии вновь высадилась английская армия во главе с Веллингтоном и обосновалась там на этот раз очень прочно. В 1810 г. Наполеон направил против англичан сильную армию во главе с одним из лучших французских военачальников, маршалом Массена. Но французы не сумели преодолеть чрезвычайно мощную оборонительную линию Торрес-Ведрас, сооруженную англичанами, и вынуждены были в начале 1811 г. отступить. Наполеону приходилось держать в Испании отборную 200-тысячную армию, и выхода из этого тупика не было видно.
Так за блестящим фасадом Империи, достигшей, казалось, зенита своего могущества, обрисовывались все большие трудности, Состояние постоянного военного напряжения, экономические тяготы, связанные с континентальной блокадой, все новые конскрипции, требуемые императором, явно начинали утомлять Францию. В 1811 г. Лионская торговая палата приняла постановление, указав, что «Франция не в состоянии выдержать тех усилий, которых требует непрерывно продолжающееся состояние войны». Даже ближайшие сподвижники Наполеона начинали сознавать опасность
48 G. Lcfcbvre. Napoléon, p. 514.
49 А. Vundul. Napoléon et Alexandre I, v. \\\. Pans, 1896, p. 451.

Консульство и Империй
148
политики императора. «Франция нуждается в отдыхе»50,— утверждал один из виднейших наполеоновских маршалов, Бессьер. Еще более безнадежное настроение проявил морской министр Дек-ре: «Император—безумец, совершенный безумец... все закончится катастрофой» 51.
Но Наполеон, упоенный своими успехами, менее всего способен был к трезвому анализу. Стремясь во что бы то ни стало сломить своего основного противника — Англию, он вовсе не собирался отказываться от политики континентальной блокады. В мае 1811 г. он категорически заявил делегации промышленников, что континент будет закрыт для английского вывоза. Но на этом пути жесткого и непреклонного проведения политики континентальной блокады Наполеон столкнулся с противником, оказавшимся для него наиболее опасным,— с Россией.
РУССКИЙ ПОХОД И АГОНИЯ ИМПЕРИИ
Первое время после Тильзита Россия пыталась добросовестно выполнять соглашения; она объявила войну Англии, прекратила экономические связи с ней. Некоторые отрасли промышленности, прежде всего хлопчатобумажная, извлекли из этой политики определенные выгоды. Но экономика России была слишком тесно связана с Англией. Экспорт хлеба, льна, пеньки, полотна, железа, леса на 80—90% шел именно в Англию; оттуда же Россия получала в основном промышленные изделия. Континентальная блокада, прекращение экспорта в Англию сразу же чрезвычайно тяжело отразились на всем торговом и платежном балансе России. Резко упал курс рубля: к 1810 г. курс бумажных ассигнаций составлял только четверть серебряного рубля; соответственно чрезвычайно поднялись цены 52. Между тем трианонские декреты 1810 г. требовали от России не смягчения, а еще более жесткого запрещения торговли не только с Англией, но и с нейтральными странами. Наполеон через своего посланника Коленкура и в личных письмах Александру категорически требовал недопущения в русские порты даже нейтральных судов и конфискации всех привозившихся на них грузов, обосновывая это тем, что под нейтральным флагом ввозятся те же английские товары.
50 L. Madelin. Histoire du consulat et de l'Empire, v. X, p. 166, 382.
51 A. L. Marmonl. Mémoires, 1792—1841, v. III. Paris, 1856, p. 336.
52 О тяжелых последствиях политики континентальной блокады д,*я экономики России см. капитальное исследование: М. Ф. Злотников. Континентальная блокада и Россия.

149
Консульство и Империя
Но этому требованию решительно противились не только влиятельные помещичьи круги, на которых очень болезненно отзывалось запрещение экспорта в Англию, лишившее их важнейшего источника доходов, но и вся промышленная и торговая буржуазия, чьим рупором становились видные представители царской бюрократии, как, например, адмирал Н. С. Мордвинов, руководивший департаментом экономии государственного совета53. Несмотря на то, что в официальной дипломатической переписке между Францией и Россией многократно подчеркивалось, что следует «оплакивать государства, которые сражаются между собой из-за частных торговых интересов», именно наполеоновское требование беспрекословного проведения континентальной блокады являлось основной причиной все большего обострения отношений между недавними союзниками. Когда в начале 1811 г. вспыхнул конфликт в связи с оккупацией французами Ольденбургского герцогства, министр иностранных дел герцог Бассано писал французскому посланнику в Петербурге: «Вам одному я могу сказать: ольден-бургское дело не имеет значения ни для нас, ни для России; вся суть в торговых интересах и континентальной блокаде»54.
Наполеон, как он сам заявлял, готов был в крайнем случае допустить, чтобы Россия торговала с Англией в Архангельске, но «Балтийское море должно быть закрыто» 55. А как раз этого русское правительство не могло обеспечить. «Экономика оказалась сильнее дипломатии и царя, вместе взятых»56. Оппозиция продолжению политики континентальной блокады была так сильна, что Александру I могла угрожать участь Павла I. «Становилось совершенно ясно, что переломить экономическое развитие России было бы безумным; что воевать легче, чем переносить далее тягости континентальной блокады... Александр I ответил на Триа-конские декреты русским тарифом 31 декабря 1810 г., представлявшим собой не что иное, как формальное объявление таможенной войны Франции»57. Этот тариф устанавливал высокие, фактически запретительные пошлины на все товары, ввозившиеся через сухопутную границу, т. е. прежде всего на французские
53 См. «Архив графов Мордвиновых», т. IV. СПб., 1902, стр. 485. «Первейший шаг состоять должен в том, чтобы уничтожить все стеснения приходящим в порты нашим судам... и чтобы в делах правительства слова конфискация, кроме случая о запрещенных тарифом товарах, сделать впредь неуместными и неупотребительными» (из докладной записки Александру I, 25 сентября 1811 г.).
54 A. Vandal. Napoléon et Alexandre I, v. Ill, p. 228.
55 Ibid.. p. 516.
56 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 22. стр. 30
M. H. Покровский. Дипломатия и войны царской России в XIX столетии М., 1923, стр. 33.

Консульство и Империя
150
товары, и одновременно разрешал нейтральную торговлю в портах Белого, Балтийского и Черного морей. На это Наполеон и ответил три недели спустя оккупацией Ольденбургского герцогства — демонстративным жестом враждебности лично Александру I.
Уже в январе 1811 г. Наполеон предпринимает первые шаги к подготовке войны против России и сознательно провоцирует царское правительство своей польской политикой. Он отказывается ратифицировать уже подписанную Коленкуром конвенцию, в которой Франция давала гарантию, что Польша никогда не станет вновь самостоятельным государством. Наполеон вовсе и не собирался восстанавливать независимую Польшу, но, отказываясь подписать конвенцию, он надеялся укрепить среди поляков надежду на то, что поможет возрождению Польши, и в то же время вырвать у России уступки угрозой восстановления Польши в границах 1772 г. Никаких симпатий к Польше он не питал. Борьба велась, как подчеркивал Маркс, «не за восстановление Польши, а за систему континентальной блокады против Англии» 58.
Отказываясь от продолжения политики континентальной блокады, гибельной для экономики России, допуская в порты Балтики английские суда, хотя и под нейтральным флагом, Александр I учитывал очень невыгодное для Наполеона соотношение сил на русской границе (русской армии мог противостоять только 45-тысячный корпус Даву и польская армия в герцогстве Варшавском, около 55 тыс. человек). Однако в связи с наращиванием французских военных сил в октябре 1811 г. «под строжайшим и непроницаемым секретом» командующим важнейшими соединениями был отдан приказ: хотя и «нет никаких причин ожидать, что может случиться разрыв между нами и французами», держать вверенных им солдат в постоянной готовности к походу и ждать известия от генерал-лейтенанта Витгенштейна о его переходе границ Пруссии. Это должно было послужить для них сигналом к выступлению в поход по «приложенным в запечатан-ных конвертах маршрутам» .
Но такой план был рассчитан на активное содействие Пруссии и доброжелательный нейтралитет Австрии, а Наполеон как раз в это время заключил с обеими странами союзы и заручился даже обещаниями предоставить в его распоряжение военные континген-ты. Ряд военных специалистов доказывали Александру I, что наиболее благоприятного исхода военных действий Россия может ожидать в случае оборонительной, а не наступательной тактики.
58 ЦПА ИМЛ, ф. 1, оп. 1, ед. хр. 1681.
59 ЦГВИА, ф. ВУА, д. 434, лл. 50—59 (цит. по: Н. И. Казаков. Внешняя политика России перед войной 1812 г.— «1812 год. К стопятидесятилетию Отечественной войны». М., 1962, стр. 23).

151
Консульство и Империя
Однако Россия продолжала твердо придерживаться политики мирных отношений с наполеоновской Францией. В то же время Наполеон, совершенно ослепленный и упоенный своими успехами, уже твердо принял решение о походе в Россию. Опасаясь, что Россия может перехватить инициативу, а его силы на русской границе были еще совершенно недостаточны, Наполеон притворно подчеркивал свое миролюбие и предлагал переговоры. В то же время он начал в тайне, «на цыпочках», по выражению А. Вандаля, передвигать свои армии на восток. В окружении Наполеона раздавалось немало трезвых голосов, предупреждавших его о всем безумии вторжения в Россию. В апреле 1811 г. во время 10-часовой аудиенции Коленкур, уже отозванный Наполеоном из Петербурга из-за расхождений в русской политике, обрисовал императору все возможные губительные последствия похода в Россию. Но Наполеон был абсолютно убежден в своем огромном военном перевесе. Он рассчитывал, что, использовав всех своих союзников, сосредоточит против России огромную армию, которой ничто не сможет противостоять. «Одно хорошее сражение,— самоуверенно заявил он Коленкуру,— и от благих намерений вашего друга Александра ничего не останется»60. Уже в середине 1811 г. Наполеон твердо решил, что война с Россией начнется в июне 1812 г., и с этих пор все его усилия сосредоточены были на методическом и непрерывном передвижении своей огромной армии к русской границе.
К лету 1812 г. Наполеону удалось сосредоточить у русской границы огромную, почти 600 -тысячную армию. Только половину ее составляли французы. Около 180 тыс. дали немцы; в их числе был вспомогательный австрийский корпус Шварценберга (30 тыс.) и 20-тысячный прусский корпус Иорка, которые Наполеон расположил на своих крайних флангах. Почти 90 тыс. составляли польские контингенты, около 32 тыс.— итальянцы, испанцы, южные славяне. Уже этот пестрый национальный состав армии являлся источником ее большой слабости. Огромные трудности сулили растянутость коммуникаций, чрезвычайная сложность питания и снабжения такой многочисленной армии, растянувшейся на тысячи километров Но император был преисполнен оптимизма. В авангардной части «великой армии», предназначенной для боевых операций, было около 450 тыс. солдат; мощная по тем временам артиллерия составляла 1146 орудий. Ей противостояли три русские армии, общая численность которых не превышала 200 тыс., к тому же они были разъединены. Наполеоновская армия «вторжении» более чем вдвое превышала русскую.
60 A. L. Caula'mcourt. Mémoires, v. I Paris, 1931, p. 293 (есть русск. пер. А Коленкур. Поход Нтполеона г» Россию. М-, 1943).

Консульство и Империя
152
В ночь с 23 на 24 июня, без всякого объявления войны, французская армия начала переправу через реку Неман—130 лет спустя почти ту же дату Гитлер демонстративно избрал для своего вероломного нападения на Советский Союз. «Начиналась великая авантюра. Наполеон должен был вернуться властелином всей Европы или повергнутым в прах. Еще один раз он играл ва-банк» 6 .
С первых же дней война приняла иной оборот, чем тот, которого ожидал Наполеон Правда, уже 26 июня он был в гом самом виленском замке, который еще несколько дней назад занимал Александр I. Но вся стратегия Наполеона неизменно была нацелена на то, чтобы в первые же недели нанести противнику молниеносный сокрушительный удар и вынудить его к капитуляции. К длительной кампании его армии не готовились. На этот раз главные силы русской армии под командованием Барклая-де-Толли, еще до 1812 г. отстаивавшего необходимость стратегии измора, отступали в глубь страны, решительно уклоняясь от генерального сражения. Французам не удалось также отрезать и окружить вторую русскую армию Багратиона. В начале августа обе армии соединились под Смоленском. В этих боях русская армия доказала свои превосходные боевые качества. Город был сдан только после того, как объединенная армия отошла за Смоленск.
К тому времени для французов стали обнаруживаться все тяготы и трудности похода в Россию: на пути в Смоленск французская армия потеряла уже не меньше 80 тыс. человек и из них только 10 тыс. убитыми и ранеными. Ближайшие советники императора и даже он сам предполагали остановиться и перезимовать на линии Днепра. Но как только вновь мелькнула надежда дать генеральное сражение, Наполеон отказался от своего благоразумного намерения и устремился дальше к Москве. «Не пройдет и месяца, как мы будем в Москве; через шесть недель мы получим мир»,— самоуверенно утверждал Наполеон, когда в середине августа французская армия двинулась от Смоленска по направлению к Москве 62.
Русское общественное мнение не мирилось с возможностью сдачи Москвы без боя. Хотя барклаевская стратегия отступления обнаруживала свою полную целесообразность, Александр I под общественным давлением вынужден был поставить во главе армии Кутузова, несмотря на личную антипатию к нему со времен Аустерлица. Русская армия остановилась перед Москвой, и 7 сентября 1812 г. (по н. ст.) произошло знаменитое сражение под Бородином. К тому времени огромный численный перевес наполеоновской армии в результате всех трудностей продвижения был
61 С. Lefebvre. Napoleon, p. 390.
62 A. Vandal. Napoléon et Alexandre I, v. III, p. 529, 531.

153
Консульство и Империя
уже утрачен, но все же у французов было около 130 тыс. человек, которым Кутузов мог противопоставить не более 120 тыс.
Больше двух месяцев стремился Наполеон к этому сражению, заранее абсолютно уверенный в победе. Но Бородино принесло ему горькое разочарование — исход этого сражения нисколько не напоминал ни Маренго, ни Аустерлиц, ни Иену или Фридланд. Русская армия сражалась великолепно, и хотя и отступила, но в полном порядке. Обескровленная огромными потерями, французская армия бессильна была преследовать противника.
На военном совете в Филях Кутузов принял на себя ответственность и мужественно решил уступить Москву, но сохранить армию. 14 сентября (н. ст.) Наполеон вступил в Москву. Но это был совершенно опустевший город, в котором очень скоро, по неизвестным причинам, начался пожар, внесший деморализацию во французскую армию и уничтоживший большую часть запасов 63. Наполеон вынужден был даже на несколько дней покинуть Кремль, в котором он расположился, и перейти в Петровский замок.
Ошеломленный этим совершенно неожиданным ходом событий, Наполеон в первые дни после пожара готов был покинуть город и отойти на зимние квартиры по линии Витебск—Смоленск. Благоразумие явно диктовало необходимость немедленного отступления из Москвы до начала зимы, тем более что в тылу французской армии, на ее флангах, началось опасное движение русской армии: с севера, от Риги, продвигались войска Витгенштейна, а с юга спешила Дунайская армия, освободившаяся после заключения Бухарестского мира с Турцией. Соединение этих армий угрожало отрезать главную армию Наполеона, зашедшую так далеко в глубь России. Своевременное отступление оставалось единственным шансом для ее спасения.
Но Наполеон был по-прежнему во власти иллюзий. С самого начала кампании он был убежден в том, что занятие Москвы вызовет полное замешательство в России и дворянские верхи вынудят Александра под угрозой дворцового переворота капитулировать и подписать мир. Наполеон упрямо ждал поэтому со дня на день мирного предложения, и, не получая его, направил и в Петербург, и в ставку Кутузова своих уполномоченных. К тому Же стоявшая осенью 1812 г. теплая погода вселяла в Наполеона уверенность, что страхи перед зимой и русскими морозами преувеличены.
Однако положение французских войск в Москве становилось все более затруднительным. Над Наполеоном, по прекрасному оп-
63 См. В. М. Холодковский. Кто сжег Москву в 1812 г.? — «Вонросы истории», 1965, JSfc 4.

Консульство и Империй
154
ределению Льва Толстого, уже была занесена «дубина народной войны». Фуражировка и реквизиции продовольствия, остававшиеся единственным средством снабжения, поскольку русская армия при своем отступлении всюду уничтожала склады, стали совершенно невозможными. «Никогда я еще так не падал духом,— писал Мюрат, командовавший авангардом армии,— я устал от беготни от гумна к гумну; нам приходится умирать от голода... Скажите императору, что я со славой командовал авангардом армии вплоть до Москвы, но сейчас я испытываю тоску».
Когда окрепшая русская армия начала переходить к активным операциям, а все более разгоравшаяся партизанская война не только сделала невозможным снабжение, но и поставила под угрозу всю линию коммуникаций французской армии, Наполеон 19 октября (н. ст.) начал отступление из Москвы. Эти пять недель проволочек были последней из роковых ошибок Наполеона, приведших его армию к катастрофе. Сражения под Тарутино и Малоярославцем, выигранные Кутузовым, вынудили Наполеона отступать по старой смоленской дороге, совершенно опустошенной уже во время его продвижения к Москве. Армия Кутузова перешла в контрнаступление. Вынужденная мародерствовать, французская армия переживала ужасающее разложение и с огромной быстротой стала превращаться в толпу полубезоружных беглецов. «Дорога и ее обочины,— вспоминал впоследствии Коленкур, сопровождавший Наполеона в его русском походе,— были полны трупами раненых, умерших от голода, холода и лишений. Никогда ни одно
64
поле сражения не внушало такого ужаса» .
В Москве у Наполеона было еще около 100 тыс. более или менее дисциплинированных солдат. К концу ноября у реки Березины, где Наполеона поджидали армии Чачагова и Витгенштейна, собиравшиеся отрезать французам дальнейшее отступление, у него оставалось не больше 40—45 тыс., причем единственным сохранившим боевой строй соединением была императорская гвардия. Березину наполеоновской армии удалось все же перейти, в значительной мере благодаря оплошностям и несогласованности царских генералов. Но затем, когда французы двигались к Неману, ударили наконец морозы, довершившие полное разложение французской армии. В Вильно добралось около 40 тыс. солдат, но в строю оставалось не больше 4—5 тыс. человек. «Государь,— должен был доложить Наполеону в декабре 1812 г. командующий его штабом маршал Бертье,— армии больше не существует» 6Г). Император мог рассчитывать теперь только на те корпуса, которые в самом начале
64 A. L. Caulaincourt. Mémoires, v. II, p. 131.
6h L. Madelin. Histoire du consulat et de l'Empire, t. XII. p. 281.

Отступление из России. Т. Жсрико. 1818 ».

Консульство и Империя
156
похода были оставлены на флангах, в глубоком тылу, и на гарнизоны, расположенные в Германии. «Великая армия», которая в июне 1812 г. так уверенно, убежденная в своей непобедимости, переходила Неман, погибла. Только пленными она потеряла около too тыс. человек.
5 декабря 1812 г. Наполеон покинул армию и, сопровождаемый Коленкуром, через Польшу и Пруссию в течение двух недель поспешно вернулся в Париж.
Решение покинуть армию созрело у Наполеона еще до перехода Березины. Но появилась еще причина, ускорившая его отъезд. В начале ноября он получил известие, что 25 октября в Париже генерал Мале попытался совершить государственный переворот.
Клод Франсуа Мале (1754—1812) в молодости был активным участником революционных войн, прошел путь от солдата до бригадного генерала. «Пламенный республиканец-демократ», по словам Филиппа Буонарроти, он был убежденным противником наполеоновской монархии. В 1804 г. он отказался даже от принесения присяги императору. Но Мале не был одиночкой. Во Франции, несмотря на репрессии, уцелели все же республиканские традиции. Для борьбы с наполеоновским деспотизмом стали возникать нелегальные организации, имевшие связи в армии. Одной из них было Общество филадельфов. История этого общества до сих пор не изучена, и даже само его существование одно время подвергалось сомнению66. Однако целый ряд свидетельств, в том числе и сообщение Буонарроти, подтверждают, что общество это существовало. Одним из его организаторов был полковник Уде, погибший в 1809 г. под Ваграмом; к «филадельфам», по всем данным, принадлежал и Мале. В 1808 г. был открыт первый заговор генерала Мале — к нему, кроме военных, был причастен член Конвента Рикор, связанный с бавувистским движением, и другие деятели революции. Мале был отстранен от службы в армии и арестован. В тюрьме он установил связи с другими заключенными, противниками Наполеона, преимущественно военными 67.
г>6 Впервые о существовании «филадельфов» сообщил Ш. Нодье уже в 1815 г. (Ch. Nodier. Histoire des sociétés secrètes de l'armée et des conspirations militaires. Paris, 1815).— A. Пэнго (A. Pingaud. La jeunesse de Ch. Nodier. Les Philadelphes. Paris, 1919) считал это сообщение Нодье своеобразной мистификацией и сомневался в самом существовании организации «филадельфов».

07 См. Е. Hamel. Histoire des deux conspirations du général Malet. Paris, 1873.— Из более новых работ см.: S. Cigon. Le général Malet. Paris, 1915; F. Mas-son. La vie et les conspirations du général Malet. Paris, 1921; L. Garros. Le général Malet, conspirateur. Paris, 1936; B. Melchior-Bonnet. La conspiration du général Malet. Paris, 1963.

Наполеон в 1814 г. Картина Э Мейсопье

В 1812 г. Мале, находившийся в тюремной больнице, и его единомышленники разработали план действий. Решено было распустить слух о смерти Наполеона, арестовать виднейших представителей наполеоновской администрации и призвать к власти новое, либеральное правительство. Безумно смелая попытка началась успешно. Мале удалось бежать из больницы, проникнуть в одну из казарм, прочитать мнимое постановление сената о создании нового правительства ввиду смерти императора и освободить из тюрем ряд других генералов. Утром 23 октября заговорщики арестовали министра полиции Савари. Совершенно растерявшийся префект департамента Сены Фрошо приготовил в помещении муниципалитета даже комнаты для нового правительства. Однако Мале потерпел неудачу при попытке ареста военного губернатора Парижа Юлена, бывшего участника взятия Бастилии, ставшего любимцем Наполеона.
Мале и другие участники заговора были схвачены, и военный суд тут же приговорил их к казни. Мале держался на следствии и процессе очень стойко. На вопрос, кто были его единомышленниками, Мале ответил: «Вся Франция, и вы в том числе, если бы моя попытка увенчалась успехом». 28 октября Мале был казнен. Правда, среди участников выступления были и противники Наполеона из других политических групп, даже роялисты, но сам Мале был убежденнейшим республиканцем. В составленном Буо-нарроти списке «великих людей человечества» вслед за Бабефом и Дарте стояло имя Уде, «основателя Общества филадельфов, созданного для борьбы против тирании Бонапарта», и Мале, бежавшего из тюрьмы, чтобы выступить против «императорского деспотизма и с целью восстановления прав народа. Парижане, привыкшие к унижению, позволили наемникам Наполеона уничтожить его»68. По некоторым сведениям, сам Буонарроти (находившийся тогда в Женеве под наблюдением полиции) знал о готовившемся заговоре и собирался даже в Париж, чтобы принять в нем участие.
Наполеон вернулся в Париж 18 декабря 1812 г. Казалось бы, что катастрофа в России, огромные человеческие потери, гибель целой армии должны были заставить его призадуматься. Но Наполеон оставался все тем же. Он торопился в Париж для того, чтобы немедленно собрать новую армию и тотчас же возобновить борьбу; в ее успешном исходе он был по-прежнему уверен. «У меня будут новобранцы,— многократно заявлял он в пути Коленкуру,— и не пройдет и трех месяцев, как на берегах Рейна у меня будет под ружьем пятьсот тысяч человек» .
"s A. Sailla. Filippo Buonarroti, v. 2, Roma, 1951, p. 45. w A- L. Cauluincourt. Mémoires, v. II, p. 290.

Действительно, хотя объявленная Наполеоном мобилизация очередных возрастов прошла с несравненно большими трудностями, при возросшем дезертирстве, но уже к весне 1813 г. ему удалось вновь собрать почти 400-тысячную армию. Около 150 тыс. солдат он мог уже двинуть на передовую линию. Боевые качества этой армии были, конечно, неизмеримо ниже прежних, состоявших из старых, опытных солдат; очень малочисленной была кавалерия в результате огромной убыли конского состава в русском походе.

Но Наполеону приходилось торопиться. Он надеялся, что покинутая им армия под командованием Мюрата прекратит отступление и задержится на зимних квартирах у Вильно и по линии реки Неман. Эти расчеты оказались беспочвенными. Отступление продолжалось безостановочно; совершенно растерявшийся Мюрат оставил армию, вернулся в Неаполь и начал переговоры с союзниками, рассчитывая сыграть роль Бериадота.
Но самое главное, чего не предвидел Наполеон: после катастрофы в России Европа, раньше безропотно ему подчинявшаяся, стала уже совершенно не той. Разгром наполеоновской армии в России пробудил Европу. В Пруссии прежде всего созрело сильное национальное движение. В нем участвовали самые различные элементы и прогрессивно-либеральные, и реакционно-дворянские, но всех их объединяло стремление свергнуть наполеоновское иго. Под давлением общественного мнения прусская монархия вынуждена была провозгласить отмену крепостного права, хотя и на невыгодных для крестьян условиях. Лихорадочно шла организация армии, возглавленная такими талантливыми людьми, как Шарн-горст, Гнейзенау и др. Разгром в России явился сигналом к действию. Сложившуюся историческую обстановку великолепно охарактеризовал В. И. Ленин. «Наполеон I,— писал он в 1918 г.,— был в течение ряда лет полнейшим победителем на континенте, его победа над Пруссией была много решительнее, чем победа Вильгельма над Россией. А через немного лет Пруссия оправилась и в освободительной войне, не без помощи разбойничьих государств, ведших с Наполеоном отнюдь не освободительную, а империалистскую войну, свергла иго Наполеона.
Империалистские войны Наполеона продолжались много лет, захватили целую эпоху, показали необыкновенно сложную сеть сплетающихся империалистских * отношений с национально-освободительными движениями. И в результате история шла через всю эту необычно богатую войнами и трагедиями (трагедиями целых народов) эпоху вперед от феодализма — к «свободному» капитализму» .

* Империализмом я называю здесь грабеж чужих стран вообще, империалистской войной— войну хищников за раздел такой добычи (npu.ii. ß. И. Ленина).
70 ß. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 35, стр. 382—383.

В начале 1813 г. прусский король и консервативные круги при дворе, не забывшие Иену, боялись еще возобновить войну с Наполеоном, но вскоре им пришлось уступить перед лицом национального подъема. Уже 30 декабря 1812 г., не дожидаясь санкции короля, капитулировал прусский вспомогательный корпус Йорка, входивший в наполеоновскую армию. В феврале 1813 г. восстановлен был русско-прусский союз. Французская армия очистила Восточную Пруссию и герцогство Варшавское. 11 марта 1813 г. русские войска вошли в Берлин. В апреле Александр I и Фридрих-Вильгельм вступили в саксонскую столицу Дрезден. В этой обстановке Наполеон, хотя его военные приготовления и не были закончены, не мог медлить. 15 апреля он покинул Париж и устремился в Саксонию.
На первых порах военное счастье вновь ему улыбнулось. Численный перевес был на стороне французов. Длительный поход от Москвы до Дрездена ослабил русскую армию — весной 1813 г. она насчитывала всего лишь около 60 тыс. человек, немногим больше 40 тыс. было у пруссаков, только начинавших проводить мобилизацию своих резервов. Наполеон мог противопоставить им около 150 тыс. солдат.
Вернувшись к своей тактике 1796 г.— разгрома противника по частям,— он 2 мая нанес пруссакам поражение под Люценом, после чего его противники отступили к Эльбе. Французы вновь заняли Дрезден. Три недели спустя (20 мая н. ст.) Наполеон одержал нгвую победу под Бауценом, и союзники начали уже задумываться над тем, что им снова придется покинуть Берлин.
Но все эти успехи Наполеона не привели к разгрому его противников; из-за крайней малочисленности кавалерии он не мог преследовать разбитых им армий. Рассчитывая получить подкрепления, он охотно принял австрийское предложение о перемирии, во время которого должны были происходить дипломатические переговоры. Они начались в июле 1813 г. в Праге, причем главную роль посредника приняла на себя Австрия, продолжавшая еще сохранять формальный нейтралитет, но уже ведшая тайные переговоры с Россией, Англией и Пруссией о присоединении к коалиции. Начиная переговоры, австрийский канцлер Меттерних был, по-видимому, заранее убежден, что неуступчивость Наполеона даст выгодный предлог для того, чтобы оправдать вступление Австрии в войну, к чему она, прикрываясь ширмой переговоров, усиленно готовилась.
Наполеону было предложено согласиться на ликвидацию великого герцогства Варшавского, вернуть Австрии ее иллирийские провинции, восстановить Пруссию в ее старых границах, отказаться от протекторства над Рейнской конфедерацией, очистить ганзейские города и Голландию. Это были, конечно, серьезные уступки, но союзники соглашались еще оставить за Францией Бельгию, левый берег Рейна, Италию.

Эти условия мира встретили негласную поддержку очень влиятельных кругов в самом наполеоновском окружении. Виднейшие маршалы, министры и дипломаты требовали от императора прекращения войны. Хотя операции в Саксонии и были удачны, но успехи были куплены ценою больших потерь. Под Люценом и Бауценом погибли ближайшие сподвижники Наполеона — маршалы Бессьер и Дюрок. «Император ненасытен ... мы погибнем все, такова наша судьба» 7|,— заявил после этого один из маршалов. Уже во время переговоров о перемирии русский представитель Шувалов был поражен позицией французского парламентера Коленкура. «Послушав его,— писал он Александру I,— можно подумать, что он жаждет большого поражения для французской армии с тем, чтобы поскорее был заключен мир» 72. Как вспоминал Меттерних, в июне 1813 г., накануне его свидания с Наполеоном, сам Бертье сказал ему в императорской передней: «Не забывайте, что Европа нуждается в мире, особенно Франция, она хочет только мира» 73. Во время переговоров в Праге тот же Коленкур, возглавлявший французскую делегацию, прямо заявил русскому делегату: «Скажите мне только, достаточно ли вы вооружены, чтобы наконец-то образумить нас?» 74 .
Но Наполеону все эти настроения были чужды. «Тон ваших писем мне не нравится,— писал он своему министру полиции Са-вари, настаивавшему на заключении мира.— Вы постоянно надоедаете мне тем, что необходим мир. Я лучше вас знаю положение Империи... Эти вопросы вас совершенно не касаются; занимайтесь своим делом» 75. Еще в январе 1813 г. Наполеон гордо заявил, что не уступит ни одной деревни в Варшавском герцогстве, правда, тогда он еще рассчитывал, что французы задержатся на Немане. Но и в августе Наполеон шел на уступки крайне неохотно: за ликвидацию Варшавского герцогства он добивался возмещений для саксонского короля, он хотел сохранить право на оккупацию Данцига, отказывался очистить Гамбург. Даже по отношению к Австрии, которую ему так важно было удержать от вступления в войну, он был неуступчив,— соглашаясь на возвращение иллирий-

71 A L Marmont. Mémoires, v. V, p. 320.
7г С. Hanoieau. Introduction aux Mémoires du général de Caulaincourt.— A. L. Caulaincourt. Mémoires, v. I, p. 138
73 «Mémoires du prince de Metternich», v. I. Paris, 1880, p. 147.
74 Мартене. Собрание трактатов и конвенций, т. III. Трактаты с Австрией. СПб., 1876, стр. 114, см. также: Е. Dard. Napoléon et Talleyrand. Paris, 1947, p. 306—312.
75 «Correspondance», t. XXV, N 20119.

ских провинций, хотел все же удержать за собой Триест. Меттерних получил нужный ему предлог. Ссылаясь на отказ императора от предложенных условий, Австрия 12 августа 1813 г. объявила войну.
Теперь соотношение сил резко изменилось в пользу противников Франции. Правда, в первом сражении после возобновления военных действий, под Дрезденом (28 августа), Наполеон добился успеха. Союзники, пытавшиеся штурмовать город, были отброшены с очень большими потерями. Но кавалерийский авангард, брошенный Наполеоном для преследования, был окружен под Кульмом и капитулировал 76.
Теперь кольцо вплотную сжалось вокруг наполеоновской армии. На стороне союзников был огромный численный перевес. Русские войска насчитывали около 184 тыс. человек, прусские — 160 тыс., австрийские — 127 тыс. В военных действиях приняла участие и шведская армия Бернадота. Крупнейшие французские военачальники предостерегали Наполеона. «Государь,— заявил ему после Кульма маршал Макдональд,— вы потеряли все... вам остается только думать о мире» 77. Но Наполеон все еще верил в свою звезду. «Я считал бы очень счастливым известием,— писал он еще 2 октября маршалу Виктору,— если бы получил сообщение, что противник с армией из 480 000 человек направляется к Лейпцигу; война в таком случае была бы очень быстро закончена» 78.
16—18 октября под Лейпцигом, действительно, произошла знаменитая «битва народов», но ее исход оказался совсем иным, чем предполагал Наполеон. Армии союзников в 320 тыс. он мог противопоставить только 160 тыс. солдат. Тем не менее император принял сражение. Французские солдаты сражались очень стойко, но исход столкновения при таком соотношении сил был предопределен. Поражение было ускорено тем, что в самый разгар боя саксонские части, входившие в состав наполеоновской армии, перешли на сторону коалиции. Французы понесли огромные потери — около 50—60 тыс., в том числе 23 тыс. пленными.
Незадолго до Лейпцига, в июне 1813 г. французы, еще в 1812 г. потерявшие Мадрид, понесли решающее поражение под Витторией и вынуждены были полностью очистить Испанию. Началось стремительное крушение Империи. Одно за другим распадались все наполеоновские государства — Вестфалия, Голландия; немецкие союзники поспешно отходили от Наполеона, в том числе
70 Под Дрезденом погиб Моро, которого союзникам удалось привлечь на гъпю сторону. По их настоянию он вернулся из эмиграции в Соединенных Штатах и получил даже чин фельдмаршала.
77 A. Sorel. Europe et la révolution française, v. VIII, p. 138.
78 «Correspondance», v. XXVI, N 20683.

163
Консульство и Империя
баварцы, попытавшиеся даже отрезать путь французской армии. К ноябрю 1813 г. французские войска, насчитывавшие всего лишь около 60 тыс., отступили за Рейн. Правда, в германских крепостях оставались еще многочисленные французские гарнизоны; в одном Гамбурге у Даву было 40 тыс. французских солдат. Наполеон, все еще веривший в свой успех, медлил и не хотел оставлять выгодные стратегические позиции. Но после Лейпцига эти войска, так жизненно ему необходимые, оказались окончательно отрезанными.
Как и в 1793 г., Франция вновь стояла накануне вторжения. Но тогда эта опасность вызвала огромный революционно-патриотический подъем, и призыв Дантона: «Смелость, смелость, еще раз смелость, и мы победим!» — нашел навсегда запечатлевшийся в истории отклик широких народных масс. Наполеон, вернувшись в ноябре 1813 г. в Париж, рассчитывал, что угроза вторжения и на этот раз всколыхнет страну. Но этого не произошло, и прежде всего по вине самого императора.
Слишком дорога была «цена славы», которой французскому народу приходилось расплачиваться за 15 лет наполеоновских побед. Даже по самым скромным подсчетам, с 1800 до 1812 г. призывы в армию коснулись 1,3 млн. человек (из них три четверти на территории старой Франции, без новых, присоединенных департаментов). Только за два последующих года, в 1812—1813 гг. армия во всей Империи поглотила еще миллион рекрутов. Потери составили не меньше миллиона человек 79. Как бы ни пытались некоторые историки принизить значение этих цифр, они остаются огромными. Французское крестьянство, остававшееся все годы верной опорой императора, в котором оно видело защитника социальных завоеваний революции — мы встретимся еще в дальнейшем с этими бонапартистскими иллюзиями французской деревни,— к 1814 г. устало от этого бесконечного «налога крови».
Последняя конскрипция, объявленная Наполеоном, дала вместо 300 тыс. только около 63 тыс. новобранцев — остальные не явились. Правда, «Марии-Луизы», как прозвали этих безусых юношей, досрочно призванных в армию, сражались превосходно, но они не могли заменить те армии, которые император так опрометчиво погубил в Испании, в России, под Дрезденом и Лейпцигом.
Угроза вторжения не могла вызвать подъема и в рабочих массах. Наполеон, правда, заботился о том, чтобы обеспечить «дешевый хлеб», предотвратить безработицу, хотя как раз в 1811г. в результате экономических затруднений, вызванных континен-
,C*

Консульство и Империя
164
тальной блокадой, число безработных резко возросло. Но в целом рабочая политика Наполеона носила ярко выраженный буржуазный характер. Стачки и объединения были строжайше запрещены. Введение рабочих книжек, обязательных при найме, дало предпринимателям сильнейшее оружие для борьбы с неугодными им рабочими.
В кругах буржуазии, бывшей 18 брюмера и в последующие годы надежной социальной опорой Наполеона, его политика встречала теперь явное осуждение. Отражением этого недовольства явилась активная оппозиция, с которой императору приходилось все больше сталкиваться в его ближайшем окружении, в сенате и в законодательном корпусе, даже среди тех, кого он выдвинул и осыпал своими щедротами. На сессии законодательного корпуса, созванной в декабре 1813 г., один из депутатов, Лене, выступил с открытым осуждением наполеоновской политики: «Рекрутские наборы стали для всей Франции отвратительным бичом... Вот уже два года по три раза в году собирают человеческий урожай. Варварская и бесцельная война поглощает миллионы людей, которых отрывают от их занятий, от земледелия, от торговли и ремесел» 80 Эта неслыханно резкая для наполеоновской Франции критика встретила поддержку подавляющего большинства еще недавно столь раболепного законодательного корпуса, постановившего напечатать и расклеить речи Лене по всем коммунам страны. Наполеон приостановил заседания сессии. «Не вы представляете нацию,— возмущенно заявил он депутатам.— Подлинным представителем нации являюсь я... Все власти связаны с троном, все покоится на нем. Но трон это не четыре куска дерева, покрытые бархатом... Трон это человек, и этот человек — я... Францию могу спасти я, но не вы» ь1 .
В конце декабря 1813 г. австрийцы, нарушив швейцарский нейтралитет, вторглись с юго-востока во Францию и вынудили французские войска отойти за линию Рейна. Наполеон все еще не терял надежды. В январе 1814 г. он вернулся в армию. «Нужно надеть сапоги 1793 года,— писал он маршалу Ожеро, сражавшемуся вместе с ним еще в 1796 г. в Италии,— и проявить такую же решительность. Когда французы увидят, что ваш султан на аванпостах и что вы первым подставляете свою грудь под ружейные выстрелы, вы сделаете с ними все, что захотите» 82. Но «надеть сапоги 1793 года» значило возродить всю революционную политику времен якобинской диктатуры. Между тем Наполеон сделал слишком многое, чтобы вытравить даже само воспоминание о
8,1 L. Madelin. Histoire du consulat et de l'Empire, v. XIV, p. 34—35.
bl A. Thiers. Histoire du consulat et de l'Empiie, v. XVII. Paris, I860, p. 151.
8i «Correspondance», t. XXVII, N 21343.

Наполеон
на корабле «Беллерофон».
Картина В. Орггердсона
якобинизме. В этих условиях положение становилось безнадежным. Только «трения в главной квартире коалиции, отчаянная храбрость последних солдат Франции, последние вспышки военной гениальности Наполеона,— все это еще на три месяца отсрочило развязку. Но кампания 1814 г. была уже агонией, и конец ее был
со
заранее предрешен» .
В феврале 1814 г. была сделана еще одна последняя погм.пка мирных переговоров. Чтобы усилить колебания в наполеоновских
83 М. Н. Покровский. Дипломатия л войны царской России, стр. 73.

Консульство и Империя
166
верхах, союзники вернули из плена одного французского дипломата (Сент-Эньяна). Ему поручено было сообщить, что союзники готовы вступить в переговоры на основе отказа от всех завоеваний Империи, но признания «естественных границ», т. е. сохранения за Францией левого берега Рейна. Но, когда французская делегация, возглавляемая тем же Коленкуром, явилась в Шатийон, никто из дипломатов коалиции уже не вспоминал о «естественных границах»; от Франции требовали отказа от всех ее завоеваний. Еще в декабре 1813 г. Наполеон категорически отрицал возможность мира на таких условиях. Но обстановка все ухудшалась, и приближенные все настойчивее требовали от Наполеона этой, по его мнению, «позорной» уступки. В первые дни февраля у императора был короткий момент «слабости», когда он предоставил Коленкуру «carte blanche» — право подписать мир на этих условиях. Но как раз в этот момент военное счастье в последний раз улыбнулось Наполеону.
Между союзниками существовали разногласия: австрийцы действовали крайне нерешительно, тогда как прусский командующий Блюхер требов.ал немедленного похода на Париж. Воспользовавшись тем, что Блюхер один начал такой опрометчивый марш, Наполеон устремился против пруссаков и нанес им поражение. Это его немедленно окрылило. «Если судьба и дальше будет на нашей стороне,— писал он 18 февраля Евгению Богарне,— враг будет отброшен в полном беспорядке за нашу границу» 84. Ему уже казалось, что он снова «будет на Висле». Коленкуру дана была новая директива — затягивать переговоры и не торопиться с подписанием мира. «Сейчас, когда счастье к нам вернулось,— писал император своему брату Жозефу,— я буду диктовать условия».
Неожиданные успехи Наполеона усилили разногласия среди союзников. Австрийский главнокомандующий Шварценберг был готов к отступлению. «Я признаюсь, что дрожу,— писал он.— Если Блюхер, у которого такие же хорошие и столь же многочисленные войска, как у Наполеона, будет разбит, то, я спрашиваю себя, разумно ли принимать сражение. Если и я буду разбит, какой триумф для Наполеона и какое унижение для наших монархов, которые вынуждены будут отступить за Рейн во главе побежденной армии» 85. Но как ни облегчали положение Наполеона эти разногласия и колебания союзников, его успехи могли быть только временными — армии коалиции имели слишком большой перевес. Атаки немногочисленной наполеоновской армии очень скоро выдохлись.
И все же еще 14 марта 1814 г., за три недели до своего падения, Наполеон совершенно не отдавал себе отчета в том, что
*'[ «Correspondance», t. XXVII, N 21295
8:1 L. Madelin. I Iisloire du consulat et de l'Empire, l. XIV, p. 183.

Прощание в Фонтенбло. 1814 г._ Гораций Берне
Империя переживает агонию. Получив сообщение от Жозефа, оставленного им в качестве «генерал-лейтенанта» при императрице Марии-Луизе, что он и все министры настаивают на заключении мира и готовы сделать такое заявление, Наполеон гневно писал министру полиции: «Пусть знают, что я такой же, каким был при Ваграме и Аустерлице, что я не хочу никакой интриги в государстве... Знайте, что, если бы был составлен адрес, противный авторитету власти, я арестовал бы короля (Жозефа — Ред.), моих министров и всех, кто подписал бы его... Мне не нужны трибуны народа; пусть не забывают, что я сам являюсь великим трибуном... Сегодня, как и под Аустерлицем, я властелин» 86.
86 «Lettres inédites de Napoléon», publ. par L. Lecestre, t. II. Paris, 1897, p. 319— 320.

Консульство и Империя
168
Но Наполеон уже совсем не был властелином. Воспользовавшись тем, что та часть армии, которой он командовал, отошла к востоку и что под Парижем оставалась только слабая войсковая завеса, союзники по совету Талейрана, установившего с ними связь, начали наступление на столицу. Узнав о походе союзников, Наполеон в свою очередь устремился к Парижу. 31 марта утром он был в своем замке, в Фонтенбло, в окрестностях столицы, но уже было поздно. Считая оборону города бесполезной, маршалы Мармон и Мортье, командовавшие французскими войсками, подписали 30 марта соглашение о сдаче Парижа. Тщетно император предлагал своим маршалам двинуться на Париж, уверяя, что без особого труда вышвырнет оттуда союзников. Он натолкнулся на каменную стену. Впервые маршалы отказались ему повиноваться.
4 апреля 1814 г. состоялись встречи императора с маршалами, среди которых были Бертье, Ней, Удино, Макдональд, Мармон, Мортье, Лефевр, Монсей. От их имени испытанный храбрец Ней твердо заявил, что армия не последует за императором. Ему остается только одно — отречься в пользу сына. Уступая этому требованию, Наполеон тут же подписал отречение: «Император Наполеон, верный своей присяге, заявляет, что он готов оставить трон, покинуть Францию и даже уйти из жизни для блага родины, неотделимого от прав его сына, регентских прав императрицы и сохранения законов Империи» 87. Получив этот акт, Ней, Макдональд и Коленкур отправились для переговоров с союзниками.
Этот акт уже запоздал. 1 апреля в Париже собрался сенат и было образовано временное правительство, во главе которого стал Талейран, давно уже считавший Наполеона «конченым человеком» и поджидавший своего часа. 2 апреля сенат в том самом составе, в котором он всего десять \ет назад провозгласил Наполеона императором, принял решение об его отрешении от престола, на другой день подтвержденное законодательным корпусом.
Наполеона ждало еще одно предательство. Вокруг Фонтенбло находилась французская армия, и это заставляло союзников считаться с императором. Но в ночь на 5 апреля 1814 г. Мармон. по определению Наполеона, «самый посредственный» из всех его маршалов, целиком обязанный своим выдвижением Бонапарту, адъютантом которого он был в 1793 г. в Тулоне, изменил ему и со своим корпусом покинул Фонтенбло. 6 апреля сенат призвал на престол Людовика XVIII.
Наполеону не оставалось ничего иного, как подписать окончательный акт об отречении и за себя, и за сына, которого ему больше не суждено было увидеть. Страх союзников перед ним был
87 «Correpondance», t. XXVII, N21555.

169
Консульство и Империя
все же так велик, что 12 апреля в том же Фонтенбло был подписан договор, по которому Наполеон сохранял императорский титул и получал для управления крохотный островок Эльбу (на Средиземном море). 13 апреля Наполеон пытался покончить самоубийством, но неудачно. Он усмотрел в этом знамение судьбы и доказательство того, что его историческая миссия еще не закончена. 20 апреля 1814 г. в Фонтенбло состоялась знаменитая сцена прощания Наполеона с оставшейся ему верной императорской гвардией. Наполеон закончил свою речь словами: «Прощайте, дети мои! Я хотел бы прижать всех, всех к моему сердцу: я обниму, по крайней мере, знамя». Преклонившись перед знаменем и поцеловав его, Наполеон, явно взволнованный, добавил: «Еще раз прощайте, мои дорогие друзья! Пусть этот последний поцелуй проникнет в ваши сердца» 88.
Но на этом наполеоновская эпопея не закончилась. Вся политика сменивших его Бурбонов оказалась в таком резком противоречии с общественными отношениями, установившимися во Франции после 1789 г., что создавала самые благоприятные условия для новой попытки Наполеона вернуться к власти.
«Correspondance», t. XXVII, N 21561.

4
ФРАНЦИЯ
В ПЕРИОД РЕСТАВРАЦИИ
БУРБОНОВ.
ИЮЛЬСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ 1830 ГОДА
ПЕРВАЯ РЕСТАВРАЦИЯ

U апреля 1814 г., через шесть дней после вступления в Париж войск шестой европейской коалиции, сенат принял решение возвести на французский престол брата казненного в 1793 г. короля Людовика XVI — графа Прованского, принявшего имя Людовика XVIII. Вместе с другими членами династии Бурбонов он вернулся теперь из эмиграции, где пребывал с 1791 г. Наполеон отрекся от престола и был отправлен на остров Эльбу, который союзники предоставили ему в пожизненное владение.
30 мая были подписаны мирные договоры между побежденной Францией и четырьмя главными державами-победительницами — Англией, Россией, Австрией и Пруссией. Эти договоры лишили Францию почти всех территорий, завоеванных ею начиная с 1795 г.
Решающую роль в событиях весны 1814 г. сыграли сокрушительные поражения, понесенные в предшествующий период вооруженными силами Франции. Разгром армии Наполеона в России явился началом конца его владычества в Европе. Осенью 1813 г. после битвы под Лейпцигом освободилась от французского господства Германия. «И все, как буря, закипело; Европа свой расторгла плен; во след тирану полетело, как гром, проклятие племен»,— писал А. С. Пушкин о международных последствиях славной победы России в Отечественной войне 1812 г. 1 «Мировая
1 А. С. Пушкин. Полн. собр. соч., т. 2. М., 1947, стр. 215.

171
Реставрация Бурбонов
империя» Наполеона рушилась, что было закреплено на Венском конгрессе, провозгласившем принцип легитимизма.
Диктатура Наполеона, в течение 15 лет угнетавшая народные массы Франции, вызывала среди них рост недовольства. Вместе с тем наполеоновский режим расчистил почву для установления другого, еще более реакционного режима, сторонники которого могли рассчитывать на активную поддержку войск европейской коалиции. «История Франции — писал В. И. Ленин — показывает нам, что бонапартистская контрреволюция выросла к концу XVIII века (а пот.ом второй раз к 1848—1852 гг.) на почве контрреволюционной буржуазии, прокладывая в свою очередь, дорогу к реставрации монархии легитимной» 2. И все же сторонники старой династии не. смогли поднять открытое восстание против Наполеона. Подавляющее большинство населения страны не хотело возвращения к власти старой династии, одно имя которой напоминало о феодально-абсолютистских порядках, ликвидированных во время революции.
Главную роль в реставрации Бурбонов сыграли войска коалиции, состоявшей в большей своей части из феодальных или полуфеодальных государств Европы, которые и «служили резервом реставрации» 3. Англия, стоявшая во главе коалиции, была уже буржуазной монархией, но, стремясь сокрушить своего основного экономического соперника — Францию, английское правительство добивалось реставрации там старой династии не менее настойчиво, чем правительства феодальных стран.
Первый шаг в этом направлении был сделан в Бордо. Хотя торговая буржуазия этого портового города, разоренного континентальной блокадой, давно выражала недовольство политикой Империи, открыто выступить против Наполеона жители Бордо решились лишь после того, как 12 марта в город вступил отряд английских войск. Вместе с ними в Бордо въехал племянник Людовика XVIII, герцог Ангулемский.
3 мая в Париж прибыл новый король со своим семейством. Старый, необыкновенно тучный, ленивый, всем государственным делам предпочитавший хороший стол, легкую беседу, игру в карты, Людовик XVIII не пользовался никаким личным престижем и производил впечатление человека, больше всего на свете дорожащего своими личными удобствами. Его брат, граф д'Артуа, имел заслуженную репутацию законченного сторонника феодально-абсолютистского режима. Из двух племянников короля один — герцог Беррийский — имел вид провинциального английского сквайра, другой — герцог Ангулемский — славился ограннченпо-
2 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 34, стр. 83.
s В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 13, стр. 17—18.

Реставрация Бурбонов
172
стыо своих интересов и отсутствием элементарного такта (в день торжественного въезда в столицу Франции он не нашел ничего лучшего, как облачиться в мундир английского генерала). Его жена, герцогиня Ангулемская, отталкивала окружающих своей непримиримой ненавистью ко всему, что напоминало о временах республики и империи. Еще более типичными представителями «старого режима» выглядели два остальных члена династии — старый, выживший из ума принц Конде, командовавший некогда «армией эмигрантов» в войне против республиканской Франции, и его сын — герцог Бурбонский.
Ближайшее окружение нового короля и его брата составляли люди, открыто заявлявшие, что надо восстановить «старый порядок» и «заставить потеть чернь»4. Так выражался, например, герцог де Дюра. Однако через 25 лет после начала революции соотношение классовых сил во Франции складывалось далеко не в пользу той части бывших эмигрантов, которая считала, что настало время уничтожить все нововведения, осуществленные во Франции с 1789 г. После ликвидации феодализма, после конфискации и распродажи земель церковников и поместий эмигрантов уже нельзя было рассчитывать восстановить в стране феодальное землевладение, привилегии дворянства и духовенства. Это восстановило бы против старой династии и крестьянство, и городские «низы», и буржуазию. Вследствие этого реставрация Бурбонов во Франции в 1814 г. «не имела ничего общего с докапиталистическими способами производства», совершилась на почве «капиталистических отношений производства» 5 .
«Конституционная хартия» 4 июня 1814 г. явилась политическим компромиссом между старой дворянской знатью и верхними слоями буржуазии. Хартия закрепляла многие важные результаты революции — отмену сословных привилегий аристократии, всеобщее обложение граждан налогами, свободу личности и некоторые другие буржуазно-демократические свободы. Особая статья гарантировала неприкосновенность распроданных церковных и эмигрантских земель, перешедших в руки буржуазии и собственнических слоев крестьянства 6.
Хартия превращала Францию в конституционную монархию с двухпалатной системой. Члены палаты пэров назначались королем, и это звание становилось наследственным. Палата депутатов была выборной, но избирательными правами пользовались только лица, платившие не менее 300 фр. прямых налогов и достигшие
4 J. Lucas-Diibreton. Louis XVIII. Paris, 1925, p. 182.
5 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 13, стр. 14—15.
6 A. Malhiez. Les lois françaises de 1815 à nos jours..: Paris, 1906, p. 14.

173
Реставрация Бурбоноп
30-летнего возраста. Еще уже был круг лиц. из которых могли выбираться депутаты: имущественный ценз составлял для них 1000 фр., а возрастной — 40 лет. Руководящая роль в жизни государства отводилась королю. Он назначал и смещал министров, префектов, прокуроров, судей, всех вообще должностных лиц, осуществлял командование вооруженными силами страны, руководил ее внешней политикой, созывал палаты на ежегодную законодательную сессию. Вся законодательная инициатива принадлежала королю; он один мог предлагать на обсуждение палат проекты законов, единолично пользовался правом утверждать и обнародовать законы. Особая (14-я) статья предоставляла королю право и единолично, помимо палат, издавать те или иные указы (ордонансы). Эта статья открывала широкие возможности для нарушения конституции.
По сравнению с конституциями времен Консульства и Империи хартия 1814 г. могла казаться довольно либеральной. Но дело не столько в самой хартии, сколько в общем направлении политики правительства Бурбонов, про которых говорили, что они «ничего не позабыли и ничему не научились в изгнании».
Правда, Людовик XVIII понимал, что после революции нельзя править страной, опираясь только на дворянство, и подчеркивал, что он намерен держаться «средней линии» 7 . Но на практике дело обстояло иначе. Усиленная раздача орденов и должностей бывшим эмигрантам, открытое прославление вандейцев и шуанов, создание дорогостоящей королевской гвардии, заполнение командного состава армии выходцами из аристократических фамилий, еще недавно сражавшимися против Франции, замена трехцветного знамени республики и империи белым знаменем старой монархии — все это и многое другое вызывало рост общественного недовольства, озлобляло солдатскую массу. Сильное недовольство возбуждала и его экономическая политика: сохранение тяжелых налогов привело к серьезным волнениям во многих городах.
То же происходило и в деревнях. Прежние владельцы дворянских и церковных поместий угрожали отобрать у новых собственников приобретенные ими земельные участки и в ряде мест насильно захватывали их. Закон 5 декабря 1814 г. постановил, что та часть конфискованных земель, которая осталась нераспроданной, будет возвращена бывшим эмигрантам.
Обстановка в стране накалялась с каждым днем.
7 Marquis de Noailles. Le comte Mole, sa vie, ses mémoires, t. III. Paris, 1924, p. 188—204 (из письма Людовика XVIII к графу д'Артуа от января 1818 г).

Реставрация Бурбонов
174
«СТО ДНЕЙ». ВТОРАЯ РЕСТАВРАЦИЯ БУРБОНОВ
В первых числах марта 1815 г. всю Европу облетела весть о неожиданном событии. Стало известно, что бывший император во главе отряда из 900 солдат бежал с Эльбы и направляется к Парижу. Не чувствуя себя в безопасности на Эльбе и тяготясь своим положением правителя этого крохотного островка, Наполеон строил планы восстановления своей власти во Франции. Он знал о неустойчивом политическом положении в стране и рассчитывал использовать его в своих интересах. В первый момент многие французы были убеждены, что высадка Наполеона —• авантюра, обреченная на немедленный провал. Однако на деле получилось иное. Ненависть к Бурбонам, как ставленникам иностранной интервенции и защитникам привилегий аристократии, была так велика, что королевские войска, посланные, чтобы преградить путь Наполеону, стали переходить на его сторону. Тысячи крестьян с возгласами «Да здравствует император! Долой попов! На фонарь аристократов! Смерть роялистам!» встречали Наполеона и его отряд. 7 марта рабочие крупного промышленного города Гренобля вместе с солдатами местного гарнизона открыли ворота Наполеону. 10 марта Наполеон вступил в Лион. Как и в Гренобле, он был встречен здесь пением «Марсельезы», враждебными возгласами против роялистов. 13 марта Наполеон объявил о низложении с престола Бурбонов и издал ряд декретов, которыми восстанавливалось трехцветное знамя, упразднялись дворянские титулы, смещались все офицеры и все судьи, назначенные Людовиком XVIII, изгонялись из Франции все эмигранты, возвратившиеся после апреля 1814 г.
Из Лиона Наполеон двинулся по направлению к столице. В Вильфранше его встретили 40 тыс. крестьян, собравшихся из соседних деревень. «Наполеон движется на Париж с революционными факелами в руках, на его стороне низы народа и армия»,-—• с тревогой сообщал в Петербург 16 марта дипломатический представитель царской России Бутягин 8 .
20 марта Наполеон вступил в Париж. Людовик XVIII едва успел с небольшой свитой скрыться за границу (в Бельгию). Легкость, с какой Наполеону удалось вновь захватить власть, объясняется не столько его личной популярностью в армии, сколько бурными выступлениями широких слоев населения против монархии Бурбонов.
8 «Сборник императорского русского исторического общества», т. 112. СПб., 1901, стр. 168.

775
Реставрация Бурбонов
Мир и конституция — под этими двумя лозунгами совершилась в 1814 г. реставрация Бурбонов. Те же лозунги выставила в 1815 г. и реставрация бонапартистская. Лозунг мира отвечал всеобщему желанию французского народа, уставшего от длительных войн. Демагогически заявляя о своей приверженности конституционному режиму, Наполеон рассчитывал привлечь симпатии либеральной буржуазии. По его заданию была разработана новая конституция, получившая название «Дополнительного акта к конституциям империи».
Неуверенность в прочности нового режима, боязнь новых экономических затруднений и новых внешнеполитических осложнений отталкивали крупную буржуазию от Наполеона. Известную роль играло при этом и опасение имущих классов, что он не сможет сдержать новый революционный подъем в стране. Действительно, переворот 20 марта способствовал подъему демократического и патриотического движения во Франции. Снова, как и в годы революции, в различных частях страны образуются федерации — союзы добровольцев для защиты родины от внутренних и внешних врагов. Основную массу федератов 1815 г. составляли рабочие, ремесленники, выходцы из мелкой буржуазии и передовой интеллигенции 9. Снова, как в 1792—1793 гг., выдвигаются требования решительных мер против дворянства — конфискации поместий и передачи их армии и крестьянству 10.
Наполеон остался глух к этим требованиям. Он боялся, что осуществление демократических преобразований подорвет его собственный режим и приведет к восстановлению республиканского строя.
Как и в 1814 г., сторонники Бурбонов оказались не в состоянии собственными силами осуществить реставрацию старой династии. Антинаполеоновские выступления, руководимые местными помещиками, в Вандее и в Бретани не получили поддержки со стороны крестьянских масс. Исторический опыт убедил большую часть крестьян, что им не по пути с помещиками-легитимистами. Войска, присланные наполеоновскими властями, быстро подавили это движение.
Решающую роль в судьбе восстановленной империи сыграла новая антифранцузская интервенция. Переворот 20 марта 1815 г. вызвал сильную тревогу среди правящих кругов Англии и других европейских государств, опасавшихся восстановления континен-
9 Е. Le Gallo. Les Cent Jours. Essai sur l'histoire intérieure de la France depuis le retour de l'île? d'Elbe jusqu'à la nouvelle de Waterloo Paris, 1924, p. 292 — 327.
10 H. Houssaqe. 1815. Paris, 1927, p. 491.

Реставрация Бурбонов
176
тальной блокады и возобновления завоевательной политики Наполеона.
25 марта Англия, Россия, Австрия и Пруссия заключили союзный договор о совместных военных действиях против Франции. В дальнейшем к этому четверному союзу примкнули многие другие государства Европы. Общая численность войск седьмой антифранцузской коалиции превысила 700 тыс. человек. Главное командование ими было поручено английскому фельдмаршалу герцогу Веллингтону. Наполеон мог противопоставить войскам коалиции только 125 тыс. солдат.
Военные действия развернулись на территории Бельгии. В двух первых схватках — при Линьи и Катр-Бра — прусские войска потерпели поражение и отступили, понеся большие потери. 18 июня в сражении при Ватерлоо французская армия была наголову разбита превосходящими по численности английскими и прусскими войсками. Это был удар, от которого Наполеон уже не смог оправиться. Это была вместе с тем и победа сил реакции над силами прогресса. «Я не могу равнодушно пройти мимо гравюры, представляющей встречу Веллингтона с Блюхером в минуту победы под Ватерлоо,— писал впоследствии А. И. Герцен,— я долго смотрю на нее всякий раз, и всякий раз внутри груди делается холодно и страшно... Они только что своротили историю с большой дороги по ступицу в грязь,— в такую грязь, из которой ее в полвека ие вытащат... Дело на рассвете... Европа еще спала в это время и не знала, что судьбы ее переменились» и.
Войска коалиции вторглись во Францию и устремились к Парижу.
Враги императорского режима в палате пэров и палате представителей потребовали немедленного отречения Наполеона. Жители рабочих кварталов столицы готовы были оказать ему поддержку при условии, что он вооружит их и поведет в бой против интервентов. Но Наполеон не решился на такой шаг, как раздачу оружия народным массам. 22 июня он отрекся от престола, после чего сдался англичанам, и был отправлен ими на далекий остров Святой Елены.
Так окончились сто дней вторичного правления Наполеона.
Временное правительство во главе с бывшим министром полиции Фуше — таким же беспринципным карьеристом, таким же прожженным предателем, как и Талейран,— без боя сдало сто';щу Франции вражеским войскам. 6 июля они вступили в Париж. Днл дня спустя Людовик XVIII въехал в город, встреченный еще более холодно, чем в 1814 г. Па лата представителей, принявшая
11 А. И. Герцен. Собр. соч. в тридцати томах, т. XI. М., 1957, стр. 245.

Венский конгресс. Гравюра Годфруа по картине Ж.-Б. Изабе
резолюцию против реставрации Бурбонов, была разогнана батальоном парижской национальной гвардии. Палата пэров разошлась под давлением батальона прусской пехоты, занявшего сад и двор Люксембургского дворца, где заседали пэры. За день до того временное правительство признало Людовика XVIII. Это постановление было принято после того, как отряд прусских солдат вступил в сад Тюильрийского дворца, где заседали члены правительства. Таким образом, в 1815 г. вмешательство войск европейской коалиции во внутренние дела Франции носило еще более открытый характер, чем в 1814 г.

Реставрация Бурбонов
178
Вторая реставрация Бурбонов принесла французскому народу еще более тяжелые бедствия, чем первая. По мирному договору 20 ноября 1815 г. на Францию была наложена контрибуция в размере 700 млн. фр. Побежденная страна теряла ряд территорий и должна была в течение пяти лет содержать оккупационные войска.
Грабежам и насилию оккупантов над мирным населением не было предела. «Они забирают содержимое казначейств, захватывают управление соляного налога, табачный акциз, гербовый сбор, торгуют реквизированным углем, дровами, солью» 12. Из занятых крепостей вывозились не только пушки и снаряды, но и все изделия из железа, стратегические карты и планы. Более 5 тыс. картин, статуй и других произведений искусства было изъято из Лувра и отправлено за границу. Убытки от вражеского нашествия превысили 1,6 млрд. фр.
Гнет оккупантов усугублялся разгулом белого террора. Банды роялистских погромщиков, предводительствуемые выходцами из аристократической молодежи, мучили и убивали людей, которые пользовались репутацией либералов или якобинцев. За два дня резни в Марселе было умерщвлено около 500 человек. В Ниме резали протестантов под фальшивым предлогом, будто только католики могут быть верными подданными короля. Общее число жертв составило тут 450 человек. В Авиньоне и в некоторых других городах убийства продолжались несколько месяцев. Тысячи крестьян, терроризированных насилием оккупантов, скрывались в лесах. В ряде мест жители, вооруженные чем попало, вступали в бой с солдатами оккупационных войск.
Общее число арестованных к августу 1815 г. достигло 70 тыс. Арестовывали по малейшему подозрению в республиканских настроениях, в симпатиях к Наполеону, за участие в революционных событиях конца XVIII в. Житель Нима Бонижоль провел в тюрьме целый год только за то, что во времена якобинской диктатуры являлся членом местного революционного комитета. Бросали в тюрьмы и людей «повинных» в том, что они приобрели в годы революции земли духовенства или земли эмигрантов 13.
Среди арестованных, расстрелянных или приговоренных к многолетнему тюремному заключению было много офицеров и генералов, верно служивших своей родине. Маршал Брюн пал жертвой самосуда в Авиньоне, маршал Ней был расстрелян по при-
12 R. André. L'Occupation de la France par les alliés en 1815 (juillet — novembre). Paris, 1924, p. 81.
13 Lcris GwiiHii. La 1 erreur blanche et l'application de la loi Decazes dans le département du Gaid ( 1815—1817).—«Annales historiques de la Révolution fiançaise», N 176, avril— juin 1964, p. 174—193.

179
Реставрация Бурбонов
говору верховного суда, маршал Бертье покончил жизнь самоубийством. Военные суды и чрезвычайные трибуналы вынесли в общей сложности 10 тыс. обвинительных приговоров. Из армии были уволены многие выдающиеся военачальники (маршалы Даву, Мас-сена, Сульт и др.), которых побаивались генералы коалиции ,4.
«Чистка» была проведена и в гражданской администрации. Общее число уволенных со службы чиновников достигло 100 тыс. «Чистка» коснулась и научных учреждений. Знаменитый художник Давид, выдающийся математик Монж и 19 других деятелей науки и деятелей искусства были исключены по политическим мотивам из Академии. Некоторые из них были изгнаны из Франции как бывшие «цареубийцы».
Среди изгнанных оказался и Фуше, которому припомнили его прошлое якобинского комиссара и члена Конвента. Во главе нового кабинета был поставлен герцог Ришелье, бывший эмигрант, пользовавшийся дружеским расположением Александра I.
Чрезвычайно реакционной по своему составу оказалась вновь избранная палата депутатов. Из 388 ее членов 235, т. е. почти две трети, были крупными помещиками, выходцами из старых дворянских фамилий. Почти все они принадлежали к партии ультрароялистов. Такой исход выборов объясняется тем, что они происходили в обстановке белого террора, под давлением оккупационных войск 15.
Ультрароялистское большинство новой палаты (она вошла в историю под названием «бесподобной палаты») кичилось тем, что его члены — «более последовательные монархисты, чем сам король». Депутаты не скрывали, что хотят вернуть старой знати господствующее положение в стране, восстановить былые привилегии католического духовенства, закабалить трудящиеся массы, задушить все проявления либеральных и демократических настроений, расправиться со всеми активными деятелями революции.
Одной из главных забот «бесподобной палаты» было укрепление экономической базы католической церкви. С этой целью палата разработала ряд законопроектов об увеличении бюджета культов, о разрешении духовенству владеть земельной собственностью, о возвращении ему лесов, конфискованных в годы революции, о передаче в его руки записи актов гражданского состояния и контроля над делом народного образования. Выдвигались •также предложения о восстановлении цеховых корпораций, существовавших в дореволюционной Франции, о предоставлении избирательных прав одним только крупным землевладельцам и т. п.
14 Marcel Daher. Proscrits et exilés après Waterloo. Paris, 1965.
15 В. А. Бутенко. Либеральная партия во Франции в эпоху Реставрации, т. I (1814—1820). СПб., 1913, стр. 278—279.

Реставрация Бурбонов
180
Реакционные выходки ультрароялистского большинства палаты вызвали сильное беспокойство в стране, даже в некоторых кругах дворянства, опасавшихся, что притязания крайних монархистов могут дать толчок новой революции. Тревожились и европейские дипломаты 16.
5 сентября 1816 г. «бесподобная палата» была распущена. Решение о ее роспуске было принято по настоянию министра полиции любимца короля графа Деказа, близко стоявшего к верхушке буржуазии. Новые выборы принесли победу роялистам-конституционалистам.
НАРОДНЫЕ ВОЛНЕНИЯ В 1816—1817 ГОДАХ
Распря между лагерем клерикально-аристократической реакции и лагерем буржуазного либерализма составляла одну из сторон общественной жизни Франции в период Реставрации. Одновременно с этим развивалась борьба народных масс против экономического гнета и политического бесправия, встречавшая враждебное отношение как ультрароялистов, так и роялистов-конституционалистов. Всякое проявление антиправительственных настроений жестоко подавлялось властями. Так, по делу о тайном обществе «патриотов 1816 г.», ставивших своей целью свержение монархии Бурбонов, трое были казнены, а 17 других заключены в тюрьму |?.
Сурово расправились власти с участниками гренобльского заговора, во главе которого стоял либеральный адвокат Жан Поль Дидье, один из организаторов Общества национальной независимости, созданного для борьбы за освобождение страны от гнета оккупантов. Общество имело тайные ячейки в различных частях страны. Оно опиралось на уволенных в отставку офицеров и солдат, на передовые слои крестьянства, некоторые группы буржуазии и интеллигенции. Дидье составил обращение к французскому народу, призывавшее к восстанию против правительства Бурбонов и разоблачавшее его зависимость от командования иностранных войск. «Лорд Веллингтон — вот, кто правит нами! — восклицал Дидье.— Тот, кто называет себя нашим королем, есть союзник англичан, а мы — их пленники» 18.
16 «Сборник русского императорского исторического общества», т. 112, стр. 510 (записка, приложенная к депеше министра иностранных дел графа К. В. Нессельроде русскому послу в Париже от 14 мая 1816 г.).
17 «Dictionnaire biographique du mouvement ouvrier français», t. I. Paris, 1964, p. 350.
18 F. Vermale. Un conspirateur stendhalien. Paul Didier (1758—1816). Paris, 1951, p. 138

181
Реставрация Бурбонов
В ночь на 5 мая 1816 г. три колонны повстанцев общей численностью в 1200—1500 человек двинулись на Гренобль, но были наголову разбиты правительственными войсками. 24 участника восстания были расстреляны по приговору военного суда. Дидье бежал в Пьемонт, но был задержан и выдан французским властям; суд приговорил его к смертной казни.
В октябре 1816 г. народные волнения охватили значительную часть страны. Толпы в несколько сот, а иногда и тысяч рабочих, ремесленников, батраков и беднейших крестьян, доведенные до отчаяния хозяйничанием оккупантов, вздорожанием хлеба, безработицей, врывались на рынки, принуждая торговцев продавать продукты по пониженным ценам, громили амбары помещиков и зажиточных фермеров. В Тулузе 9 ноября вспыхнуло народное восстание; оно было подавлено войсками лишь через пять дней. Вооруженные столкновения происходили и в других городах. Наибольший размах движение приняло весной 1817 г. «Это была настоящая Жакерия»,— замечает один историк 19. В департаменте Се-ны-и-Марны был раскрыт антиправительственный заговор. Заговорщики намеревались поднять жителей окрестных сел и городов и двинуться на Париж, чтобы установить цену на хлеб в 2 су и провозгласить право на труд и свободу. Лозунгом заговорщиков были слова: «Долой Бурбонов, роялистов и попов!» Правительство беспощадно расправилось с движением. Были произведены массовые аресты. Несколько человек было казнено 20.
ЗАГОВОРЫ КАРБОНАРИЕВ
После роспуска «бесподобной палаты» правительство Реставрации в течение трех с лишним лет придерживалось политики компромисса между интересами дворянства и крупной буржуазии. Проявлением этой политики был закон об избирательной системе, опубликованный 5 февраля 1817 г. Закон носил открыто антидемократический характер: он предоставлял право участия в выборах только лицам, достигшим 30-летнего возраста и платящим 300 фр. прямых налогов. Право быть избранным предоставлялось только лицам не моложе 40 лет, платящим налоги в размере 1000 фр. Несмотря на то, что количество избирателей по этому закону не превышало 80—100 тыс., а количество кандидатов в депутаты
19 R. Marjolin. Troubles provoquées en France par la disette de 1816—1817.—
«Revue d'histoire moderne», novembre — décembre 1933. p. 437. 20 L. Cuéneau. La disette de 1816—1817 dans une région productive de blé. La Brie.— «Revue d'histoire moderne», janvier 1929, p. 29, 37.

Реставрация Бурбонов
182
16—18 тыс., представители старой аристократии утверждали, что он недостаточно ограждает интересы крупных землевладельцев.
Недовольство ультрароялистов вызвал и новый закон об устройстве армии, утвержденный 10 марта 1818 г. Представители дворянской знати возражали против предусмотренного законом порядка замещения командных постов по старшинству и требовали предоставления королю неограниченного права назначения на все офицерские должности. Депутаты либеральной оппозиции одобряли закон за то, что он положил конец периоду, когда военная служба составляла привилегию знати. Но они умалчивали о таких антидемократических пунктах закона, как предоставление богатым людям возможности откупаться от службы в армии и перекладывать ее бремя в основном на плечи трудящихся.
В сентябре 1818 г. прекратилась оккупация французской территории иностранными войсками. Ультрароялисты добивались продолжения оккупации, так как опасались, что с уходом оккупантов в стране поднимут голову либералы и демократы. Близкий к графу д'Артуа барон Витроль обратился к дворам европейских монархов с секретной нотой, в которой ходатайствовал об оставлении во Франции иностранных войск для защиты правительства Бурбонов2|. Этот изменнический шаг ультрароялистов не достиг цели.
В октябре 1818 г. политическая обстановка во Франции снова обострилась. Избрание в палату депутатов 23 либералов (среди них был генерал Лафайет) вызвало сильную тревогу при дворе. Ультрароялисты стали добиваться изменения избирательной системы. Глава кабинета Ришелье отказался от своего поста. Политический кризис разрешился 29 декабря 1818 г. образованием нсвого кабинета, во главе которого стал генерал Дессоль22. За исключением министра юстиции шевалье де Серра, все члены нового кабинета были выходцами из буржуазии. Новое министерство близко стояло к умеренному крылу либералов («доктринерам»). Никогда еще, ни до, ни после этого, правительство Бурбонов не сближалось в такой мере с буржуазными кругами, как в этот период. Были подготовлены законопроекты о местном самоуправлении, о преобразовании суда присяжных, о гарантиях свободы личности и т. д.
Все эти проекты были оставлены, и министерство круто повернуло вправо, как только выяснились новые успехи левого кры-
21 «Note secrète exposant les prétextes et le but de la dernière conspiration». Paris, 1818; /. Deschamps. Une affaire Chateaubriand en 1818.— «Revue d'histoire littéraire de la France», 1924, t XXXI, p. 404-418.
21 P. Duvergier de Haurannc. Histoire du gouvernement parlementaire en France, t. 4. Paris, 1857, p. 507—534; A. de Lamartine. Histoire de la Restauration, t. VI. Paris, 1852, p. 163—192.

183
Реставрация Бурбоноп
ла либеральной партии («независимых») на выборах в палату депутатов в сентябре 1819 г. (оно провело 35 своих кандидатов). В составе правительства произошли новые изменения. 17 ноября место Дессоля занял Деказ, который стал искать сближения с правыми и в угоду им согласился на изменение избирательной системы с целью увеличения представительства крупных землевладельцев. Известия о революции, начавшейся в Испании, еще более усилили тревогу среди ультрароялистов.
14 февраля 1820 г. в палате депутатов должно было начаться обсуждение нового избирательного законопроекта. Но тут случилось событие, сразу изменившее политическую ситуацию во Франции: 13 февраля ремесленником Лувелем был убит племянник короля герцог Беррийский. Ультрароялисты поспешили использовать этот террористический акт, чтобы свалить Деказа и проложить себе путь к власти. Во главе кабинета снова был поставлен герцог Ришелье. Началась новая полоса крайней реакции, noAv-чившая название «третьей реставрации». 29 июня 1820 г. был принят новый избирательный закон («закон о двойном вотуме»), значительно расширивший представительство крупных землевладельцев в палате депутатов.
15 декабря 1821 г. министерство Ришелье было смещено и уступило место министерству графа Виллеля 23. Крупный помещик, бывший эмигрант Виллель был ставленником ультрароялистов. Придя к власти, он сместил многих чиновников, слывших либералами, закрыл некоторые факультеты Парижского университета, ввел ряд ограничений в законодательство о печати.
Ответом на усиление правительственной реакции явились революционные выступления, начало которым положили демонстрации и схватки с войсками в Париже в июне 1820 г. В августе в столице был раскрыт антиправительственный заговор, в котором участвовала группа прогрессивно настроенных офицеров. Революционные демонстрации и уличные столкновения под лозунгами «Да здравствует нация!», «Да здравствует республика!»
24
происходили и в провинциальных городах " .
С конца 1820 г. движение стало принимать более организованный характер. Возникают ячейки (венты) тайного революционного Общества карбонариев. Организация носила строго конспиративный характер: каждый карбонарий знал только девять прочих членов своей венты. Вступая в члены организации, он приносил клятву хранить все ее тайны, неустанно бороться против тирании, за свободу и независимость родины. Членами Верховной венты и
23 R. de Cisternes. Richelieu. Paris, 1898.
24 В. Бугенко. Из истории революционного дпнження во Франции в эпоху Реставрации. Саратов, 1918, стр. 6—8

Реставрация Бурбонов
184
Верховного исполнительного совета карбонариев являлись публицисты Базар и Бюшез, генерал Лафайет и ряд других видных деятелей левого крыла либеральной партии25. К началу 1822 г. ячейки карбонариев были созданы в 35 департаментах. В 50 вентах Парижа насчитывалось от 3 до 4 тыс. членов.
Объединенные ненавистью к монархии Бурбонов, карбонарии расходились между собой по вопросу о том, чем заменить ее. Многие карбонарии — особенно офицеры и унтер-офицеры — были бонапартистами (их кандидатом был сын Наполеона герцог Рейх-штадтский); другие члены организации (выходцы из буржуазных кругов) были орлеанистами (их кандидатом являлся герцог Луи-Филипп Орлеанский); среди карбонариев имелись и республиканцы (то были преимущественно студенты и торговые служащие). Для преодоления разногласий было созвано три конгресса (первые два в Бордо, а третий в Париже), но они не достигли цели.
В марте 1821 г. под впечатлением известия о революции в Пьемонте была предпринята попытка поднять революцию во Франции. 20 марта в Гренобле толпа народа с трехцветным знаменем совершила нападение на префектуру, но была рассеяна войсками. Неудачу потерпели и попытки поднять восстание в некоторых других городах.
Эти неудачи не обескуражили карбонариев, общая численность которых к концу 1821 г. достигла 50—60 тыс. Был разработан план общенационального восстания, которое должно было начаться 1 января 1822 г. в крепости Бельфор. Полиции удалось выследить заговорщиков и помешать выступлению. Раскрыты были и другие венты, в частности в крепости Ла-Рошель, где во главе заговорщиков стояло четыре сержанта 45-го полка — Бори, Губен, Помье и Рауль. Суд приговорил их к смертной казни. Они умерли как герои 26.
24 февраля 1822 г. в местечке Туар бывшему генералу Бер-тону, участнику сражения при Ватерлоо, удалось поднять восстание против Бурбонов и сформировать отряд из отставных военнослужащих, крестьян, ремесленников и рабочих. Призывая к свержению правительства Реставрации, Бертон заявлял, что стоит за отмену налогов на соль и вино, за обеспечение прав покупщиков национальных имущесгв. Отряд Бертона двинулся на Со-мюр, но к вечеру того же дня, не получив поддержки от карбо-
25 A. CalmcHe. Les Carbonari en France sous la Restauration (1821 —1830).— «La Révolution de 1848. Bulletin de Id Société d'histoire de la Revolution de 1848». Paris, 19 13, mars- avril, t. X (N 55), p. 60—62.
26 y. Lucus-Dubreton. Les quatre sergents de la Rochelle. Paris, 1929. p. 10, 62, 101.

185
Реставрация Бурбонов
нариен этого города, был рассеян правительственными войсками. Бертон был схвачен и казнен 27.
Узкозаговорщическая тактика, оторванность от широких масс населения, разногласия среди руководителей движения, нерешительность многих из них обрекли карбонариев на поражение.
Последняя попытка карбонариев поднять восстание против правительства Реставрации была связана с французской военной интервенцией против революционной Испании в 1823 г. Война зта, затеянная по решению Священного союза с целью восстановления феодально-абсолютистского режима в Испании, была крайне непопулярна во Франции. Прогрессивно настроенные люди повторяли стихи Беранже, разоблачавшего преступные цели этого похода и предсказывавшего, что следствием его будет закабаление как испанского, так и французского народа28. Видный либеральный публицист Поль-Луи Курье в «Воззвании» к солдатам французской армии, сосредоточенной на пиренейской границе, разъяснял им, что их посылают в Испанию, чтобы восстановить там, а затем и во Франции феодально-абсолютистский режим, палки и черный хлеб для солдат 29. Кучка смелых людей — французских и итальянских эмигрантов во главе с полковником Фавье, членом одной из карбонарскнх вент,— сделала попытку помешать продвижению французских войск в глубь Испании и открыть им глаза на контрреволюционную сущность похода, но эта попытка потерпела неудачу.
Подавление революции в Испании явилось тяжелым ударом и для революционного движения во Франции. Новые выборы, происходившие в феврале 1824 г., принесли победу ультрароялистам. Две трети новой палаты депутатов составляли крупные помещики-дворяне. Либералы получили в ней только 19 мест (из 430). Одним из первых шагов этой реакционной палаты было принятие закона об увеличении срока ее полномочий до семи лет.
ЭКОНОМИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ ФРАНЦИИ В 1814—1830 ГОДАХ
В период Реставрации Франция продолжала оставаться страной аграрной по преимуществу. Сельское хозяйство все еще занимало преобладающее место в ее экономике: в 1827 г. из 8,7 млрд. фр.,
27 H. Pontois. La conspiration du général Berton. Etude politique et judiciaire sur la Restauration. Paris, 1877.
28 П.- Ж. Беранже. Полн собр. песен, т. I (1810 — 1830). M — Л., 1934, стр. 470—471.
29 P. L. Courier. Oeuvies completes Paris, 1839, p. 110.

Рестаарация Бурбонов
186
составлявших общую сумму ее национального дохода, на долю сельского хозяйства приходилось 5 млрд. Городов с населением свыше 100 тыс. человек было всего три: Париж, Лион и Марсель. Большая часть жителей страны — 22 млн. из 31 млн.— была занята в земледелии. Количество рабочих и ремесленников исчислялось R 4 млн. 300 тыс. человек30.
Распределение земельной собственности было весьма неравномерным. Из общей массы в 3 млн. 805 тыс. земельных собственников, насчитывавшихся во Франции в 1815 г.31, 21 456 владели 42,3% земли: эта горстка крупнейших землевладельцев составляла 0,6% от общей численности земельных собственников. В то же время на долю 1,5 млн. собственников средних хозяйств (величиной от 3 до 12 га каждое), составлявших 37,9% общего числа землевладельцев, приходилось только 19,5% всех земель. Мелкие и мельчайшие собственники, общее число которых равнялось 1 952 701 ( несколько больше половины всего числа земельных собственников), владели только 4,2% земельного фонда страны, причем более половины хозяйств этой группы представляло собой крохотные участки, средний размер которых не превышал 0,5 га.
В условиях развивающегося капитализма значительная часть французского крестьянства уже через два-три десятилетия после революции превратилась в чисто номинальных собственников. Чтобы прокормиться на своем маленьком участке, они вынуждены были заниматься подсобным промышленным трудом. Их зависимость от ростовщиков усиливалась с каждым годом. Многие крестьяне превращались в безземельных батраков, работавших на землях помещиков и сельских богатеев.
Политика правительства Реставрации имела своим результатом укрепление позиций крупных землевладельцев, наживавшихся на дороговизне хлеба на внутреннем рынке. Это было следствием высоких таможенных пошлин, установленных в 1819 г. для защиты интересов французских помещиков от конкуренции иностранного хлеба. Высокими таможенными пошлинами обложены были и привозной скот, и привозная шерсть: это делалось в интересах французских скотоводов.
В отличие от Англии, крупное землевладение обычно сочеталось во Франции с мелким землепользованием. Большинство крупных помещиков сдавало свои земли в аренду крестьянам на тяжелых условиях половничества. Большая часть крестьян и арендаторов не имела необходимых средств для повышения техники обработки земли. Это обстоятельство сильно замедляло прогресс в области сельского хозяйства.
30 5. Charlély. La Restauration. Paris, 1921, p. 314—315.
81 L. de Lavergne. Economie rurale de la France depuis 1789. Paris, 1861, p. 49.

187
Реставрация Бурбонов
Гораздо более заметным был прогресс в области промышленности и торговли. С 1815 по 1829 г. в различных отраслях промышленности было основано 98 акционерных обществ 32. В 1817 г. количество патентов, выдававшихся владельцам торговых и промышленных предприятии, составляло 847 000, а в 1830 г.— 1 163 000 33.
Об успехах текстильной индустрии, по-прежнему занимавшей первое место в обрабатывающей промышленности, свидетельствуют следующие данные. Потребление хлопка увеличилось за эти годы почти в три раза. В 1829 г. на французских предприятиях применялось 3600 тыс. механических веретен, производивших около 28 млн. кг пряжи. Общая стоимость производства прядильных фабрик достигала в это время 144 млн. фр. в год. «Рабочих, занятых в бумагопрядильном производстве, было 200 тыс. человек, ткачей — вдвое больше; в ткацком производстве (тогда еще преимущественно ручном) было занято 450 тыс. человек» 34. Стоимость производства шелковых изделий возросла вдвое — с 40 млн. фр. (в 1815 г.) до 80 млн. фр. (в 1830 г.). В 1812 г. шерстяная промышленность потребляла 35 млн. кг шерсти, а в 1825 г.— 50 млн. кг 35.
Расширился и объем металлургического производства. В 1818 г. было выплавлено 114 тыс. т чугуна, а в 1828 г.—220 тыс., число доменных печей достигло в 1825 г.—379. Прои зводство железа возросло в полтора раза. Добыча каменного угля, составлявшая в 1814 г. 1 млн. т, поднялась в 1825 г. до 1,5 млн. т. В 1818 г. началась плавка железа и чугуна на каменном угле, а в 1825 г. уже почти треть всего произведенного железа была выплавлена таким способом. Технические нововведения в области железоделательной промышленности вызвали к жизни изготовление новых изделий (например, железных кроватей, металлической посуды). Произошло улучшение качества и удешевление иголок, ножей, пил, ключей, увеличилось производство кос.
Важные изобретения в химической промышленности привели к возникновению производства цемента, стеариновых свечей, светильного газа. Благодаря введению машин произошел переворот в типографском и издательском деле: в 1814 г. из французских типографий вышло 45 млн. оттисков, а в 1826 г.— 144 млн., не считая газет и журналов. Успехи шелкоткацкого производства бы-
42 S. Clmrlctij. La Restauration, p. 303, 311.
31 H. Mcthivier. Les débets de !Ypoi|ue contemporaine. De 1789 à 1848. Paris,
1947, p. 415. 34 Ф. В. Потемкин. Промышленная революция во Франции, т. I. M., 197 1,
стр. 189. 3:1 S. Charlély. La Restauration, p. 302,

Реставрация Бурбонов
188
ли связаны с распространением механического «станка Жаккара»: в 1819 г. в Лионе насчитывалось 1200 жаккаровских станков, а в 1825 г.— 4202.
Однако большая часть механических станков, применявшихся тогда во французской промышленности, были гидравлическими. Паровых машин было еще мало; все же число их увеличилось — с 65 (в 1820 г.) до 620 (в 1830 г.). Появился ряд машиностроительных предприятий. Правда, многие из них принадлежали английским капиталистам, привозившим с собой иногда рабочих из Англии 36. Некоторые французские машиностроители заимствовали из Англии чертежи машин и станков, вывозили оттуда и машины °' .
Процесс промышленного переворота, начавшийся во Франции в последние годы XVIII в., продвинулся вперед за время Реставрации, но развивался он еще довольно медленным темпом. Маркс подчеркивал, что дробление земельных участков, препятствуя быстрому росту населения, задерживав и развитие промышленности. Система парцеллирования приводила к этому результату также и прямым путем. «Она удерживала значительную часть населения прикрепленной к земле и занятой на ней». Более быстрому развитию капиталистического производства во Франции мешало и то обстоятельство, что там «сбережения и накопления» мелких собственников имелись «в относительно высокой степени» 38. Индустриальное развитие страны задерживалось также из-за нехватки угля и железа.
Мануфактурная организация производства, соединенная с работой на дому, в маленьких мастерских кустарного типа, все еще количественно преобладала тогда во Франции над централизованными мануфактурами и фабриками. В Л ионе в 1831 г. 750 мануфактуристов давали работу 8 тыс. «хозяев мастерских», выполнявших заказы и обрабатывавших полученное сырье в мастерских с несколькими станками, на которых работало 30 тыс. «подма-стерьев» .
Так же обстояло дело в шерстяной промышленности Реймса и некоторых других городов. Зато в Руане и во всем департаменте Нижней Сены, а также в Верхнем Эльзасе введение механических станков привело к сосредоточению почти всего хлопчатобумажного производства в крупных фабричных предприятиях.
36 A. L. Dunham. La Révolution industrielle en France (1815 —1848). Paris, 1953. p. 218—219.
37 Ibid., p. 221.
38 К. Маркс. Неопубликованная рукопись к первому тому «Капитала».— «Архив Маркса и Энгельса», т. И (VII), 1933, стр. 249, 251.
39 Ф. В. Потемкин. Лионские восстания 1831 и 1834 гг. М., 1937, стр. 66—67.

189
Реставрация Бурбонов
Районом крупного производства был и департамент Нор. В Париже, где преимущественное значение имело производство одежды, обуви, галантереи, парфюмерии, продуктов питания, предметов развлечения и роскоши, мелкое производство продолжало оста-
40
ваться господствующим .
Успехи промышленного развития Франции тормозила политика правительства, оказывавшего предпочтение аграриям во всех случаях, когда их интересы сталкивались с интересами промышленников. Уже 25 ноября 1814 г. был издан закон, разрешивший вывоз шерсти из Франции, что вызвало вздорожание шерсти на внутреннем рынке. Это было весьма выгодно крупным овцеводам, но крайне невыгодно фабрикантам сукон.
В том же году в угоду крупным металлургам были установлены высокие ввозные пошлины на иностранное железо; в 1822 г. они еще более повысились. Следствием этого стал рост цен на железо во Франции. В 1826 г. были вдвое увеличены пошлины на привозной чугун и привозную сталь. Высокие протекционистские тарифы вызывали ответные меры со стороны других государств, затруднявшие сбыт французских товаров за границей. Обороты внешней торговли Франции, оценивавшиеся в 1806 г. в 933 млн. фр., составляли в 1814 г. 585 млн. фр., в 1819 г.— 755 млн., в 1824 г.— 896 млн. фр. Только в 1829 г. они превысили высший уровень наполеоновского времени и достигли 1224 млн. фр.41
Большой ущерб причиняло французской экономике нежелание правительства Реставрации установить дипломатические отношения с республиками Латинской Америки, добившимися независимости в ходе освободительной борьбы против господства феодально-абсолютистской Испании. Отказываясь под влиянием реакционных побуждений признать эти государства, Франция упускала выгодные рынки сбыта, которыми завладевала Англия. Начатое в 1830 г. завоевание Алжира было единственным крупным приобретением Франции за период Реставрации. Выдвигавшиеся в 1829— 1830 гг. планы перекройки политической карты Европы и отчасти внеевропейских территорий (при этом Франция должна была получить Бельгию, Люксембург, Ландау и часть голландских колоний) потерпели неудачу из-за противодействия со стороны Англии, России и Пруссии 42.
40 C/i. Diifrin. Forces productives et commerciales de la France. Paris, 1827.
Я. Levassent-. Histoire du coinnieice de la Fiance, t. II. Paris, 1912, p. 148, 152—15 3.
A PitigauJ. Le projet Polignac (1829) d'après nue récerte publication.— «Re-vue d'histoiie diplomatique», 1900, N 3, p. 407—408.

Реставрация Бурбонов
190
Английская конкуренция сильно затрудняла для французов торговлю со многими европейскими и внеевропейскими рынками. «Большая распространенность машин, большая дешевизна сырья, наличность стародавних налаженных сношений, огромный торговый флот — все это было у англичан, и всего этого не было у французов» 43.
Росту оборотов внутренней торговли препятствовало слабое развитие путей сообщения и медленность перевозки грузов. За все время Реставрации не было проложено ни одного километра новых дорог и были открыты только две железнодорожные ветки.
Развитие денежного капитала во Франции в эти годы шло вперед быстрее, чем развитие промышленного капитала. О росте операций Французского банка свидетельствует тот факт, что учет коммерческих векселей увеличился с 209 млн. фр. (в 1815 г.) до 617 млн. (в 1830 г.). За то же время денежная наличность банка возросла с 50 млн. фр. до 145 млн. Ценность находившихся в обращении билетов Французского банка увеличилась с 41 млн. фр. до 234 млн. Вдумчивый наблюдатель французской жизни Бальзак мастерски изобразил в своей новелле «Гобсек» могущество ростовщиков того времени. Заметно расширились биржевые операции: в 1814 г. на парижской бирже котировалось 4 вида ценных бумаг, в 1820 г.—13, в 1825 г.—32, в 1830 г.—38.
Растущее обогащение имущих классов вело ко все большему обнищанию ишроких слоев населения. Современники оставили нам многочисленные показания, рисующие бедственное положение трудящихся масс в период Реставрации. «Те, кому знакома нищета, царящая в деревнях и городах,— писал в 1827 г. один либеральный публицист,— знают, что во Франции имеется 20 млн. людей, дурно питающихся и плохо одетых» 44. 20 млн.— это две трети населения Франции того времени.
В своем романе «Крестьяне» Бальзак с большой силой реализма изобразил в лице «дяди Фуршона» тип сельского бедняка того времени, оборванного и полуголодного. В том же романе выведены владелец поместья, генерал граф Монкорне, и сельский ростовщик Ригу. Высасывая все соки из закабаленной им бедноты, Ригу сгорает от зависти к Монкорне и мечтает завладеть его поместьем 45.
Крупные землевладельцы стремились быть полными хозяевами в деревне, где находился их родовой замок. На этой почве воз-
43 Е. В. Tapie. Рабочий класс во Франции в первые времена машинного производстна ( 181 5—1831).—Соч.. т. VI. M., 1959, стр. 29.
44 Bourguignon d'Heibitfny. Revue politique de la France en 1826... Paris, 1827, p. 173.
*;> О. Балышк Собр. соч., т. 18. M-, 19t>0.

191
Реставрация Бурбонов
никали частые конфликты, в которых власти неизменно принимали сторону помещиков. Типична судь'ба петиции жителей коммуны Маньи-ле--Френель, поданной в палату депутатов и рассматривавшейся на ее заседании 11 февраля 1822 г. Крестьяне жаловались на произвол помещика де Сен-Леже. Этот бывший эмигрант подал в суд на крестьян, которые завладели во время революции землями, входившими в состав его поместья, но составлявшими некогда собственность коммуны. Выиграв дело в суде, Сен-Леже вступил во владение спорным участком. Крестьяне, пытавшиеся отстоять свои посевы, были арестованы. Петиция крестьян была отклонена 46.
28 августа 1829 г. суд г. Вузье разбирал тяжбу между графом де Руже и жителями коммуны Нуари. Спор возник из-за леса д'Омон, расположенного на территории коммуны и издавна составлявшего ее собственность. Граф и графиня де Руже, ссылаясь на «права» своих предков, на постановление, принятое в 1541 г. парижским парламентом, оспаривали право нуарских крестьян на пользование этим лесом. Суд принял сторону графа и его жены, объявил их собственниками леса и приговорил коммуну к уплате им штрафа в размере 25 тыс. фр.47
Подобные случаи были в то время далеко не единичными.
Тяжелым бременем ложились на крестьян косвенные налоги. Налог на вино, увеличившийся с 40 млн. фр. в 1814 г. до 109 млн. в 1830 г., составлял к концу периода Реставрации около !/э общей суммы государственных налогов. Огромные суммы уплачивали виноделы и в виде так называемого октруа — пошлины, взимавшейся за ввоз вина на городские рынки. Такими пошлинами облагались и другие продукты сельского хозяйства.
Ликвидация феодальных порядков в конце XVIII в. привела к улучшению экономического положения крестьянства. Но развитие капиталистических отношений уже в начале XIX в. вызвало ухудшение условий жизни большей части сельского населения. Снова, как и до революции, на дорогах появились толпы нищих.
Забитые нуждой, отстраненные от избирательной урны, массы крестьянства не принимали участия в политической жизни. Правительство Реставрации с помощью католического духовенства намеренно держало их в темноте. Около половины сельских коммун не имело в то время начальной школы. Из каждой сотни призывников только 42 умели читать48.
*в «Archives parlementaires», t. 34. p. 511.
47 «Gazette des tribunaux», 10 X 1829.
48 Fr. Artz. France under the Bourbon Restoration. London, 1931, p. 13.

Реставрация Бурбонов
192
Положение рабочего класса, численность которого заметно выросла за время Реставрации (в одном только Париже к началу 1823 г. насчитывалось более 244 тыс. рабочих), было очень тяжелым и становилось просто невыносимым в годы депрессий и кризисов.
Продолжительность рабочего дня составляла в среднем 13— 14 часов, а нередко достигала 15—16 часов. Промышленный переворот вел к резкому снижению заработков рабочих, занятых в мелких ремесленных мастерских. Заработок работницы составлял обычно только 50—60% заработка рабочего; подростки и дети получали еще меньше. В период с 1790 по 1830 г. средняя номинальная заработная плата рабочих увеличилась на 37%, а стоимость жизни — на 111 %.
«Жадность мануфактуристов безгранична, они жертвуют своими рабочими ради собственного обогащения,— читаем в одной петиции, поданной в сентябре 1826 г. министру духовных дел и народного образования.— Мало того, что они доводят их до рабства, заставляя трудиться в нездоровых мастерских, куда нет доступа свежего воздуха, летом с 5 часов утра до 8, а иногда и до 10 часов вечера, зимой с 6 часов утра до 9 часов вечера; этих несчастных людей принуждают работать и часть воскресного дня...
Нельзя представить себе более жестокого рабства. Никогда у них нет ни минуты для своих личных дел, они постоянно дышат отравленным воздухом, и солнце светит не для них. Дети, работающие в этих мастерских, становятся хилыми и больными, а взрослые, лишенные чистого воздуха, гибнут» 49.
Современники оставили нам многочисленные описания ужасающей нищеты, царившей в рабочих кварталах промышленных городов. Префект департамента Нор вынужден был признать, что рабочие Лилля одеты в лохмотья, живут в погребах или на чердаках, в невероятной грязи, спят на досках или соломенных подстилках, питаются впроголодь, гибнут от лихорадки и тифа.
По подсчетам экономистов, за время с 1821 до 1831 г. потребление муки и хлеба в Париже, где рабочие составляли более трети населения, сократилось на 33%, вина — на 25, мяса — на 24, сыра —на 40% 50.
49 «Les patrons, les ouvriers et l'Elat. Le Régime de l'industrie en France de 1814 à 1830». Recueil de textes publiés pour la Société d'histoire moderne et contemporaine pa: Georges Bourgin et Hubert Bourgin», t. III. Paris, 1941, p. 175— 177.
60 Ю. Кучинский. История условий труда во Франции с 1700 по 1948 г. М., 1950, стр. 83.

193
Реставрация Бурбонов
Такой ценой — ценой закабаления трудящихся масс и доведения их до полуголодного существования — покупались успехи капиталистического развития Франции в годы Реставрации. Полное политическое бесправие усугубляло угнетенное положение рабочего класса, лишенного избирательных прав, права стачек и союзов, поставленного под строгий надзор полиции.
Не видя еще истинных причин своего бедственного положения, рабочие нередко изливали свой гнев на машины, введение которых грозило сокращением заработной платы для одних, увольнением с производства и безработицей — для других. Заметным явлением сделались стачки. Они велись обычно против понижения заработной платы, против удлинения рабочего дня, против увольнений. Одной из самых крупных стачек этого периода была забастовка с целью повышения заработной платы, вспыхнувшая в 1825 г. на прядильной мануфактуре миллионера Левассера в Гульме (близ Руана). Забастовка охватила соседние прядильни и приняла такой бурный характер, что в Гульм прибыл командующий войсками департамента в сопровождении батальона гвардии и местной жандармерии. Дело дошло до вооруженного столкновения. Суд вынес суровые приговоры стачечникам 51.
Упорную стачечную борьбу вели в течение ряда лет булочники Марселя, создавшие собственное товарищество, которое поддерживало связь с корпорациями булочников в других городах5'. Однако в некоторых корпорациях жива была цеховая вражда, выливавшаяся иной раз в уличные побоища между конкурирующими корпорациями.
«Народ более не революционен... Ему ничего не нужно, кроме хлеба и работы»,— гласили, как правило, полицейские бюллетени. В действительности дело обстояло совсем не так. В своей борьбе за кусок хлеба, против голодных заработков, безработицы рабочие постоянно наталкивались на противодействие властей и уже в силу этого не могли стоять в стороне от политики. Даже тогда, когда непосредственной причиной недовольства трудящихся были чисто экономические факторы, оно проявлялось в действиях, враждебных не только предпринимателям, но и правительству. Так было, например, во время стачки в городе Тараре в ноябре 1828 г., вызванной увеличением продолжительности рабочего дня. Толпа рабочих кричала: «Долой фабрикантов!» И тут же добавляла: «Да здравствует республика! Да здравствует революция во Франции! Да здравствует свобода рабочих!» 53
51 «Les patrons, le.« ouvriers et l'Etat Le Régime de l'industrie en France de 1814 à 1830...», t. III, p. 49—56.
52 Ibid., p. 45—48, 137—138, 160—171. r,J «Gazette des Tribunaux», 20. XI 1828.
7 История Франции, т. Il

Реставрация Бурбонов
194
Прав был префект департамента Роны, писавший 5 января 1829 г.: «Простой народ решительно не обнаруживает никакой склонности к монархии» 54.
ИДЕОЛОГИЧЕСКАЯ БОРЬБА ВО ВРЕМЯ РЕСТАВРАЦИИ
Большое место в общественной жизни Франции занимала в 1814—1830 гг. идеологическая борьба. Идеологи аристократической и абсолютистской реакции старались в своих произведениях обосновать исключительное право крупных землевладельцев-дворян на управление страной и доказать неправомерность стремлений торгово-промышленной буржуазии к политическому господству. Вместе с тем реакционеры выступали за ограничение или даже полное уничтожение конституционно-парламентского режима.
Одним из главных идеологов лагеря ультрароялистов был сардинский аристократ граф Жозеф де Местр, эмигрировавший во время революции в Россию. Из произведений де Местра наибольшей известностью пользовались трактаты «О папе» (1819) и «Петербургские вечера» (1821). Трактат «О папе» был написан, по-видимому, по прямому заданию Ватикана с целью опровержения антикатолического памфлета Стурдзы «Размышление о вере и духе православной церкви», написанного по поручению царского правительства.
Законченный реакционер, клерикал и мракобес, друг иезуитов Жозеф де Местр заявлял, что французская революция «по существу своему есть дело сатаны» и что только «союз духовенства и дворянства» при опоре на сильную монархическую власть может оградить Францию и Европу от новых революционных потрясений. Ополчаясь против просветительной философии XVII— XVIII вв., высказываясь за ограничение развития науки, за передачу воспитания детей в руки служителей церкви, этот теоретик крайней реакции утверждал, что общество не может существовать без религии, что единственная истинная религия — это католицизм, что папа — наместник бога на земле и глава всех монархов. Приверженец аристократии Жозеф де Местр старался доказать, что ее господствующее положение не привилегия, а «закон природы». Восхваляя инквизицию, орден иезуитов, он сочувственно отзывался о самодержавно-крепостническом строе царской Рос-
В. А. Бутенко. Социальный состав либеральной оппозиции во Франции в ЭПОХУ Реставрации.— «Из далекого и близкого прошлого». Пг., 1923, стр. 278.

195
Реставрация Бурбонов
сии 00. Постоянная борьба и грубое насилие составляют, по мнению Жозефа де Местра, естественную основу международных отношений. «Война божественна по своей природе, потому что это — закон вселенной»,— утверждал он. Этот открытый панегирик человекоубийству —- одна из самых отталкивающих черт в идеологии Жозефа де Местра.
Законченным реакционером был и виконт де Бональд — один из вожаков ультрароялистского большинства «бесподобной палаты». В «Опыте анализа естественных законов социального порядка», в «Первичном законодательстве» и в других своих трактатах Бональд старался доказать, что религия есть основа общества, что духовенство должно занимать первое место в государстве, что образцовым государством является то, в котором господствует земельная аристократия и вся власть принадлежит монарху. Ополчаясь против теории «естественного права», он утверждал, что «в обществе не существует прав, а имеются только обязанности^ №, что главнейшая из них — «повиноваться монарху», власть которого исходит от бога 57. Восхваляя «воинственных сенье-ров», на смену которым пришли презираемые им «жадные дельцы», Бональд впадал в прямую идеализацию феодализма58. Отрицательное отношение к культуре и прогрессу нового времени доходило у Бональда до того, что он выступал против развития промышленности, считал железные дороги и телеграф «дьявольским изобретением».
Особое место среди идеологов дворянско-монархической реакции 1814—1830 гг. занимал писатель и публицист Шатобриан. Выходец из старого дворянства, он эмигрировал во время революции, но в 1800 г., воспользовавшись амнистией, возвратился во Францию. В 1802 г. Шатобриан выпустил книгу «Гений христианства», в которой воспевал католическую религию. Книга эта оказала большое влияние на умы современников. Большой успех имели и романы Шатобриана, в которых он идеализировал нравы первобытных людей, рыцарей и монахов средневековья. Произведения Шатобриана дышали глубокой ненавистью к революционным переворотам. В книге «Опыт о революциях древнего и нового времени», изданной в 1797 г. и переизданной в 1820 г., он призывал отказаться от «химер» политической борьбы и утверждал, что все вообще революции доказали якобы бесплодность тех «насилий и жестокостей», которыми они сопровождались.
bs P. R. Rohden. Joseph de MaUtre als politischer Theoretiker. Fin Beitrag zur Geschichte des konservativen Staatsgedanken in Frankreich. München, 1929. ^ Vicomte de BonaUl. Oeuvres..., I. III. Paris, 1829, p. 386-392. •'' Vicomte de Bonuld. Oeuvres..., t. XIV, p. 461. r,s Л/он/înîc. De Bonahl. Paris, 1916, p. 344,
7*

Реставрация Бурбонов
196
Однако Шатобриан не верил в возможность полного восстановления абсолютистско-феодального строя. Свою позицию в этом вопросе он изложил в брошюре «О монархии согласно хартии» (1816). Признавая превосходство конституционно-парламентского строя над абсолютистским, автор выдвигал, однако, такие реакционные требования, как чистка государственного аппарата от чиновников, служивших при республике и империи, возвращение духовенству еще не проданных церковных земель, передача в его руки народного образования, установление неделимости дворянских поместий и т. п. В 1819 г. Шатобриан разработал следующую программу (она была опубликована в журнале «Консерватор»): 1) увеличение представительства крупных землевладельцев в палате депутатов; 2) расширение права короля назначать офицеров армии; 3) усиление наказаний за нападки в печати на религию и церковь; 4) расширение прав органов областного и местного самоуправления с целью создания привилегий для помещичьей аристократии; 5) издание закона о неделимости поместий членов палаты пэров; 6) принятие мер против дробления земельных владений дворянства; 7) уплата денежного возмещения быв-шим эмигрантам за конфискованные у них земли .
Некоторые из пунктов этой программы впоследствии были осуществлены правительством Реставрации.
Идеологам дворянско-монархической реакции противостояли идеологи буржуазного либерализма. Среди них различались две группы — конституционалисты-роялисты и либералы-парламента-ристы. Главой конституционалистов-роялистов, выражавших интересы крупной буржуазии и либеральной части дворянства, был профессор философии и адвокат Ройе-Коллар. «Время аристократии,— доказывал он,— миновало безвозвратно, она стала только «историческим воспоминанием». Привилегии сошли в могилу, и никакие человеческие усилия не воскресят их» 60. Политическое преобладание, утверждал Ройе-Коллар, должно принадлежать «средним классам», т. е. буржуазии, в которой он усматривал естественного представителя всей новой Франции.
Более радикальных взглядов придерживался писатель и публицист Бенжамен Констан — видный теоретик французского либерализма первой трети XIX в., выражавший интересы широких слоев торгово-промышленной буржуазии и буржуазной интеллигенции. В своем главном труде — «Курс конституционной политики» (1818—1820) — он выдвигал учение о пяти основных органах го-
59 «Le Conservateur», 1818, t. V, p. 292—293 (Vicomte de Chateaubriand. Politique).
60 P. de Barante. La vie politique de Royer-Collard, ses discours et ses écrits, t. I. Paris, 1891, p. 310; t. II, p. 25—30, 134-135.

197
Реставрация Бурбонов
сударственнои власти: королевской власти, исполнительной власти (министры), постоянной представительной власти (палата пэров), власти, представляющей общественное мнение (палата депутатов), и судебной власти. При этом Констан считал, что королевская власть стоит над четырьмя другими властями как «высший и посреднический» орган. Большое значение придавал он местному и областному самоуправлению, в котором готов был видеть особый, шестой орган власти61.
Большой популярностью пользовалось в кругах либеральной буржуазии и либеральной интеллигенции учение Бенжамена Кон-стана об «индивидуальных правах» человека, под которыми он подразумевал свободу личности, суд присяжных, свободу совести, свободу промышленности, неприкосновенность собственности, свободу печати. Однако, ратуя за свободу личности, за права человека, он имел в виду свободу и права только для имущих классов. Под лживым предлогом, будто трудящиеся ничего не смыслят в политике, Бенжамен Констан отказывал низшим классам в политических правах.
Идеологическая борьба между либеральной буржуазией и реакционным дворянством отражалась и в историографии. Период Реставрации был временем всеобщего увлечения историей. Книжный рынок был завален историческими сочинениями. Исторические концепции использовались борющимися партиями для обоснования своих политических программ. Так, например, ультрароялистский публицист граф Монлозье в своем трактате «О французской монархии» оспаривал притязания французской буржуазии на участие в политической власти на том основании, что буржуазия этой страны ведет будто бы свое происхождение от прежних рабов французской аристократии — галлов, покоренных франками. Идеализируя дореволюционный режим, Монлозье называл революцию XVIII в. «великим социальным преступлением»62. Оспаривая мнения тех, кто видел в этой революции «преходящее потрясение», он с тревогой указывал на возможность новых революций. Чтобы предотвратить их, писал он, необходимо укрепить положение земельной аристократии, усилить права палаты пэров, обеспечить политическое преобладание дворянства также и в палате депутатов, ограничить избирательные права буржуазии. Отвергая претензии буржуазии на политическое господство, Монлозье с большой проницательностью предсказывал, что с того момента, как «средний класс» (т. е. буржуазия) станет у власти
61 Benjamain Constant. Cours de politique constitutionnelle, t. I. Paris, 1861, p. 19—21, 98—103.
62 «De la Monarchie française au 1,r Janvier 1821, par M. le comte de Montlo-sier». Paris, 1824, p. 113, 164, 179.

Реставрация Бурбонов
198
и превратится в новый «высший класс», против него тотчас же восстанут «низшие классы» и свергнут его так же, как он сверг прежний «высший класс» .
Крупнейшим представителем буржуазной историографии являлся в этот период Франсуа Гизо. В первые годы Реставрации он стоял довольно близко к правительственным кругам, но с усилением реакции был лишен административных постов и примкнул к умеренному крылу либеральной оппозиции. Свои политические взгляды и свою историческую концепцию Гизо впервые изложил в книге «О правительстве Франции со времени Реставрации и о нынешнем министерстве» (1820). История Франции изображалась в этой работе как история борьбы между завоевателями Галлии — франками и ее коренным населением — галлами. «Франки и галлы, сеньеры и крестьяне, дворяне и разночинцы»,— так определял Гизо борющиеся стороны, подчеркивая, что потомком «народа-победителя» (франков) является дворянство, а потомком «народа побежденного» (галлов) — третье сословие. «В наши дни,— писал Гизо,— разыгралась решающая схватка между ними. Она называется революцией» б4. Революция изменила, по его словам, взаимоотношения обоих лагерей. Правительство Реставрации, дав конституционную хартию, стало на сторону «народа побежденного». Обличая контрреволюционные происки старой знати и высшего духовенства, Гизо призывал к сотрудничеству буржуазии и дворянства и считал, что монархия Бурбонов является удобной формой для такого сотрудничества.
Ультрароялисты встретили книгу Гизо в штыки. Реакционные газеты обвиняли автора этого сочинения в проповеди гражданской войны 65. В либеральных кругах книга имела огромный успех: два издания разошлись в две недели, вскоре вышло третье, за ним четвертое издание. В другой работе — «О средствах управления и об оппозиции в нынешнем состоянии Франции» — Гизо осуждал стремление правительства опираться только на аристократию, убеждал его перестать бояться растущего влияния «среднего класса» и отдать ему часть государственной власти. Только таким путем, доказывал автор, можно оградить страну от притязаний сторонников «старого режима», упрочить конституционную монархию и предотвратить новую революцию 66.
63 «De la Monarchie française... par M. le comte de Montlosier», p. 61—62.
64 F. Guizol. Du Gouvernement de la France depuis la Restauration et du ministère actuel. Paris, 1820, p. 1—2.
65 Ch. Pouthas. Guizot pendant la Restauration (1814—1830). Préparation d'un homme d'Etat. Paris, 1923, p. 272-274
66 F. Guizot. Des moyens de gouvernement et de I opposition dans l'état actuel de la France. Paris, 1821, p. VII,

199
Реставрация Бурбонов
Одновременно с публицистикой Гизо занимался и преподаванием. Темой своего первого курса в Сорбонне в 1820 г. он избрал весьма актуальный для либеральной оппозиции того времени вопрос «Происхождение представительного строя в Европе». В своих «Опытах по истории Франции» (1823) Гизо заявлял, что «слово феодализм возбуждает в сердцах народов только чувство страха, отвращения и презрения», что «во все времена всякий, кто наносил ему (феодализму) удары, был п-опулярен во Франции» 67. Такие взгляды встретили осуждение в правительственных кругах, и в 1822 г. курс Гизо в Сорбонне был запрещен. Лишенный кафедры, Гизо не прекратил своей научной работы в области истории. Много внимания уделял он при этом изучению истории английской революции XVII в., закончившейся компромиссом между буржуазией и аристократией. В 1823—1825 гг. он выпустил в свет 25-томное издание «Мемуаров, относящихся к английской революции», в 1826—1827 гг.— первые два тома своей «Истории английской революции».
В 1828 г., после того как ультрароялистов сменили у власти конституционные роялисты, Гизо снова был допущен к преподаванию в Сорбонне. Он прочел тогда два курса — «История цивилизации в Европе» и «История цивилизации во Франции» (оба курса были затем изданы). В этих лекциях он продолжал развивать свои взгляды на роль классовой борьбы в истории. Так, например, подчеркивая крупное значение освобождения буржуазии городских коммун от власти феодальных сеньеров, он доказывал, что «современная Европа родилась из борьбы различных классов общества» 68. Говоря о причинах крушения абсолютизма во Франции. Гизо доказывал неизбежность революции, разразившейся в конце XVIII в., которая, смела режим, не имевший иной опоры в стране, кроме неограниченной власти короля . сИют вывод имел не только научное, но и политическое значение, служил предостережением правительству Реставрации. Курсы Гизо имели огромный успех в кругах буржуазной интеллигенции. «Целые толпы собирались в громадной аудитории, вмещавшей 1800 человек, лек-
" 70
тору устраивали овации, газеты печатали содержание лекции» .
Гизо явился одним из создателей теории классовой борьбы — теории, которая имела прогрессивное значение в развитии исторической мысли, так как была направлена против реакционной ари-
67 F. Cuizot. Essais sur l'histoire de France. Paris, 1823, p. 352.
68 Cours d'histoire moderne, par F. Guizot. Histoire générale de la civilisation en Europe. Paris, 1828, p. 29.
69 Ibid., p. 31.
70 Б. Г. Реизов. Французская романтическая историография (1815—1830). Л, 1956, стр. 182.

Реставрация Бурбонов
200
стократической историографии. В дальнейшем исторические взгляды Гизо пережили определенную эволюцию. Если первоначально он связывал возникновение классов с завоеванием, то впоследствии он стал выводить их из дифференциации земельной собственности, а потом — из отношений собственности вообще.
Революция 1830 г., приведшая к установлению во Франции буржуазной монархии, открыла перед Гизо широкое поприще как в области научной, так и в области политической деятельности. Но, став у власти, он превратился в ярого реакционера, непримиримого врага народных движений. После революции 1848 г., отбросившей его от политической власти, Гизо резко повернул вправо, отказался от теории классовой борьбы, стал осуждать казнь английского короля Карла I, которую раньше оправдывал.
Другим видным буржуазным историком периода Реставрации был Огюстен Тьерри. По своим политическим взглядам Тьерри примыкал к либеральной оппозиции. В либеральных газетах печатались его статьи, из которых составились потом его книги «Десять лет исторической работы» (1834) и «Письма по истории Франции» (1817—1827).
Подобно Гизо, Тьерри признавал роль классовой борьбы в историческом процессе, но происхождение классов и он объяснял завоеванием. Правда, он указывал, что завоевание Англии норманнами и завоевание Галлии франками было вызвано и экономическими причинами. «Но он не понимал, что экономические силы остаются в действии и тогда, когда никакого завоевания нет, и что феодальный строй порождается этими экономическими силами» 71. Историческую концепцию Монлозье о происхождении французского дворянства от «расы победителей» — франков, а третьего сословия — от «расы побежденных» — галлов Тьерри развил в теорию двух рас и двух наций, продолжающих жить бок о бок на почве Франции, но повернул эту теорию против дворянства. В лице Меровингов и Каролингов, правивших Францией с V до X в., он видел представителей чуждой французскому народу «расы победителей»; с 987 г., указывал он, появляется национальная французская династия Капетингов и создается союз третьего сословия с королевской властью против феодальной аристократии. Таким образом, национальная борьба переходит, в изложении Тьерри, в классовую борьбу 72.
Враждебное отношение Тьерри к аристократии ясно обнаруживается в его статье «Правдивая история Жака Простака» (1820).
71 См. Г. В. Плеханов. Французские историки времен Реставрации— Соч., т. VII. М.— Л., 1925, стр. 78—80.
72 См. Г. В. Плеханов. Огюстен Тьерри и материалистическое понимание истории.— Соч., т. VI11, стр. 18—21.

201
Реставрация Бурбонов
Автор берет это имя, служившее презрительной кличкой крестьянина в средневековой Франции, как собирательное обозначение всей французской нации, и излагает историю долгого угнетения простолюдинов, а затем их победоносного восстания против господ.
Наряду с историей крестьянских восстаний Тьерри проявлял большой интерес к истории коммунальных революций и чрезвычайно высоко оценивал их значение в развитии общественного прогресса. Но буржуазная ограниченность Тьерри помешала ему обнаружить социальную борьбу внутри «третьего сословия». «Удивительно, как этот господин, отец «классовой борьбы» во французской историографии,— писал 27 июля 1854 г. Маркс,— негодует в предисловии на «новых людей», которые теперь видят также антагонизм между буржуазией и пролетариатом и стремятся обнаружить следы этой противоположности уже в истории третьего сословия до 1789 года» 73. Революция 1848 г. буквально потрясла Тьерри. Ведь он был уверен, что революция 1830 г., приведшая к окончательной победе буржуазии над дворянством, положила конец классовой борьбе. В своей последней книге «История образования и развития третьего сословия», вышедшей в свет в 1853 г., Тьерри резко осуждал классовую борьбу пролетариата, отказывался признать ее правомерность.
Большое место в идеологической борьбе с дворянской и клерикальной реакцией периода Реставрации занимала разработка в духе буржуазного либерализма истории великой буржуазной революции конца XVIII в. В 1824 г. вышла в свет получившая вскоре широкую популярность двухтомная книга Франсуа Минье «История французской революции». Эта революция, писал Минье,— «открывает в Европе эру нового общества». Она «изменила не только политический строй, но и все внутреннее существование нации... Она заменила произвол законом, привилегии — равенством» '4. Последние слова свидетельствуют о том, что автор переоценивал результаты французской революции, идеализировал ее, не замечал ее буржуазной ограниченности. Признавая роль классовой борьбы в истории, Минье доказывал, что распри между политическими партиями в эпоху революции являлись отражением классовых противоречий, которые с неизбежностью вели к революционному взрыву. Одобрительно отзываясь о цензовой конституции 1795 г., он резко осуждал революционную диктатуру якобинцев. Вместе с тем он предостерегал ультрароялистов, что, если они нарушат хартию, новая революция станет неизбежной.
73 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 28, стр. 321.
74 F. Mignel. Histoire de la révolution française. Paris, 1824, p. 13—14; H. И. Rupees. Историки французской революции, т. 1. Л., 1924, стр. 103-

Реставрация Бурбонов
202
Такой же характер носила книга по истории революции политического единомышленника Минье, будущего министра, а позже палача парижских коммунаров Адольфа Тьера, первые два тома которой вышли в свет в 1823 г. (весь труд, составивший восемь томов, был закончен в 1827 г.) 75. Как и Минье, Тьер защищал буржуазную революцию, ее идеи и результаты от нападок со стороны ультрароялистов, но, как и Минье, с ненавистью отзывался о якобинцах, называя их «демагогами» и «фанатиками».
Особенностями политической обстановки во Франции в 1814— 1830 гг. объясняется повышенный интерес либеральных публицистов того времени к истории парламентов и их борьбы против королевского абсолютизма. Политическую важность изучения истории представительных учреждений отмечал в своих лекциях и статьях Феликс Боден. В статье, опубликованной в 1823 г., этот либеральный историк писал: «Ныне мы изучаем историю не ради пустого любопытства, мы ищем в ней полезных уроков... Мы хотим читать будущее в прошлом» 76. В статье, напечатанной в 1828 г., видный историк умеренно-либерального направления Проспер де Барант подчеркивал: «Во всех делах нас интересует движение вперед. Мы ищем в прошлом основания для веры в будущее» 77. Оптимизм, вера в прогресс общества характеризуют идеологию либеральной партии этих лет, так же как пессимизм, неверие в будущее человечества отличают позиции представителей реакционно-аристократического лагеря.
Важное значение в идеологической борьбе времен Реставрации имели антидворянские и антиклерикальные памфлеты талантливого либерального публициста Поля Ауи Курье. В своих остроумных и ярких произведениях Курье нещадно обличал спесь аристократии, ханжество и развращенность духовенства, резко осуждал реакционную внутреннюю и антинациональную внешнюю политику правительства Реставрации. Огромное впечатление произвел его памфлет «Простая речь по поводу приобретения замка Шамбор» (1821), в котором доказывалось, что обогащению аристократических фамилий способствовали проституция, взятки, грабежи, конфискации, убийства. Большой успех имела и антиклерикальная «Петиция в палату депутатов в защиту деревенских жителей, которым запрещают танцевать» (1822). Одним из самых знаменитых произведений Курье был его «Памфлет о памфлетах» (1824). Не будучи революционером, Курье хорошо понимал революциони-
75 «Histoire de la Révolution française...», par A. Thiers et Félix Bodin, t. 1—II [1823]; t. III—IV [1824]; t. V—VI [1825]; t. VII—VIII [1827].
76 H. Tronchon. Les études historiques et la philosophie de l'histoire aux alentours de 1830.— «Revue de synthèse historique». Paris, 1922, t. XXXIV, p. 46.
77 Ibid., p. 61.

203
Реставрация Бурбонов
зирующее значение политических памфлетов. «Во все времена,— писал он,— памфлеты изменяли облик мира» '8. Правительство Реставрации не раз пыталось расправиться с Курье, неоднократ-
79
но подвергало его арестам и предавало суду .
Большую роль в борьбе либеральной оппозиции против дворянской и клерикальной реакции играли песенки народного поэта Беранже, пользовавшиеся огромной популярностью во Франции. Начиная с таких произведений, как «Челобитная породистых собак о разрешении входа в Тюильрийский дворец» (1814) и « Ma ркиз де Караба» (1816), Беранже не переставал бичевать дворянство, его высокомерие и развращенность, измену родине и союз с интервентами. Резко клеймил он и пороки католического духовенства, его реакционность и стяжательство («Капуцины», «Миссионеры»). Прославляя трехцветное знамя французской революции («Старое знамя»), былые победы республиканской армии («Маркитантка», «Старый сержант»), поэт будил в народе патриотическую ненависть к чужеземным угнетателям Франции («Галлы и франки»), воспевал восстание греков против гнета султанской Турции («Тень Анакреона»), осуждал интервенцию Франции против революции в Испании («Новый приказ»), клеймил Священный союз монархов и призывал к созданию Священного союза народов 80.
Антифеодальный и антиабсолютистский характер носили и такие произведения, как драма Проспера Мериме «Жакерия» (1828 г.) и его «Хроника времен Карла IX» (1829 г.), драма Виктора Гюго «Марион Делорм» (1829 г.), драма Александра Дюма «Генрих III» (1829 г.). Все эти пьесы пользовались большим успехом у либерально настроенной публики. Шумный успех выпал на долю комедии Скриба «До, во время и после», содержавшей острую сатиру на старую знать. Комедия эта, появившаяся на сцене в 1828 г., вскоре была запрещена властями 81. Рост антиклерикальных настроений способствовал возрождению интереса к «Тартюфу». Знаменитая комедия Мольера вновь стала чрезвычайно актуальной. Попытки властей запретить ее постановку привели в 1826 г. к уличным волнениям в Лионе и в Руане.
Завязавшаяся вокруг драмы Гюго «Эрнани» (1830 г.) литературная борьба имела ярко выраженную политическую направленность: против реакционного классицизма и дворянского романтиз-
78 «Oeuvres complètes de Paul-Louis Courier». Paris, 1839, p. 117. 79 R. Caschct. Paul-Louis Courier et la Restauration. Paris. 1913, p, 130—142, 214—216, 220—232.
80 П.-Ж. Беранже. Поли. собр. песен, т. I.
81 СИ. Lenient. La Comédie en France au XIXme siècle, t. 1. Paris, 1898, p. 353—

Реставрация Бурбонов
204
ма поднимался новый, либерально-демократический романтизм. «Романтизм есть в сущности не что иное, как литературный либерализм, и близок день, когда литературный либерализм будет не менее популярен, чем либерализм политический»,— писал Гюго 82.
Заметную роль в политической борьбе 1814—1830 гг. играла периодическая пресса. Тиражи газет либерального направления продолжали расти, обгоняя тиражи газет правительственного лагеря. В 1824 г. оппозиционные газеты имели в Париже 41 330 подписчиков, а правительственные — только 14 344 83. Широкое развитие получило издание политических брошюр.
Борьба против реакционных притязаний помещичьего дворянства велась и в экономической литературе.
Самым крупным буржуазным экономистом Франции того времени был Ж.-Б. Сэй. Сын купца и сам фабрикант, Сэй был ярым апологетом капитализма. В «Трактате по политической экономии» и в других своих трудах он знакомил французскую публику с учением Адама Смита, но при этом вульгаризировал его взгляды: он «обогатил» науку «открытием», что всякий труд производителен и что рабочие лишь выполняют указания предпринимателей, которых он называл «организаторами» производства. Маркс был очень невысокого мнения о теоретическом уровне взглядов Сэя, характеризовал его как ничтожество, как шарлатана 84.
В области философии большим влиянием пользовался в эти годы профессор Сорбонны Виктор Кузен. В 1822 г. он был лишен кафедры за свои взгляды. Блестящий лектор, Кузен не был, однако, оригинальным мыслителем. Он основал школу, которую сам же назвал «эклектической», т. е. составленной из соединения выводов различных систем. Кузен пытался найти некую среднюю линию между различными философскими направлениями. Правомерность споего метода Кузен обосновал утверждением, что он соответствует духу современной ему французской государственности, в которой монархический принцип будто бы гармонически сочетается с конституционной системой, порядок — со свободой, родовая аристократия — с гражданским равенством 85. Резко критическую оценку эклектизма Кузена дал Чернышевский, назвавший его теорию «кашицей»8б. Во Франции ее критиковал
82 V. Hugo. Oeuvres complètes. Philosophie. Paris, 1882, p. 313.
83 Nora Hudson. Ultra-royalism and the French Restoration. London, 1936, p. 94.
84 См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 26, ч. II, стр. 548—549.
85 С. Barthélémy Saini-Hilaire. M. Victor Cousin, sa vie et sa correspondance. Paris, 1895, t. I, p. 253—254; Б. Г. Реизов. Французская романтическая историография (1815—1830), стр. 295—330.
86 H. Г. Чернышевский. Избр. философские соч., т. I. M., 1950, стр, 432.

205
Реставрация Бурбонов
преподаватель философии политический деятель либерального направления Марраст. Исходя из идей просветителей XVIII в., он доказывал, что теория Кузена несостоятельна в научном и вредна в политическом отношении. Опыт показывает,— писал Марраст,— что «важнейший путь к абсолютизму заключается в идейной сумятице». Эклектизм насаждает ее в умах, так как проповедует примирение с действительностью, какова бы она ни была, и готов «все извинить», чтобы «все понять». Исходя из того принципа, что «всякая существовавшая некогда система была правильна», что «всякое событие было некогда хорошим и уместным», эклектическая философия приводит к выводу, что народы имеют
0*7
то правительство, которого «они заслуживают» .
Реакционная сущность учения Кузена выступает особенно ясно в его апологии войн, которые он объявляет необходимым условием и орудием прогресса.
Особое место в общественной жизни Франции этих лет занимали социалистические теории Сен-Симона, Фурье и некоторых других мыслителей, отражавшие недовольство широких слоев населения существующим строем и поиски путей к его преобразованию. Однако социализм того времени был утопическим. «Незрелому состоянию капиталистического производства, незрелым классовым отношениям соответствовали и незрелые теории» 88. Но в произведениях социалистов-утопистов имелись и отдельные проблески гениальных идей. Так, в 1802 г. в «Письмах женевского обитателя к своим современникам» Анри де Сен-Симон впервые выдвинул положение, что «все люди должны работать». В том же труде Сен-Симон, задолго до либеральных историков периода Реставрации, сделал вывод о классовой борьбе как движущей силе исторического процесса, о том, что французская революция была борьбой классов и что это была не только борьба между дворянством и буржуазией, но и между дворянством, бур-жуазиеи и неимущими слоями населения. «Это в 1802 г. было в высшей степени гениальным открытием»,— писал Энгельс по поводу выводов, сделанных Сен-Симоном и сформулированных в приведенных выше словах 89.
Громадное принципиальное значение имел вывод Сен-Симона о том, что «золотой век, который слепое предание относило до сих пор к прошлому, находится впереди нас»90. Такой вывод, прямо противоречивший пессимистическому выводу Руссо, откры-
87 «Examen critique du cours de philosophie de M. Cousin (leçon par leçon) par M. A. Marrast et une société d'hommes de lettres». Paris, 1829, p. 369—372.
88 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 19, стр. 194. 8!| Там же, стр. 196.
IJ" А. де Сен-Симон Избр. соч., т. II. М.—Л., 1948, стр. 273.

Рестопраиия Бурбонов
206
вал реальную перспективу установления справедливого общественного строя.
Социальную борьбу в современном ему обществе Сен-Симон характеризовал как борьбу между классом «феодалов» и классом «индустриалов». К первым он относил преимущественно землевладельческую знать, ко вторым — всю остальную массу населения. Подчеркивая антагонизм между производительным и непроизводительным классами, он не замечал, однако, антагонизма между пролетариатом и буржуазией. «Но самое существование пролетариата как группы, отличной от группы собственников в пределах промышленного класса, Сен-Симон нигде не отрицает. И тем не менее он не выделяет пролетариат в особый класс» 9|. Это ошибочное положение Сен-Симона объясняется отчасти недостаточным развитием капитализма во Франции того времени, отчасти стремлением мыслителя отстоять идею единства «индустриалов», необходимого, как он полагал, для мирного перехода к новому общественному строю.
Доказывая в своей работе «Об индустриальной системе» (1822) неизбежность ее торжества, как закономерного результата прогресса цивилизации не только во Франции, но и во всей Западной Европе, Сен-Симон предсказывал, что династия Бурбонов будет изгнана из страны, если попытается воспротивиться этому торжеству. Вместе с тем он заявлял, что новый строй не может быть утвержден насильственными средствами, ибо насилие, ошибочно полагал он, есть отличительная особенность феодального строя.
По мысли Сен-Симона, в «индустриальной системе» сохранялась частная собственность на средства производства, сохранялась предпринимательская прибыль, руководство экономикой, всей жизнью общества передавалось, наряду с учеными и техниками, промышленникам и банкирам. Ссылаясь на все это, некоторые новейшие буржуазные историки пытаются представить Сен-Симона апологетом капиталистического общества, провидцем некоего «организованного капитализма», «народного капитализма». Это — совершенно ошибочное утверждение92. Обязательный труд, принцип единого хозяйственного плана, превращение государственной власти из управления людьми в управление вещами, организация производства, обеспечение благополучия «самого бедного и самого многочисленного класса» как единая цель общества, утверждение всемирной ассоциации народов и всеобщего мира при стирании национальных границ — таковы те принципы социализма, которые содержатся в учении Сен-Симона. Именно они дали Марксу и
91 В. П. Волгин. Сен-Снмон и сен-симоннзм. М., 1961, стр. 48.
92 См. Н. Е. Засгенкер. Анрн де Сен-Симон.— «История социалистических учений». Сб. статей. М., 1962, стр. 215—217, 225—226.

Г'6^
^т * Ï, * *

с**
^
•'*ч'_

X
-Ч?"
Клод Анри Сен-Симон. Гравюра Л. Дсйм(1(ннп

Реставрация Бурбонов
208
Энгельсу право рассматривать это учение — наряду с учениями Фурье, Оуэна и некоторых других социальных мыслителей — как «собственно социалистические и коммунистические системы» 93.
Учение Сен-Симона развивали его ученики Анфантен, Базар и некоторые другие. В 1830 г. они издали книгу «Изложение учения Сен-Симона», составившуюся из публичных лекций, читанных в 1828—1829 гг. Книга эта представляла собой большой шаг вперед в понимании классов и классовой борьбы. «Человек,— писали сен-симонисты,— эксплуатировал до сих пор человека. Господа, рабы; патриции, плебеи; сеньеры, крепостные; земельные собственники, арендаторы; празднолюбцы, труженики — такова прогрессивная история человечества до наших дней». «Достаточно бросить взгляд на все происходящее вокруг нас, чтобы признать, что рабочий эксплуатируется материально, интеллектуально и морально, подобно тому, как некогда эксплуатировался раб. В самом деле, ясно, что своим трудом он едва может удовлетворить собственные потребности и что не от него зависит возможность получить работу»94.
Эксплуатацию труда капиталом сен-симонисты правильно выводили из института частной собственности на средства производства. Они требовали отмены частной собственности и рассчитывали добиться этого путем уничтожения права наследования. Будущее общество сен-симонисты рисовали в виде «всемирной ассоциации трудящихся», опирающейся на планомерную организацию производительных сил. «Каждому по его способностям, каждой способности по ее делам — вот новое право, которое заменит собой право завоевания и право рождения,— заявляли сен-симонисты: — человек не будет больше эксплуатировать человека; человек, вступивший в товарищество с другим человеком, будет эксплуатировать мир, отданный ему во власть» .
Слабой стороной тактики сен-симонистов была их оторванность от масс и отказ от политической борьбы.
Почти одновременно с Сен-Симоном выступил с планами преобразования существующего общества другой великий социалист-утопист Шарль Фурье. Философско-исторические воззрения Фурье носили идеалистический характер, но отличались своеобразной диалектикой. Человеческое общество, полагал он, переживает те же стадии развития, что и жизнь отдельного человека. Каждая стадия состоит из восьми периодов: золотой век, состояние дикости, патриархат, варварство, цивилизация, «гарантизм», период «простой ассоциации» и период «гармонии».
93 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 4, стр. 455.
94 «Изложение учения Сен-Симона». М.— Л., 1947, стр. 81, 229—230. '•'5 Там же, стр. 81.

Шарлъ Фурье.
Литография
с рис. Жана Жшц

Реставрация Бурбонов
210
Исходя из наблюдений над современной ему действительностью, Фурье давал резкую критику противоречий капиталистического общества. В своей работе «Теория всеобщего единства» (1822) он приводил «таблицу непроизводительной части населения», состоящей, по его словам, из «домашних паразитов», «социальных паразитов», наконец, «побочных паразитов». Система наемного труда, доказывал Фурье, превращает низшие классы в рабов. Кучка богатых тунеядцев становится еще богаче, семь восьмых нации все глубже погружаются в бездну нищеты. Экономическая неурядица порождает неурядицу социальную и политическую. Но понятие класса крайне сбивчиво у Фурье 96.
Новый общественный строй, который проектировал Фурье, должен был быть воздвигнут на началах ассоциации. Основной ячейкой ее будет «фаланга» — община, соединяющая в себе сельское хозяйство с промышленным производством. Фаланга состоит из 1600—2000 человек. В нее принимаются и трудящиеся, и капиталисты: первые отдают ей свой труд, вторые вступают в нее в качестве акционеров. Каждый член фаланги имеет право на труд и социальное обеспечение. Рабочий день должен быть очень коротким. Расписание дня членов фаланги разработано было Фурье в двух различных вариантах: один для бедного, другой для богатого ее члена. Центром всей жизни фаланги являются огромные дворцы-фаланстеры. Много внимания уделялось в планах Фурье системе воспитания детей: чтобы развить в них общественные чувства и привить им промышленные навыки, школьные занятия должны сочетаться с обучением ремеслам и с производственными работами. Домашнее хозяйство заменяется общественной кухней и общественным обслуживанием. Устанавливается полное равноправие женщин с мужчинами.
Валовой доход фаланги должен был делиться па две части: одна идет на покрытие потребностей общественного характера, другая (за вычетом издержек производства) распределяется У\Л три части—между капиталом (акционерами), талантом и трудом. Первый получает 4/i2> второй — 3/i2, третий — 5/i2-
Фаланги формируют трудовые армии, которые, опираясь на преимущества коллективного труда и используя высокую технику, изменят облик земного шара. Когда фаланги распространятся на весь мир, в нем будут установлены общий язык, общая монета, общая система мер.
Не понимая роли классовой борьбы, Фурье ожидал осуществления нового строя не от самодеятельности трудящихся масс, а си
,к В П. Во.иин. Социологические взгляды Фурье.--- •• Очерки по ипорни социализма». М-, 1935, стр. 353; А. Р. Иоаннисян. Шарль Фурье. М., |УЗМ.

211
Реставрация Бурбоноа
инициативы просвещенного миллионера, который даст необходимы? для этого средства.
Фантастичность многих проектов Фурье, его непоследовательность в вопросе о частной собственности и другие слабые стороны его теории не могут все же заслонить прогрессивность его социальных идей. Маркс и Энгельс высоко оценивали острую критику капитализма в преизведениях Фурье и отдельные верные положения его «социетарной системы». «Социальная философия Фурье содержит немало гениальных догадок, предвосхитивших положения научного социализма...» 9/
УСИЛЕНИЕ ДВОРЯНСКОЙ И КЛЕРИКАЛЬНОЙ РЕАКЦИИ В 1825-1829 ГОДАХ
В сентябре 1824 г. умер Людовик XVIII и королем Франции стал его брат Карл X. Новый король, носивший до своего воцарения титул графа д'Артуа, был известен как фанатичный приверженец, дореволюционного режима. Эмигрировав через два дня после падения Бастилии, он возвратился во Францию таким же твердолобым реакционером, каким был в момент своего бегства за границу в 1789 г. 29 мая 1825 г. в Реймском соборе состоялось коронование Карла X. Церемония была обставлена с театральной помпой, тон задавали архиепископы и кардиналы. Единственное изменение, внесенное в этот средневековый ритуал, состояло в том, что клятва истреблять еретиков была опущена, а в формулу присяги включена клятва верности хартии. Либеральная буржуазия была совершенно удовлетворена этой присягой: оппозиционные газеты приветствовали ее как доказательство «священного союза между властью и свободой» 8.
О действительных намерениях нового короля свидетельствовали реакционные меры, принятые в первый же год его царствования. 20 апреля 1825 г. Карл X подписал закон о суровых карах (вплоть до смертной казни) за проступки в отношении предметов религиозного культа (Бенжамен Констан справедливо заметил, что этот закон «достоин XV века»). 27 апреля был принят закон о выплате бывшим эмигрантам денежного возмещения в размере около 1 млрд. франков за земли, конфискованные у них во время революции. Либеральная партия резко осуждала прави-
97 И. И. Зильберфарб. Социальная философия Шарля Фурье и ее место ь истории социалистической мысли первой половины XIX века. М., 1964. стр 410.
98 /. Cornier. Le sacre de Charles X et l'opinion publique en 1825... Paru, 1927, p. 108—109.

Реставрация Бурбонов
212
тельственный законопроект. Член палаты депутатов Дюпон (из департамента Эр) напомнил об изменнических действиях дворян-эмигрантов во время революции, об их участии в нашествии австро-прусских войск на Францию в 1792 г. Некоторые крайние монархисты требовали возвратить эмигрантам все отнятые у них земельные владения, но правительство не решилось пойти так далеко. В общем возмещение получили 25 тыс. человек, главным образом дворяне. Из выплаченных по этому закону 866 млн. фр. большая часть досталась влиятельной при дворе кучке представителей старой знати. Больше всех — 12,7 млн. фр.— получил герцог Луи-Филипп Орлеанский (глава младшей линии династии Бурбонов). За ним шли герцог де Монморанси (5,73 млн. фр.), граф Рошешуар де Мортемар (2,33 млн. фр.), маркиз де Байель (2,29 млн. фр.), граф де Пюисегюр (2,17 млн. фр.) и другие бывшие эмигранты. Около 60 млн. фр. было распределено между 31 аристократической фамилией ".
«Закон об эмигрантском миллиарде», усиливший экономические позиции крупных помещиков, вызвал большое недовольство в стране. Особенно сильно возмущено было крестьянство, изнемогавшее под бременем налогов, часть которых пошла на выплату возмещения бывшим эмигрантам. Он не внес успокоения в среду покупщиков национальных имуществ, продолжавших испытывать неуверенность в том, что им удастся удержать в своих руках приобретенные в свое время земли.
Делу укрепления экономической базы помещичьего землевладения служили и меры правительства против дробления дворянских имений. С этой целью еще в 1817 г. был издан указ, обязавший каждого нового пэра обзавестись неделимым поместьем с минимальным чистым доходом в 10 тыс. фр. Создание майорат-пых поместий, начавшееся еще в период наполеоновской империи, приняло во время Реставрации довольно широкий размах. За эти 16 лет было учреждено 306 новых майоратов с общим доходом в 2850604 фр. 10° Среди владельцев майоратных поместий были и лица буржуазного происхождения, желавшие угодить правительству Бурбонов и добиться для себя дворянского зва-ния 101.
Сильное недовольство возбуждали в стране притязания католического духовенства, пользовавшиеся поддержкой правящих кругов.
09 A. Gain. La Restauration et les biens des émigrés (1814—1832), t. II. Nancy,
1929, p. 192. 100 /• /• Oecslin. Le Mouvement ultra-royaliste sous la Restauration. Son idéologie
et son action politique (1814—1830). Paris, 1960, p. 177. )0i См. ряд примеров в книге: Vicomte A. Révérend. Titres, anoblissements et
pairies de la Restauration, 1814—1830, t. 1. Paris,'1901, p. 58, 121.

«Коронованный столб». Карикатура Декампа на Карла X

Реставрация Бурбонов
214
В ряде городов вызывающее поведение членов иезуитского ордена, их появление в роли «миссионеров», их наглые выпады против хартии и либералов приводили к уличным волнениям 102.
Книжный рынок был заполнен брошюрами и памфлетами, которые обличали иезуитов, их корыстолюбие, развращенность, политические интриги. К борьбе против иезуитов присоединялись даже некоторые выходцы из дворянства. В марте 1826 г. граф Монлозье выпустил в свет брошюру, озаглавленную «Записка о религиозно-политической системе, угрожающей ниспровергнуть религию, общество и трон» 103. Резко осуждая вмешательство духовенства в политику, Монлозье напоминал, что и Генрих III. и Генрих IV были убиты иезуитами, что члены этого ордена были изгнаны из Франции в 1763 r.v что папа Климент XIV объявил его в 1773 г. навсегда распущенным. Автор выражал опасение, что действия иезуитов могут создать почву для новой революции. «Записка» Монлозье имела громадный успех: она выдержала восемь изданий и разошлась в количестве 100 тыс. экземпляров.
В 1826 г. во Франции разразился промышленный кризис, затянувшийся на ряд лет и перешедший затем в длительную депрессию. Под влиянием кризиса недовольство торгово-промышленной буржуазии политикой правительства еще более возросло. Среди рабочих усилилось революционное брожение. Оно отчетливо обнаружилось в начале 1827 г. в связи с обсуждением нового законопроекта о печати. Среди рабочих-печатников распространялся проект петиции, отмечавшей их тяжелое материальное положение и главную причину его усматривавшей в реакционной политике правительства. В предместье Сен-Марсо рабочие заявляли, что возьмутся за оружие и двинутся на Тюильрийский дворец, чтобы «повторить день 10 августа», в случае если король не удалит своих министров и не издаст законов, «более соответствующих хартии» и могущих защитить рабочего «от угрозы голодной смерти». В петиции, распространявшейся среди печатников, выдвигалось требование, чтобы «нация сама выбирала своих вождей», чтобы были смещены все реакционные чиновники, проведена реформа народного образования, введена полная свобода печати и
104
сокращены государственные расходы, разоряющие страну .
)2 F. Sevrin. Les missions religieuses en France sous la Restauration, t. I. Paris,
1948; t. II. Paris, 1959. ,л Comte de Montlosier. Mémoire à consulter sur un système religieux et politique
tendant à renverser la religion, la société et le trône. Paris, 1826, p. 131 —132. 4 В. А. Бутенко. Перелом в истории реставрации Бурбонов.— «Анналы»,
№ 3. Пг.; 1923. стр. 87—88.

215
Реставрация Бурбонов
17 апреля министерство взяло обратно свой законопроект. Эта победа оппозиции вызвала ликование в Париже. В течение трех дней (17, 18 и 19 апреля) город был иллюминован, по улицам проходили шествия рабочих и студентов 105.
29 апреля во время смотра национальной гвардии Карл X был встречен возгласами: «Долой министров! Долой иезуитов!». Указ о роспуске национальной гвардии, изданный в ответ на эту демонстрацию, привел к дальнейшему росту общественного недовольства. Оно ярко проявилось в крупном успехе либералов на выборах в палату депутатов в ноябре того же года. В течение трех дней (18—20 ноября) в рабочих кварталах Сен-Дени и Сен-Мартен происходили уличные демонстрации и баррикадные бои 106..
В начале января 1828 г. ультрароялистское министерство графа Виллеля, стоявшее у власти около семи лет, уступило место министерству графа Мартиньяка, близкого к партии конституционалистов-роялистов. Этот вынужденный поворот влево в политике правительства оказался непродолжительным. Указы, ограничивавшие права ордена иезуитов, и некоторые другие либеральные начинания нового кабинета вызвали сильное возмущение среди крайних реакционеров. С другой стороны, передовые круги буржуазии были разочарованы половинчатыми действиями Мартиньяка в деле чистки провинциальной администрации от ультрароялистов и в вопросе о реформе местного и областного самоуправления.
Идя навстречу требованиям торгово-промышленных кругов, добивавшихся расширения экономических связей Франции со странами Востока, правительство Карла X стало на сторону греков, восставших против гнета Турецкой империи. В 1827 г. между Россией, Англией и Францией было подписано соглашение о сотрудничестве в греко-турецком конфликте. 20 октября 1827 г. в бухте Наварин турецко-египетский флот был разгромлен соединенными эскадрами Англии, Франции и России. Вслед за тем по решению Лондонской конференции европейских держав в июле 1828 г. отряд французских войск был послан в Морею, чтобы помешать отправке туда новых турецко-египетских войск для борьбы против греческого восстания.
Эти действия правительства были одобрительно встречены либеральной буржуазией Франции. Однако решающую роль в освобождении Греции от турецкого господства сыграла победа России в войне с Турцией в 1829 г.
10э Там же, стр. 89.
,"" P. Durer gier de Huuranne. I lisloire du gouvernement parlementaire en France, t. 9. Paris, 1869, p. 344—346.

Реставрация Бурбонов
216
Внешнеполитические успехи министерства Мартиньяка не упрочили на сколько-нибудь продолжительный срок его пошатнувшееся положение внутри страны.
8 августа 1829 г. Карл X дал отставку кабинету Мартиньяка. Новый кабинет, составленный из одних ультрароялистов, возглавил князь Полиньяк, принадлежавший к самому реакционному крылу французской аристократии, выходец из семьи, тесно связанной с династией Бурбонов.
ИЮЛЬСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ 1830 ГОДА
Приход к власти крайних монархистов во главе с Полиньяком привел к резкому обострению политической обстановки в стране. Курс государственной ренты на бирже понизился. Началось изъятие вкладов из банков. Либеральные газеты напоминали о контрреволюционном прошлом новых министров и предостерегали правительство против покушения на хартию. Отвергая революционные методы борьбы, представители умеренного крыла буржуазной оппозиции утверждали, что лучшее средство борьбы с реакционными замыслами правящих кругов — отказ от уплаты налогов. В ряде департаментов стали возникать ассоциации налогоплательщиков, готовившиеся к отпору правительству в случае нарушения им конституции.
Общественное недовольство поддерживалось промышленной депрессией, ростом безработицы и повышением цен на хлеб. На 1 января 1830 г. во Франции насчитывалось более 1,5 млн. человек, имевших право на пособие по бедности. В одном только городе Нанте насчитывалось 14 тыс. безработных (7б часть населения). Заработная плата местных рабочих, по сравнению с 1800 г., уменьшилась на 22%. За то же время цены на предметы первой необходимости повысились в среднем на 60% 107-
Бедственное положение трудящихся масс вело к росту революционных настроений в стране. Усиливались антиправительственные выступления в оппозиционной прессе В начале 1830 г. была основана новая либеральная газета «Националь», вступившая в острую полемику с реакционными органами печати. Редакция газеты, в которую входили публицист Арман Каррель, историки Тьер и Минье, ставила своей задачей защиту хартии и высказывалась за конституционную монархию, при которой «король царствует, но не управляет». Постепенно тон газеты становился открыто угрожаю-
107 М. Giraud-Mangin. Nantes en 1830 et les journées de juillet.— «Etudes sur les mouvements libéraux et nationaux de 1830». Paris, 1932, p 114—120.

m
Реставрация Бурбонов
щим по адресу династии Бурбонов. Вместе с тем газета не скрывала своего страха перед новой революцией.
В отличие от конституционалистов-роялистов и умеренных либералов, продолжавших надеяться на мирный исход конфликта между министерством и оппозицией, демократы и республиканцы готовились к решительной борьбе с правительством. В январе 1830 г. в Париже возникла тайная Патриотическая ассоциация во главе с редактором леволиберальной газеты Огюстом Фабром. Члены ассоциации, в большинстве своем студенты и журналисты, запасались оружием и готовились к вооруженному сопротивлению попытке правительства отменить хартию. Некоторые члены Патриотической ассоциации поддерживали связь с рабочими. Наряду с этой ассоциацией, группа республиканцев создала в конце 1829 г. тайные революционные комитеты («муниципалитеты»), во главе которых стояла Центральная коммуна. Эта организация, состоявшая преимущественно из представителей республиканской интеллигенции (студент Годфруа Кавеньяк, доктор Трела и др.), восходит к карбонарским вентам.
Политическая обстановка в стране становилась все напряженнее. Возбуждение еще более усилилось под влиянием известий о пожарах, опустошавших деревни Нормандии. Оппозиционная печать обвиняла правительство в бездействии и даже в попустительстве поджигателям. Крестьяне вооружались для охраны своих ферм. Пожары прекратились лишь после того, как на место действия прибыли войска. Эти поджоги, бывшие, по-видимому, делом рук агентов страховых компаний, давали новую пищу для противоправительственной агитации .
Серьезные волнения разыгрались с весны 1829 г. в сельских местностях департаментов Арьеж и Верхняя Гаронна. Волнения эти были вызваны новым лесным кодексом, принятым в 1827 г. Кодекс зап.рещал производить расчистку леса без разрешения властей, самовольная рубка каралась большими штрафами; крестьянам запрещалось пасти коз и овец даже вблизи своих домов. Эти суровые правила грозили крестьянам тяжелым материальным ущербом и нарушали древние права сельских общин, восстановленные во время революции.
Первые волнения на этой почве произошли осенью 1828 г. Восставшие крестьяне именовались «демуазелями» (девицами), вследствие того что облачались в длинные белые рубахи, намазывали на лица желтые и красные полосы, надевали маски в виде кусков холста с отверстиями для глаз. С осени 1829 г. и особенно с начала 1830 г. движение приняло широкие размеры. Судебная
108 F. В. Ariz. La crise des assurances en 1830 el les compagnies d'assurance.—• «Revue d'histoire moderne», mars — avril 1929, p. 97, 99—105.

Реставрация Бурбонов
218
расправа с группой его участников не запугала крестьян. Отряды «демуазелей» продолжали громить усадьбы помещиков и фермеров, захватывать лесные угодья и после суда над ними в марте 1830 г '
2 марта 1830 г. открылась сессия обеих палат. Карл X в своей тронной речи обрушился на либеральную оппозицию, обвинив ее в «преступных замыслах» против правительства. 16 марта палата депутатов приняла ответный адрес, который содержал прямой выпад против министерства Полиньяка. В ответ на это заседания палаты были прерваны до 1 сентября.
16 мая палата депутатов была распущена; новые выборы были назначены на 23 июня и 3 июля. Подготовка к выборам сопровождалась острой борьбой в печати по вопросу о правах обеих палат, о пределах королевской власти, о полномочиях министров. Ультрароялистские газеты пропагандировали теорию неограниченной власти монарха. Либеральная пресса требовала отставки кабинета Полиньяка, восстановления национальной гвардии, введения областного и местного самоуправления, борьбы с клерикальным засильем, смягчения режима для печати, уменьшения налогов, защиты прав покупщиков национальных имуществ.
Чтобы отвлечь внимание французского общества от внутренних затруднений, обуздать либеральную оппозицию, поднять свой престиж в армии и обеспечить себе расположение торговой и промышленной буржуазии, давно добивавшейся упрочения влияния Франции в Средиземном море и на североафриканском побережье, правительство Карла X предприняло завоевание Алжира. Предлогом для этой экспедиции послужило оскорбление, нанесенное алжирским беем Гуссейном французскому консулу Девалю. Затевая поход, Франция могла рассчитывать на моральную поддержку России. Дипломатические интриги Англии, которая пыталась свести на нет плоды русских побед в войне 1828—1829 гг. с Турцией, побудили Николая I занять позицию, благоприятную Франции. Английское правительство подстрекало алжирского бея к сопротивлению Франции. Оно добивалось от французского правительства письменного обязательства, что Франция не претендует на завоевание Алжира, грозило посылкой своего флота к его берегам "°.
25 мая эскадра в составе 103 военных судов отплыла из Тулона, имея на борту 37639 человек и 183 осадных орудия. 14 июня началась высадка французских войск на алжирском побережье. 5 июля они заняли город Алжир. Турецкий пашалык Алжир был объявлен французской колонией.
109 Ф. В. Потемкин. Промышленная революция во Франции, т. II. М., 1971,
стр. 75—96. ,J0 /. Cornier. Charles X. Paris, 1967, р 163—181.

Атака на Алжир с моря. А. Л. Моррель-Фатио
Этот успех захватнической политики придал Карлу X и министерству Полиньяка уверенность в победе над либеральной оппозицией. Однако события опрокинули расчеты крайних монархистов. Выборы принесли победу оппозиции: либералы и конституционалисты получили 274 места (из 428), а сторонники министерства — только 143. В правительственных кругах началось обсуждение вопроса, что предпринять, чтобы выйти из создавшегося положения. Выдвигались различные проекты, один реакционнее другого. Все они были направлены на то, чтобы обеспечить преобладание в палате депутатов представителям зе.мельной аристократии. Согласно одному проекту, из 650 мест в палате депутатов 550 отводилось крупным землевладельцам '".
111 А. И. Молок. Ордонансы 25 июля 1830 г. и их подготовка.— «Вопросы истории», 1946, № 7. стр. 79.

Реставрация Бурбонов
220
26 июля в правительственной газете «Монитор» были опубликованы шесть королевских указов, вошедших в историю иод названием «ордонансов Полиньяка». Они вводили строгие ограничения для издания газет и журналов, делавшие невозможным выпуск органов либеральной прессы. Вновь избранная палата депутатов распускалась. Новые выборы назначались на 6 и 13 сентября. Они должны были происходить на основе новой избирательной системы, по которой право голоса предоставлялось почти исключительно крупным землевладельцам. Число членов палаты депутатов уменьшалось с 428 до 258; ее права были еще более урезаны.
Опубликование ордонансов, представлявших собой открытое нарушение хартии, попытку государственного переворота, произвело ошеломляющее впечатление в Париже. Вечером того же дня на собрании либеральных журналистов в помещении редакции газеты «Националь» была принята декларация, выражавшая протест против мер правительства, доказывавшая их незаконность и призывавшая население оказать сопротивление действиям властей. Одновременно на совещании владельцев парижских типографий было решено закрыть их в знак протеста против ордонансов "2.
На следующий день, 27 июля в Париже вспыхнуло вооруженное восстание. Активное участие в нем приняли рабочие, ремесленники, торговые служащие, мелкие предприниматели и торговцы, студенты, отставные солдаты и офицеры "3. Руководство вооруженной борьбой осуществляли бывшие офицеры, студенты Политехнической школы, журналисты. Особенно значительной была роль членов Патриотической ассоциации ш. Представители крупной буржуазии в большинстве своем придерживались пассивно выжидательной тактики.
28 июля восстание приняло массовый характер. Участниками его явились не только французы, но и выходцы из других стран: итальянские, испанские, португальские революционные эмигранты, поляки, греки, немцы, англичане, прогрессивные люди России. Некоторые из русских очевидцев этих событий (М. А. Кологривов, M. M. Кирьяков, С. Д. Полторацкий, Л. Л. Ходзько и др.) приняли непосредственное участие в уличных боях, сражались в рядах восставших парижан "5.
112 Р. Mantoux. Patrons et ouvriers en juillet 1830.— «Revue d'histoire moderne et contemporaine», t. III, 1901.
113 И. Завитнсвич. К вопросу о руководстве массовым движением во время июльской революции.— «Летописи марксизма», III (XIII). М.— Л., 1930, стр. 32—62.
114 А. И. Молок. Июльские дни 1830 г. в Париже.— «Исторические записки», т. 20. М., 1946, стр. 199—236.
115 О. В. Орлик. Россия и французская революция 1830 года. М., 1968, стр. 123—151.

«Свобода,
ведущая народ на баррикады».
Э. Делакруа.
29 июля восставший народ с боем завладел Тюильрийским дворцом и поднял над ним трехцветное знамя революции 1789— 1794 гг. Разбитые войска отступили в загородную резиденцию короля Сен-Клу. Несколько полков присоединилось к восстанию. Власть в Париже перешла в руки муниципальной комиссии, во главе которой стал либерально настроенный банкир Ла-фитт.
Перед лицом полной победы народного восстания в столице Карл X согласился отменить ордонансы 25 июля и дать отставку министерству Полиньяка. Во главе нового кабинета был поставлен герцог Мортемар, имевший репутацию сторонника хартии. Но попытка спасти монархию Бурбонов потерпела полную неудачу. Ре-

Реставрация Бурбонов
222
волюция, вспыхнувшая под лозунгами защиты хартии и свержения министерства Полиньяка, победила под лозунгами: «Долой Карла X! Долой Бурбонов!»
30 июля собрание депутатов распущенной палаты объявило близкого к буржуазным кругам герцога Луи-Филиппа Орлеанского «наместником королевства» (временным правителем). 2 августа Карл X отрекся от престола в пользу своего внука герцога Бордоского. Через несколько дней свергнутому королю пришлось под давлением масс бежать вместе со своей семьей за границу.
8 некоторых крупных городах (Марселе, Ниме, Лилле и др.), а также в некоторых сельских районах ультрароялисты пытались поднять на защиту монархии Бурбонов отсталые слои населения, находившиеся под влиянием католического духовенства. Это привело к кровопролитным столкновениям, особенно бурным на юге и-на западе, где позиции дворянства были относительно более прочными. Однако открытые выступления приверженцев старой династии («карлистов») против новой власти были довольно быстро подавлены.
9 августа Луи-Филипп был провозглашен «королем французов». Вскоре вся страна признала совершившийся переворот.
Слабость республиканской партии и неорганизованность рабочего класса позволили крупной буржуазии захватить в свои руки власть и помешать углублению революции, установлению республики. 14 августа была принята новая хартия, более либеральная, чем хартия 1814 г. Права палаты депутатов были несколько расширены, наследственность звания пэров отменена, имущественный ценз для избирателей немного снижен, вследствие чего число их увеличилось со 100 тыс. до 240 тыс. Права католического духовенства были ограничены (ему запрещено было владеть земельной собственностью). Выплата денежного возмещения бывшим эмигрантам по закону 1825 г. продолжалась еще некоторое время (до 1832 г.), но создание новых майоратов было прекращено. Цензура временно была отменена. Введено было местное и областное самоуправление, восстановлена национальная гвардия (то и другое на основе имущественного ценза, т. е. исключительно для имущих слоев населения). Но полицейско-бюрократический государственный аппарат остался нетронутым. Остались в силе и суровые законы против рабочего движения.
Передовая общественность Англии, Германии, России, Бельгии. Италии, США и многих других стран горячо приветствовала революцию во Франции как серьезный удар по реакционной системе Священного союза. Особенно ярко выразил свою радость по поводу этого события Гейне. «Солнечные лучи, навернутые в бумагу»,—так охарактеризовал в своем дневнике 6 августа газет-1

Атака и взятие Лувра 29 июля 1830 г. Литография Бланка
иые сообщения о революции во Франции великий немецкий поэт.
Восторженно встретил революционный переворот во Франции и видный немецкий публицист радикального направления Людвиг Берне"".
Живой интерес к июльской революции проявлял Л. С. Пушкин, считавший, что бывшие министры Карла X должны быть казнены как государственные преступники, и споривший по этому
11в Л. Берне. Парижские письма. Менцель-французоед. М-, 1938, стр. 4—5, 17, 19, 26—27.

Реставрация Бурбонов
224
вопросу с П. А. Вяземским 117. М. Ю. Лермонтов откликнулся на эти события стихотворением, в котором называл Карла X тираном и прославлял «знамя вольности», поднятое парижским народом Горячее сочувствие встретила июльская революция у А. И. Герцена и у его друзей — членов революционных кружков, существовавших при Московском университете. «Славное было время, события неслись быстро,— писал потом Герцен, вспоминая об этом периоде.— ...Мы следили шаг за шагом за каждым словом, за каждым событием, за смелыми вопросами и резкими ответами... Мы не только подробно знали, но горячо любили всех тогдашних деятелей, разумеется радикальных, и хранили у себя их портреты...» "9. Сильное впечатление произвели революционные события во Франции на оппозиционно настроенные круги разночинного населения Петербурга и некоторых провинциальных городов, а отчасти и на крестьянство. «Общий голос в России вопиял против Карла X,— читаем в одном документе III отделения. — От просвещенного человека до сидельца-лавочника все твердили одно и то же: хорошо ему, поделом. Не соблюдал закона, нарушил присягу, так и заслужил то, что получил». Дгенты III отделения с тревогой сообщали своему шефу, графу Бенкендорфу, что «самый простой ремесленник» осуждает поведение Карла X, что все те, «кому терять нечего», встретили известия о революции во Франции «с какою-то радостью, будто бы в ожидании чего-то лучшего» ,20.
Революция 1830 г. во Франции ускорила взрыв революции в Бельгии, поднявшейся против господства Голландии и образовавшей теперь самостоятельное буржуазное государство. Июльская революция дала толчок революционным выступлениям в Саксонии, в Брауншвейге, в Гессен-Касселе и в некоторых других частях Германии, введению в них либеральных конституций, росту стремлений к объединению страны (Гамбахский праздник 1832 г.). Революция во Франции способствовала подъему революционного и национально-освободительного движения против австрийского господства в Италии (восстания в Парме, Модене и Романье), восстанию в Польше против гнета царизма. Свержение монархии Бурбонов во Франции привело к усилению борьбы за парламентскую реформу в Англии, к выступлениям народных масс под лозунгом демократизации политического строя Швейцарии. В этой обстановке
117 Б. Томашевский. Пушкин и июльская революция.— «Пушкин». Книга вторая. Материалы к монографии (1824—1837)~ М-, 1961, стр. 291—341.
113 М. Ю. Лермонтов. Поли. собр. соч., т. I. M., 1948, стр. 176—177 (стихотворение это впервые было опубликовано лишь в 1883 г.).
119 А. И. Герцен. Собр. соч., в тридцати томах, т. VIII. М-, 1956, стр. 133— 134.
120 О. В. Орлик. Россия и французская революция 1830 г., стр. 59—61.

225
Реставрация Бурбонов
планы Николая I, подготовлявшего совместно с прусским и австрийским дворами военную интервенцию против Франции с целью восстановления в ней старой династии и господства дворянства, оказались неосуществимыми.
Революция 1830 г. во Франции — пример незавершенной буржуазной революции. По определению Ленина, это была одна из тех «волн», «которая бьет старый режим, но не добивает его, не устраняет почвы для следующих буржуазных революций»121. И все же эта революция имела немалое прогрессивное значение. Попытки наиболее реакционных слоев земельной аристократии восстановить господство дворянства как в центральных органах власти, так и в органах местного самоуправления потерпели полное и окончательное поражение. Французская монархия, бывшая в 1814— 1830 гг. «шагом на пути превращения в буржуазную монархию», превратилась после революции 1830 г. в буржуазную монархию 122. Приведя политическую надстройку Франции в большее соответствие с ее экономическим базисом, июльская революция способствовала ускорению процесса промышленного переворота в стране. В истории классовой борьбы в этой стране открылась новая глава: отныне на первый план в ней все более открыто стала выступать борьба между пролетариатом и буржуазией.
121 122
ß. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 19, стр. 247. " См. В И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 21, стр. 83,
8 История Франции, т. II

5
ИЮЛЬСКАЯ МОНАРХИЯ (1830—1848 ГОДЫ)
ЛУИ-ФИЛИПП — КОРОЛЬ БИРЖЕВИКОВ
Июльская революция 1830 г. закрепила победу буржуазии над дворянством. Но господствовала—с 1830 по 1848 г.— не вся буржуазия, а только ее наиболее богатая часть — так называемая финансовая аристократия, в состав которой входили банкиры, крупные биржевые дельцы, в 40-х годах — также и «железнодорожные короли», владельцы угольных копей, рудников, лесов, крупные землевладельцы. Финансовая аристократия «диктовала в палатах законы, она раздавала государственные доходные места, начиная с министерских постов и кончая казенными табачными лавками» '. Рабочие, крестьяне, все мелкие промышленники и торговцы были вовсе отстранены от участия в политической власти.
Объективно главной задачей капиталистического развития Франции в те времена было завершение промышленной революции. Но в условиях господства финансовой аристократии политическое влияние промышленников почти неуклонно падало. В первые годы Июльской монархии число представителей промышленников в палате депутатов было близким к половине ее состава, а в середине 1847 г. оно сократилось до одной трети.
Осенью 1846 г. Энгельс ясно указал на это важнейшее противоречие политической жизни самого буржуазного общества во Франции: законодательная власть в последние времена Июльской монархии была более, чем в предшествующие годы, воплощением
1 К. Маркс и Ф. Эни-.н-i. Сеч., т. 7, стр 8.

227
Июльская монархии
слов финансиста Лаффита, сказанных на следующий день после июльской революции: «Отныне править Францией будем мы, банкиры» 2. Процитировав эти же слова Лаффита, Маркс вслед за тем вскрыл коренную причину возрастающего господства финансистов: с самого начала финансовая нужда поставила монархию Луи-Филиппа в зависимость от верхушки буржуазии, а в следующие годы сама эта зависимость становилась источником еще более острой финансовой нужды 3.
Задолженность государства представляла, пояснял Маркс, прямой интерес для финансовой аристократии, спекулировавшей на государственном дефиците и повторявшихся государственных займах. Посредством займов финансисты обирали государство и грабили сбережения тех граждан, которые, приобретая процентные государственные бумаги, безвозвратно теряли часть своих денежных средств, если не были случайно посвящены в тайны парижской биржи.
Биржа формально определялась как «объединение всех лиц, заинтересованных в продаже и покупке ценных бумаг». Но роль и значение биржи были неодинаковы в различные времена. Через 11 лет после июльской революции торгово-промышленная газета так характеризовала французскую фондовую биржу: «У парижской биржи нет больше ничего действительно коммерческого... Биржа, как все это знают, стала притоном спекулянтов... притон, однако, продолжает все более разорять промышленность и в своей триумфальной безнаказанности представляет зрелище таких деяний, сказать о которых: «подвиги каторжников» — значило бы выразиться слишком слабо» 4.
Эти гневные слова справедливы, но они требуют пояснений Ведь еще Наполеон Бонапарт, беседуя с графом Моллиеном, вы дающимся знатоком финансового дела, с возмущением говорил, что для парижских биржевиков нет ничего святого и что средства их обогащения — ложь и подлог. По мнению Наполеона, такой безнравственности не было на амстердамской и лондонской биржах. Моллиен отвечал, что положение в Голландии и Англии исключает всякую возможность сравнения с Францией во всем, что касается биржи. В Голландии и Англии — совсем иные условия покупки и продажи государственных ценных бумаг; их понижение за день
2 См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 4, стр. 27.
3 См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 7, стр. 8—10.
4 «Mémorial c!u commerce et de l'industrie», 1841, V, p. 25—28. В этой главе факты экономической и социальной истории установлены преимущественно но материалам 1 1апноналмшго архива Франции (серия F12) и показаниям очевидцев; стачечная борьба и другие выступления рабочих и крестьян ос ве in а юте я главным образом по материалам судебной газеты «Gazette des 1 rihiinaiix», просмотренной почти за весь период Июльской монархии.
8*

Июльская монархия
228
только на полпроцента или еще меньше было бы равносильно «целой революции». А во Франции курс государственных бумаг падает в течение дня до двух-трех процентов и это — обычное явление. «Почтенные коммерсанты» в Лондоне и Амстердаме сами бывают на биржах. Парижская же биржа обычно не посещается крупными коммерсантами; она заполняется агентами биржевых тузов и более всего авантюристами, которые, не зная сложного биржевого дела, ведут поистине азартную игру и чаще всего проигрывают, разоряются.
Изменчивость судеб наполеоновских войн и политические перевороты начала XIX в. в громадной мере содействовали росту крупных биржевых спекуляций. И как раз на лондонской, более «нравственной», бирже свершилась сразу после битвы при Ватерлоо грандиозная спекуляция, обогатившая английского биржевика Натана Ротшильда более чем на 1 млн. ф. ст. только за один день. Разумеется, и в этом случае обман был средством обогащения: ловко пущенный ложный слух о поражении англичан при Ватерлоо создал на бирже катастрофическое падение государственных бумаг, в сбыте которых, как видел это весь биржевой люд, участвовал сам Натан Ротшильд. Но в то время, когда все известные агенты Ротшильда сбывали стремительно падавшие государственные бумаги, другие, тайные, скупали их: в тот день во всем" Лондоне только один Натан, побывавший при Ватерлоо и мгновенно вернувшийся в Англию, знал, что поражение потерпели французы, а не англичане.
Рост биржевых спекуляций — значительный факт в истории тех бурных времен; но этот факт еще не объясняет особенностей биржевой жизни во Франции в период Июльской монархии. Когда одного из Ротшильдов спросили, как достичь успеха на бирже, он ответил, надо уметь предвидеть непредвидимое. В годы Июльской монархии у французских финансистов и появилась особенно широкая возможность «предвидеть» и одновременно искусственно создавать непредвиденное. Французский отпрыск банкирской династии барон Джемс Ротшильд имел свободный доступ к королю Луи-Филиппу; он узнавал тайны внешней и внутренней политики Франции, а также дипломатические секреты других государств. А общий капитал братьев Ротшильдов, живших в разных странах Европы, был больше 2 млрд. фр.
В конце 40-х годов только у четырех французских банкирских домов было 2,5 млрд. фр., т. е. лишь на 1 млрд. меньше, чем во всей казне Франции. «Какая же свобода сделок может существовать в этих условиях?» 5
Король Луи-Филипп, крупнейший во Франции лесовладелец и
? «Gazette de France», 3.III 1846.

«Франция,
отданная на растерзание воронам». Ж. Гранвиль, Э. Форе
финансист, был лично заинтересован в укреплении господства финансовой аристократии. Потомок древнего рода герцогов Орлеанских, Луи-Филипп был главарем той «акционерной компании», которая грабила Францию. К 1841 г. у него лично (не считая богатств, принадлежащих членам семьи) было около 800 млн. фр. Со страниц сатирических изданий долго не сходил карикатурный образ Луи-Филиппа — разжиревшего буржуа; и когда в юмористических листках появились нарочито повторявшиеся слова о толстом, жирном и глупом карнавальном быке, каждому было понятно, что речь шла о короле Луи-Филиппе. Но он не был глуп! Стендаль не без оснований называл его самым хитрым из всех королей. Запросто появляясь на улицах в штатском костюме, здороваясь за руку с лавочниками и прикидываясь, будто бы он действительно примирился с конституционным ограничением своей власти, «король-буржуа», как тонко заметил Генрих Гейне, скры-

Июльская монархия
230
вал в своем мещанском дождевом зонтике «самый абсолютный скипетр». Остроумие Гейне неоспоримо, но его политические прогнозы не всегда были точны. Превосходно изображая Казимира Перье, одного из первых министров Июльской монархии, человека очень властного, хотя и обладавшего той добродушной «банки-рообразностью», видя которую, как писал Гейне, постоянно хочется спросить об оптовых ценах на кофе, великий немецкий поэт напрасно представил Казимира Перье «Атлантом», удерживающим «и биржу, и Орлеанский дом, и все государственное здание»6. Холера унесла «Атланта» в могилу в 1832 г., но биржа и Орлеанский дом уцелели. Гораздо сильнее, чем Перье, были неофициальные министры — банкиры Ротшильд и Фульд.
Биржевики пользовались тогда громадным влиянием на прессу, какого ранее не бывало. Период Июльской монархии характеризуется невиданным ростом периодики — выходило более 700 названий газет и журналов 7. Но крупная буржуазная пресса была в значительной части-подкупна. Торговля журнальной совестью была так обычна в Париже, что и не считалась за стыд и преступление. Это и было дорого для правительства финансовой аристократии, для биржевиков. Доверчивый француз, множество раз обманутый, почти разоренный, снова хватался за всякую газетную новинку, снова верил известиям, выдуманным лишь «для возбуждения ужаса на бирже».
Орлеанистская пресса, например «Журналь де Деба» и «Ля Пресс», постоянно получала правительственные субсидии из средств, предназначенных на тайные расходы. Учредитель и редактор «Ля Пресс» Эмиль де Жирарден был бессовестным авантюристом, организатором дутых акционерных обществ.
К числу периодических органов, еще сохранивших некоторую независимость, относили газету «Сиекль» — орган так называемой династической оппозиции, возглавлявшейся Одилоном Барро. Тоже независимым, но более левым был «Французский курьер», критиковавший правительство Луи-Филиппа. Против Орлеанов выступали и крупные легитимистские газеты «Ля Котидьен» и «Газетт де Франс».
Наряду с биржевиками опорой орлеанистской монархии была многолюдная и пестрая прослойка рантье, т. е. лиц, живших доходами со своих капиталов. Особенно много было рантье в Париже. Как писал Бальзак, тогдашний Париж потерял бы свои характерные особенности, если бы из него удалили рантье8. Раз-
8 Г. Гейне. Собр. соч. Изд. П. Б. Вейнберга. СПб., т. 4, стр. 86.
7 Т. Якимович. Французский реалистический очерк. 1830—1848 гг. М., 1963,
стр. 80, ь О. де Бальзак. Собр. соч. в 24 томах, т. 23. М., 1960, стр. 147.

23/
Июльская монархия
новидностей рантье было много; к ним причислял Бальзак людей военных и штатских, постоянно проживавших в Париже и жителей окрестностей столицы. Среди этих существ человекообразных, с глазами, тусклыми, «как у рыбы, которая уже не плавает, а лежит среди зелени петрушки» 9, наиболее отвратительной разновидностью был ростовщик, безнаказанно взимавший с должников — даже при краткосрочных ссудах — по 50%. Этим выродкам и носить бы полосатую рубаху каторжника! Но, по свидетельству Бальзака, ростовщики вступали в франкмасоны и просили художников изображать их в «костюме дигнитария ложи Великий Восток» 10. Понятно, что рантье любили короля, верховного ростовщика, и всю свою ненависть обрушивали на республиканцев.
БОРЬБА НАРОДНЫХ МАСС
И ПОЛИТИЧЕСКИЕ ПАРТИИ В 1830—1839 ГОДАХ
Вопрос об отношении орлеанистов к республиканцам был впрочем довольно сложным, и ответ на него не мог быть однозначно правильным на всех этапах Июльской монархии.
Позиция республиканцев, имевших уже в 1830 г. расхождения по некоторым вопросам, все более изменялась под влиянием революционных движений и выступлений народных масс. Первый из тех трех этапов, которые явственно выступают в истории Июльской монархии, охватывает приблизительно пять лет (1830—1834) ".
С установлением Июльской монархии положение трудящихся в деревне и в городе заметно ухудшилось. Некоторые налоги были увеличены и, что особенно характерно, они были впервые распространены на те слои населения, которые раньше по бедности от налога освобождались. Продолжавшаяся после революции узурпация крестьянских «прав пользования» (сбор сухих сучьев в помещичьих лесах, право общинной пастьбы скота и его свободного прогона, сбор колосьев и винограда, оставшихся на земле после уборки урожая), дороговизна, налоги—все это, наряду с ростовщичеством и тяготами издольных аренд, возбуждало значительные волнения в разных частях Франции. Территорией антиналоговых выступлений были в конце 1830 и в 1831 г. преимущественно департаменты Ло. Дордонь, Жиронда, Жер, Ланды, Эро, Од, Восточные Пиренеи против дороговизны выступал трудовой люд в августе 1830 г. и в
* Там же, стр. 145. ,и Там же, стр. 168.
11 Gabriel Pcrreux. Au temps des sociétés. La propagande républicaine au début de la Monarchie de Juillet (1830—1835). Paris, 1931.

Июльская монархия
232
середине 1831 г. в Альби, Ортез и Тарб; немного позднее, в том же 1831 г.,— в департаментах Ланды, Шарант, Тарн-и-Гаронна.
Французский историк Габриель Перрё констатировал, что в этих выступлениях обнаруживался «социальный субстрат», свидетельствовавший о новом характере движения. Г. Перрё добавлял, что еще в августе 1830 г. арьежский прокурор определял суть «новизны» словами: это раздор тех, у кого ничего нет, с теми, кто имеет 12. Но ведь такой же или аналогичный «субстрат» существовал и раньше. По сравнению с Реставрацией новым было то, что не отмечалось Перрё,— разоружение не только повстанцев, крестьян или рабочих, но также и тех национальных гвардейцев — демократов, которые сочувствовали трудящимся массам. Это обнаружилось, например, в департаменте Арьеж при подавлении так называемых демуазелеи, а также и в истории других крестьянских волнений. С самого начала конституционная монархия Луи-Филиппа все более резко проявляла свою реакционно-буржуазную сущность.
Еще до утверждения Июльской монархии стали появляться различные группировки республиканцев Наиболее значительной из них в 1830—1832 гг. было «Общество друзей народа». Среди мелкобуржуазных демократов — членов этого Общества были люди, горячо сочувствовавшие трудящимся массам, были революционеры, готовые с оружием в руках бороться за установление демократической республики. Но в целом «Общество друзей народа» было лишь зародышем политической партии. Не имея никаких связей с широкими массами рабочих и крестьян, «Общество друзей народа» не представляло почти никакой опасности для правительства Луи-Филиппа.
«Общество прав человека и гражданина» (1833—1834 гг.) гораздо более приближалось к типу политической партии: имело свою программу — якобинскую Декларацию прав человека и гражданина. Члены этого Общества платили постоянные партийные взносы. При приеме в Общество требовалась персональная характеристика и рекомендация от ранее принятых членов. «Общество прав человека и гражданина» имело ответвления в провинциальных городах и одну из задач видело в привлечении рабочих в свои ряды.
Но следует заметить, что еще до возникновения «Общества прав человека и гражданина», в ноябре 1831 г. в Лионе вспыхнуло рабочее восстание, которое вместе с двумя следующими восстаниями — в июне 1832 г. в Париже и снова в Лионе в апреле
12 См. С. Ferreux. L'esprit public dans les départements au lendemain de la Révolution de 1830.— «La Révolution de 1848», N 100, 123, septembre — octobre 1923 et mars —avril 1924.

Лионское восстание
1831 г.
1834 г. — оказало глубокое воздействие на все республиканское движение во Франции в рассматриваемые годы.
Восстание в Лионе в ноябре 1831 г. подняли рабочие шелкоткацкой мануфактуры, но к ним присоединились другие рабочие и ремесленники, занятые в различных отраслях производства. Ткачи к восстанию не готовились; их цель состояла в том, чтобы посредством массовой демонстрации заставить предпринимателей, купцов-мануфактуристов Лиона, соблюдать новый тариф сдельных расценок, только что принятый в законном порядке комиссией из представителей промышленников и ткачей.
Утром 21 ноября 1831 г. ткачи — участники демонстрации собрались в предместье Круа-Русс и, безоружные, двинулись в город. Но у городской заставы они без всякого повода подверглись обстрелу. Провокационная выходка буржуазного батальона национальной гвардии, открывшего огонь, заставила ткачей взяться за оружие. Лозунгом восстания 1831 г. были слова, вышитые на черном знамени: «Жить, работая, или умереть, сражаясь!». После трехдневной вооруженной борьбы рабочие овладели Лионом и создали свой революционный муниципалитет, сначала в форме временного главного штаба, а затем ядра батальона волонтеров.

Июльская монархия
234
Однако, не имея ни самостоятельной политической организации, ни связи с рабочими других городов, лионские инсургенты не сумели использовать плоды своей замечательной победы. 3 декабря 1831 г. присланные из Парижа войска вступили в Лион. Восстание было подавлено.
Лионское восстание 1831 г. произвело сильное впечатление на современников как во Франции, так и в других странах. Оно показало, что с развитием капиталистического способа производства на историческую арену выступала новая сила — рабочий класс, начинающий свою самостоятельную революционную борьбу 13. Рабочих, поднявших восстание 1831 г., Маркс называл «солдатами социализма» 14. Через полгода произошло новое массовое выступление.
Летом 1832 г. скончался генерал Ламарк, человек широко известный своей непреклонной враждебностью к Бурбонам, изгнанник во времена Реставрации. Неожиданно для правительства похороны генерала Ламарка, назначенные на 5 июня, превратились в грандиозную политическую манифестацию против правительства Луи-Филиппа. На улицы вышли многие десятки тысяч разнородного, преимущественно трудового люда, французских и иностранных демократов (поляков, немцев), студентов, ремесленников, рабочих. В манифестации участвовали корпорации красильщиков, печатников, шляпников и строителей.
Некоторые манифестанты имели при себе спрятанное оружие. И мелкие столкновения с полицией уже начинались, когда вдруг на площади Бастилии появились воспитанники военизированной Политехнической школы, до этого момента запертые начальством в учебном помещении. «Марсельеза» заглушила траурный марш. Политехники хотели усилить политический характер демонстрации, попытавшись повернуть колонну к Пантеону. Но драгуны оказали вооруженное сопротивление, и тотчас же вспыхнуло всеобщее возмущение. Появились баррикады. Повстанцы захватывали оружие и подняли над баррикадами красное знамя, ставшее символом революционной борьбы за демократическую республику. Разумеется «Друзья народа» принимали в этом стихийном восстании активное участие, но никто из них не был общепризнанным вождем. Очень многие манифестанты скоро рассеялись. Были среди них и влиятельные республиканцы, считавшие восстание безнадежным без присоединения к нему воинских частей.
Уже в первый же день восстания правительство, имевшее в Париже около 25 тыс. солдат, и орлеанистские батальоны
13 Подробнее см. Ф. В. Потемкин. Лионскне восстания 1831 и 1834 гг М., 1937.
14 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 1, стр. 446.

Улица Транснонен.
1834.
Литография О. Домье
национальной гвардии, добилось явного военного перевеса. Рабочие кварталы, занятые республиканцами, постепенно были захвачены войсками, и 6 июня повстанцы были оттеснены в район улицы Сен-Мартен. Здесь в тупике монастыря Сен-Мерри находились последние позиции республиканцев, самых мужественных революционеров. Многие из них, не желая сдаваться, тут же кончали жизнь самоубийством. Волнующие сцены этой трагической борьбы навечно запечатлены в художественных произведениях — в «Отверженных» Виктора Гюго, во «.Французских делах» Генриха Гейне, в романе «Монастырь Сен-Мерри» Рей-Дюссюейля, романе малоизвестном, но по полноте освещения событий, о которых идет речь, достойном внимания.
Восстание было подавлено, но оно оставило неизгладимый след, и его влияние трудно преувеличить. Значение имел не только тот факт, что это восстание возбудило непосредственные (и еще мало исследованные) отклики в Бордо, Тулузе, Перпиньяне, Орильяке; главное было в том, что республиканцы-демократы лучше поняли

Июльская монархия
236
роль рабочих, составлявших наиболее внушительную и самую мужественную силу в революционной борьбе.
Еще сильнее выявилось значение рабочих во втором восстании в Лионе, которое произошло в апреле 1834 г. Это восстание носило ярко выраженный политический характер — республиканскую окраску. К рабочим присоединились мелкобуржуазные демократы. Как и в Париже, повстанцы подняли красное знамя.
Шесть дней шла упорная борьба на улицах Лиона и его предместий, но 15 апреля потерпело поражение и это восстание.
Одним из военных руководителей восстания был демократ Лаг-ранж, впоследствии видный участник революции 1848 г.
Второе лионское восстание вызвало отклики в Париже и в некоторых провинциальных городах. Местами под влиянием лионских событий 1834 г. начались крестьянские волнения; крестьяне-виноделы, жители окрестностей города Арбуа, развернув красное знамя, прибыли в город и вместе с арбуанскими рабочими овладели им. Когда в Париже было получено известие о лионском восстании, республиканцы начали воздвигать баррикады, ожесточенные уличные бои шли два дня — 13 и 14 апреля. Солдаты убивали не только повстанцев, но и ни в чем не повинных стариков, женщин, детей. Особенно памятны парижанам зверства солдатчины на улице Транснонен, где был ранен один офицер. Солдаты ворвались в соседний дом и перерезали всех, кто там находился. Наиболее ответственным за эти преступления был Тьер, в то время министр внутренних дел.
После подавления апрельских восстаний 1834 г. подверглось разгрому и «Общество прав человека и гражданина». Реакция усилилась еще более после покушения на жизнь Луи-Филиппа 28 июля 1835 г. Были введены новые ограничения свободы печати, строгая цензура, а также высокий денежный залог для периодических изданий (сентябрьские законы 1835 г.).
Второй этап в истории Июльской монархии охватывает вторую половину 30-х годов, точнее — 1835—1839 гг.
В 1834—1835 гг. обнаружился глубокий раскол в рядах буржуазных республиканцев. В страхе перед красным знаменем и репрессивными законами 1834—1835 гг. часть республиканцев стала, по крайней мере на некоторое время, сторонниками Июльской монархии. Поправение широких слоев буржуазии, разгром республиканской партии и подавление пролетарских восстаний укрепили на несколько лет власть Луи-Филиппа. Конституционный король едва скрывал свое стремление «монархизироваться», как сообщал посол царского правительства в своих донесениях в Петербург 15.
15 АВПР, ф. Канцелярия, Ш4, № 144, Рог7.о à Nesselrode, 26. IV 1834

231
Июльская монархия
Это стремление не прошло бесследно в истории внутренней и внешней политики Июльской монархии. Оно нашло отражение в фактах политических расхождений среди орлеанистов: единые в своей борьбе против республиканцев, они по-разному понимали конституционное ограничение королевской власти. Тьер, главарь так называемого центра, мечтал об установлении во Франции по английскому образцу полновластного министерства, позволяющего королю царствовать, но не управлять. Гизо, возглавивший правый центр, считал, что конституционная хартия позволяет королю избирать своих министров, давать им советы и лично участвовать в высшем руководстве внутренней и внешней политикой Франции. Промежуточная «третья партия» значительного влияния не имела.
В условиях временной победы над республиканцами и обострения противоречий в лагере орлеанистов король без затруднений создал послушное ему министерство графа Моле, администратора наполеоновских времен. Министерство Моле и вошло в историю под бесславной этикеткой «орудие личной власти короля». Противники долго не могли свергнуть кабинет Моле, даже при выборах новой палаты, когда орлеанисты были повержены легитимистами и республиканцами и возник министерский кризис (1839 г.), продолжавшийся больше двух месяцев. Только в мае 1840 г. король согласился сформировать кабинет Тьера. Но известная воинственная шумиха, поднятая Тьером в связи с антифранцузской позицией России, Англии, Австрии в так называемом Восточном вопросе (о чем будет речь ниже), привела Тьера к падению: король и Ротшильд не хотели войны, палата отказала Тьеру в вотуме крупного военного кредита, и в октябре 1840 г. кабинет Тьера ушел в отставку.
С этого времени вплоть до революции 1848 г. у власти было министерство Гизо. Как указывали Сеньобос и Метен, Гизо и Луи-Филипп правили Францией «вместе» 16. К этому надо добавить, что вместе с ними правили в 40-е годы, и более активно, чем раньше, финансовые короли.
Между тем республиканское движение в конце 30-х и в 40-х годах принимало новую форму. Начался период деятельности тайных обществ, самый состав которых изменился; в отличие от республиканских организаций 1830—1834 гг. он стал преимущественно пролетарским.
В 1837 г. возникла тайная революционная организация под названием «Общество времен года». Каждые семь человек — членов Общества составляли ячейку, которая называлась «неделей»; четыре недели (28 человек) составляли «месяц»; три «месяца»—
16 CTi. Seîgnobos si Al. Métin. Histoire contemporaine depuis 1815. Paris, 1910, p. 63.

Июльская монархия
238
«время года», а четыре «времени года» — «год». Всего в «Обществе времен года» насчитывалось к весне 1839 г. около 4—5 тыс. членов. Общество готовилось свергнуть короля вместе с его приближенными — банкирами.
Политические споры велись также и открыто. В Париже только мертвые не рассуждают о политике, писал современник, наблюдения которого как раз и относились к 1838—1839 гг., когда, по его словам, в кафе и ресторанах встречались и спорили приверженцы всех партий — орлеанисты, легитимисты, республиканцы, ба-бувисты. Трудовой Париж понимал, что без вооруженного восстания не может быть уничтожено иго финансовой аристократии. Но, как и в 1832 г., республиканцы не имели широко развитых организационных связей с народом.
«Общество времен года» назначило восстание на воскресенье, 12 мая 1839 г. Члены общества, разбившись на три вооруженных отряда, вышли на улицу. Им удалось захватить один полицейский пост и здание Ратуши. Но массы, вовсе не подготовленные к выступлению и даже не осведомленные о его целях, не поддержали заговорщиков, восстание которых и было подавлено в тот же день. Это восстание наглядно доказало непригодность узкозаговорщической тактики, которой придерживались руководители «Общества времен года», возглавлявшегося участником июльской революции социалистом Огюстом Бланки (1805—1881) 17.
Бланки был безгранично предан великому делу — борьбе за освобождение трудящихся масс. Часто и справедливо отмечалось влияние Лионского восстания 1831 г. на Бланки. Известная речь Огюста Бланки 2 февраля 1832 г. характеризует его понимание неизбежности обострения борьбы между классами, «составляющими нацию», их войны «насмерть». Бланки был человеком действия; он понимал, что изменить общество можно только соответствующей революционной борьбой. Но, выступая как один из вожаков рабочего класса, Бланки не имел правильного представления ни о классовой сущности пролетариата, ни о его особой исторической роли. Бланки включал в понятие «пролетариат» не только рабочих, но и крестьянство, мелкую буржуазию, интеллигенцию. Он не придавал должного значения вопросам теории, считая, что главное — это революционные действия, а остальное придет само собой. Бланки придерживался сектантской тактики, переоценивая значение тайных, заговорщических организаций. Он не понимал необходимости самостоятельной партии пролетариата и широких связей с массами.
17 M. Dommanget. Auguste Blanqui. Des origines à la révolution de 1848. Paris — La Haye, 1969; S- Bernstein. Blanqui. Paris, 1971.

239
Июльская монархия
ЭКОНОМИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ В 40-Х ГОДАХ XIX ВЕКА
Распространение фабричного производства тормозилось множеством препятствий. Важнейшими из них были французские аграрные порядки. Характеристика тех особенностей французской промышленности, которые определялись именно условиями землевладения и землепользования, была хорошо выражена тогдашним знатоком экономики бароном Дюпеном: «Так как Франция—страна распыленной земельной собственности, мелких земельных участков, то она также страна распыленной промышленности, мелких мастерских» 18.
Продолжавшееся в 30—40-х годах дробление земельной собственности и измельчание хозяйств задерживали рост населения и тормозили приток рабочей силы в города, поскольку часть сельского населения, хотя и бедствовала постоянно, не покидала деревню. Часть мелких собственников, несомненно, имела сбережения. Но, как и указывал Маркс, во Франции, где сбережения и накопления имеются в относительно высокой степени, «образованию капитала, относительно говоря, и развитию капиталистического производства по сравнению с Англией мешают как раз те экономические условия, которые благоприятствуют накоплению и т. д.»
Промышленная революция впрочем была только замедлена, но не приостановлена. Число паровых машин увеличилось в период Июльской монархии с 616 до 4853, импорт хлопка в течение всего лишь десяти лет (с 1830 г.) почти удвоился. Фабричная организация производства укреплялась во многих отраслях легкой промышленности. Медленно развивавшаяся тяжелая индустрия переходила от древесного к каменноугольному топливу. Полупролетариат ремесел и мануфактур, а также частично мастера и крестьяне, имевшие ранее самостоятельное мелкое производство и парцеллярное хозяйство, превращались под влиянием промышленной революции в новый общественный класс — фабричный пролетариат.
Каждый этап промышленного подъема означал для рабочего класса Франции не что иное, как рост «резервной армии» труда, обнищание городских и сельских ремесленников в тех отраслях производства, которые были механизированы, антисанитарные условия в фабричных общежитиях, удлинение рабочего дня до 16— 18 часов в сутки и более (посредством мошеннических махинаций с фабричными часами), хищническую эксплуатацию труда детей, принимавшихся на фабрики с шести-семи лет, снижение заработ-
18 Цит. но: «Архив Маркса и Энгельса», т. II (VU). M., 1933, стр. 251.
19 Там же, стр. 249.

Июльская монархия
240
ной платы, обсчитывание рабочих посредством расплаты продуктами, жестокие, часто несправедливые штрафы, увечья, по большей части вызванные жадностью фабрикантов, заставляющих рабочих чистить неогражденные механизмы на ходу.
Некоторые члены палаты депутатов из числа фабрикантов сами же и нарушали изданный в 1841 г. закон об охране и ограничении детского труда. На бумагопрядильной фабрике депутата Фон-тен-Гри дети восьми лет работали по 16 часов в сутки ежедневно. Другой депутат — владелец пенькопрядильной фабрики Мерсье грабил своих малолетних рабочих посредством штрафов: он взыскивал по 15 сантимов за каждые 15 минут опоздания на работу, т. е. присваивал сверх прибавочной стоимости 60% дневного заработка подростка, который и получал-то лишь по 25 сантимов в день.
Усиление эксплуатации рабочего класса шло параллельно росту — относительно медленному, но неуклонному — крупной промышленной буржуазии, стремившейся, естественно, к более силь-- ному политическому влиянию.
Быстро развивался Париж как центр торгово-промышленной жизни. Некоторые капиталисты перемещали тогда свои предприятия из провинции в столицу. Иностранца поражала многолюдность Парижа. Население этого города выросло в 1832—1839 гг. с 774 тыс. до 910 тыс. человек, не считая приезжих — французов и иностранцев. Развитость общественно-экономической жизни в Париже характеризовало возникновение очень крупных гостиниц и удивительная по тем временам транспортно-почтовая связь. Дилижансы прибывали в Париж точно через каждые 15 минут, а письма парижан доставлялись адресатам, жившим в столице, через 4 часа!
С обогащением буржуазии все более резко обнаруживались социальные контрасты.
В ресторанах, посещавшихся богачами, была дворцовая роскошь; отделка одной только комнаты у «Провансальских братьев» стоила 60 тыс. фр.; но в том же городе было множество старинных чрезвычайно узких и грязных улиц, никогда не освещавшихся солнечными лучами. Тут ютился полуголодный трудовой люд, значительную часть которого уже тогда составляли женщины: мастерицы, официантки, подметальщицы улиц, продавщицы в магазинах и проч.
Усилению влияния промышленной буржуазии способствовала система полных импортных запрещений и сохранение высоких запретительных пошлин, взимаемых с других импортируемых изделий, унаследованная Луи-Филиппом от Реставрации. Хотя эта система уже устарела, она защищала сравнительно медленно развивавшуюся французскую промышленность от конкуренции. Но фи-

241
Июльская монархия
нансовые интересы правительства, а также внешнеполитические причины толкали на путь тарифной реформы. С первых времен Июльской монархии король искал сближения с Англией. В 30-е годы возникла первая англо-французская актанта, детище Талей-рана и Пальмерстона, противопоставлявших англо-французское «сердечное согласие» союзу трех абсолютных монархий: России. Австрии и Пруссии.
Воцарение Луи-Филиппа было встречено очень холодно в Австрии и резко враждебно в России; поэтому английское правительство было уверено, что, если и не «сердечно», то по соображениям политическим, Луи-Филипп изменит ненавистный для Англии запретительный таможенный режим. В Англии понимали, что отмена запрещения и даже снижение пошлин не встретят всеобщего одобрения в палате депутатов; знали, что и Луи-Филипп, как крупный лесовладелец, лично заинтересован в сохранении стеснений для импорта английского угля; тем не менее англичане упорно требовали от своего союзника реформы таможенного режима.
Но правительство Луи-Филиппа, не решаясь отменить запрещения, только волновало промышленников, вселяло в них неуверенность в завтрашнем дне. Выступая в 1834 г. перед правительственной комиссией, созданной для обсуждения возможной реформы, текстильный фабрикант Мимерель говорил: «Я выступал в 1827, 1829, 1831 и 1832 гг. по поводу предлагаемых перемен в нашем тарифе, и теперь, в 1834 г., я опять выступаю перед вами по тому же поводу. Согласитесь, что... промышленность, которою играют, как игрушкой, и которая беспрестанно должна опасаться перемен... не может идти вперед».
Но в 40-е годы вновь появились планы тарифных преобразований, нежелательных для мелких и средних промышленников, боявшихся непосильной конкуренции. В августе 1846 г. в Париже образовался Союз сторонников свободы торговли. В том же году в Бордо возникла Ассоциация борьбы за свободу обмена, руководимая либеральным экономистом Мишелем Шевалье.
Французские коммерсанты были недовольны состоянием торговли Франции с Россией, Швецией, Данией, Ганновером, Меклен-бургом, Голландией, Португалией и Австрией. С 1836 по 1846 г. шведский экспорт во Францию удвоился, а ввоз французских товаров в Швецию даже уменьшился. В 1844 г. Сен-Кантенская торговая палата просила восстановить утраченные французской промышленностью позиции на рынках Италии, Германии, Испании.
Состояние как внешней, так и внутренней торговли зависело от состояния железнодорожного транспорта, который в свою очередь влиял на промышленное развитие. Без железных дорог нет жизни!

Июльская монархия
242
К этим словам можно свести смысл многих обращенных к правительству петиций и статей промышленников и их политических представителей. Конечно, транспортные связи тогда, как и ранее, развивались. Но, по сравнению с другими государствами Европы, для Франции было характерно отставание, притом особенно в железнодорожном строительстве. Всего в начале 1848 г. во Франции было в эксплуатации лишь 1931 км железных дорог. В Англии же в это время было 5192 км используемых путей. И все они, соединяя промышленные центры с портами, имели большое экономическое значение. В США только с 1840 по 1848 г. железнодорожная сеть выросла с 4,5 до 7,5 тыс. км; даже в Пруссии в 1848 г. было уже 3424 км железнодорожного пути, т. е. значительно больше, чем во Франции.
Главными причинами отставания Франции было невнимание к интересам промышленников и допущение к железнодорожному строительству спекулянтов, озабоченных лишь быстрым обогащением. Конфликт промышленников и финансистов все более обострялся, и торгово-промышленные объединения стали обращаться к правительству или к высшим местным властям с заявлениями, в которых даже недомолвки приобретали понятный смысл. Так, например, Сен-Кантенская совещательная палата ремесел и мануфактур заявляла, что департамент Эна был обманут: ранее предполагалось провести железную дорогу от Парижа к бельгийской границе; но ни стратегические, ни индустриальные соображения не были учтены. Вопреки первоначальным намерениям, была внезапно избрана другая трасса.
Засилие банкиров при Луи-Филиппе вызывало недовольство и среди обуржуазившихся землевладельцев. Сельскохозяйственные общества и так называемые комиции существовали во Франции еще в XVIII в. После революции 1830 г. «комиции» стали распространяться более широко. Отличаясь от сельскохозяйственных обществ преобладанием чисто практических интересов, местные «комиции» по деловым соображениям подразделялись на секции, имевшие свою область практической деятельности. В Бретани «комиции» способствовали введению лучших сельскохозяйственных орудий. В пяти департаментах, составляющих провинцию Нормандию, «комиции» в 1846 г. имели свой периодический орган — «Сельскохозяйственная Нормандия».
Однако представители буржуазной верхушки сельского населения видели в «комициях» и обществах не более как «зародыш» организации, имевшей большую будущность. Как писал тогда один сельскохозяйственный деятель, они еще не завоевали в государстве положения «четвертой власти», т. е. не приобрели влияния, которым уже обладали группировки банкиров, крупных промышленников и торговцев.

Каменотесы. Картина Г. Курбе.
1849
В газете «Ля Пресс» осенью 1845 г. появилась статья агронома д Авринкура, сторонника политической организованности землевладельцев. Но д'Авринкур рекомендовал, следуя примеру англичан, собираться под знамена крупных землевладельцев — аристократов, под знамена «торизма». Критикуя д'Авринкура, «Жур-наль д'агрикюльтур пратик» пропагандировал иную идею: политическое сплочение всех земледельцев и землевладельцев, вне зависимости от их социального происхождения и без гегемонии земельной собственности. «Могущественная земледельческая партия в парламенте — таков должен быть лозунг всех людей земли»,— писал Лефур, полемизируя с д'Авринкуром. Несомненно, Лефур понимал необычность лозунга, обращенного одновременно к крестьянину, буржуа и дворянину. Поэтому он пояснял, что прежние условия развития политической партии за 15 лет изменились; материальные интересы поставили многие вопросы по-другому. Времена феодальной знати во Франции прошли, и люди земли, отодвигая «старые предубеждения», должны избирать в депутаты «людей земли».

Июльская монархия
244
РАБОЧЕЕ И МАССОВОЕ ДВИЖЕНИЕ В 40-с ГОДЫ
Буржуазные историки обычно преуменьшают политическое значение забастовочного движения в 30—40-х годах XIX в. Так, например, Октав Фести пришел к выводу, будто бы «ни республикан-
20
цы, ни коммунисты» не играли роли в подготовке стачек .
Но вот факты, доказывающие ошибочность зачисления крупнейших стачек 40-х годов в разряд чисто «экономических движений»:
1. Зачинщиками забастовочного движения в 1840 г. в Париже были портные-республиканцы, демонстративно заявлявшие о своих революционных взглядах.
2. Среди руководителей некоторых стачек в Париже, притом в разгар борьбы, были коммунисты.
3. В сентябре 1840 г. тысячи забастовщиков устраивали сходки в парижских районах Сент-Антуан, Сен-Марсо и в других местах, например в Бонди, где 3 сентября собралось около 100 000 рабочих. На этих сходках звучали революционные песни.
4. Еще до того, как забастовочная волна достигла наивысшей точки, активизировались.сторонники избирательной реформы. И в этом явно политическом движении немалая роль принадлежала представителям рабочего класса.
Фести, рассказывая о банкете 1 июля 1840 г., устроенном в Беловиле коммунистами «эгалитарной школы», которая подняла з:;амя «социальной общности», пишет, что на банкет явились многочисленные рабочие; сапожник Вилли провозгласил тост «за пролетариев, жертв эксплуататоров», парикмахер Розье — «за равное распределение прав и обязанностей, за общность труда и пользование благами»21. Бельвильский банкет, организованный Пийо и Дезами 22, сам по себе заслуживает большого внимания. Он замечателен не только многочисленностью участников (1200 человек и среди них — много рабочих), но и разнообразием их профессий: парикмахеры, сапожники, переплетчики, портные, часовщики.
Лаконичное сообщение Фести о банкете 31 августа 1840 г. должно быть дополнено следующими фактами. Банкет, первоначально назначенный на 14 июля (день взятия Бастилии), должен был состояться в Сен-Манде, но вследствие противодействия
20 О. Festy. Le mouvement ouvrier à Paris en 1840.— «Revue des sciences politiques», novembre — décembre 1913, p. 353.
21 O. Fesly. Le mouvement ouvrier à Paris en 1840.— «Revue des sciences politiques», septembre — octobre 1913, p. 225.
22 В. П. Волгин, подробно осветивший взгляды и деятельность Ж. Ж. Пийо, обоснованно утверждал, что именно Пийо и принадлежала ведущая роль на коммунистических банкетах в Бельвиле (см. В. П. Волгин. Французский утопический коммунизм. М., 1960, стр. 315—336).

245
Июльская монархия
властей его удалось организовать только 31 августа в парижском пригороде Шатийоне. На банкет собралось около 3 тыс. (по другим данным — около 6 тыс.) человек, около половины участников банкета были одеты в мундиры национальных гвардейцев; среди этих национальных гвардейцев были и рабочие, притом члены революционной организации. Лозунгом банкета было требование, высказанное еще в петиции 1838 г.: «Каждый национальный гвардеец — выборщик, каждый выборщик — может быть избираем». Участники банкета требовали, как видим, такой избирательной реформы, в результате которой, хотя бы отчасти, и трудовые слои населения были бы допущены к выборам и получили бы сверх того пассивное избирательное право. По окончании банкета все его участники стройной колонной двинулись к заставе д'Анжер с пением «Марсельезы» и с криками «Да здравствует реформа». Количество демонстрантов по мере движения колонны возрастало: присоединялись «любопытные», безработные и рабочие, покинувшие свои мастерские или фабрики. Ночью разошлись по домам мелкобуржуазные сторонники реформы; рабочие же собрались и на следующий день вечером близ Порт-Сен-Дени.
В истории политического развития рабочих имеют значение и следующие факты. Еще до бельвильского банкета, 24 мая 1841) г. рабочие по своей инициативе связались с Араго, буржуазным вожаком, сторонником избирательной реформы. До 1000 делегатов различных корпораций побывало у него, собираясь небольшими группами, формально — для выражения благодарности за провозглашение им с парламентской трибуны лозунга «организации труда». К августу 1840 г. комитеты сторонников реформы существовали в каждом районе Парижа.
В провинции рабочие присутствовали почти на всех политических банкетах. В некоторых департаментах в составе самих комитетов сторонников реформы были рабочие. Именно рабочие — республиканцы и коммунисты — были организаторами банкетов в Руа-не и в Перпиньяне в 1840 г. В общем в 1840 г. в движении в пользу реформы появились совершенно иные, новые черты.
Все это свидетельствует о том, что рабочие уже включились в политическую борьбу, хотя пока под руководством буржуазных деятелей. Впрочем, и собственно рабочее стачечное движение начинало приобретать политический характер.
Среди многочисленных стачек, возникавших в 40-х годах в Париже и провинции, имела особенно большое значение превосходно организованная стачка шахтеров Рив-де-Жье, историю которой впервые осветил академик Е. В. Тарле 23. Стачка началась 3 апре-
93 Е. В. Тарле. Крупная стачка шахтеров в Рив-де-Жье в 1844 г.—Соч., т. VI. М-, 1959, стр. 291—318.

Июльская монархия
246
ля 1844 г. и продолжалась около полутора месяцев. Забастовщики держали связь с другими промышленными центрами. Организованность и упорство бастующих, широкая, приобретавшая явно политическое значение поддержка шахтеров сельским населением — факты, достойные внимания. И самой замечательной особенностью забастовки был резко выраженный интерес шахтеров к коммунистическим идеям. Случайно в Рив-де-Жье прибыла известная представительница утопического социализма Флора Тристан. Но речи Тристан не увлекли рабочих. «Они с пренебрежением относятся к ее утопиям и не хотят внимать никаким учениям, кроме коммунизма».— доносил правительству местный прокурор. Среди стачечников была распространена брошюра Леру «Буржуа и пролетарии». Леру доказывал, что, независимо от различия профессий, «народ пролетариев — одна семья» Брошюра поясняла, что только раб «живет для того, чтобы работать», а свободный человек «работает, чтобы жить». Как видим, это был вариант лозунга лионских ткачей: «Жить, работая, или умереть, сражаясь».
В 40-е годы возродились и приобрели еще большую силу также и другие массовые движения. Народные волнения, порождавшиеся сбором рыночных пошлин, происходили в 1840 г. в разных городах Франции. Одним из наиболее ярких примеров таких выступлений было январское возмущение в департаменте Арьеж, в Фуа, где, даже по официальным данным, были убиты 9 и ранены 18 «мятежников»; по другим сведениям, только одних убитых было около 40 человек. Конечно, здесь можно лишь вкратце рассказать об этом событии, вызвавшем шумны« отклики в прессе и в парламенте. В конце 1839 г. городские власти Фуа приобрели пустырь, предназначавшийся для военных учений и вместе с тем для пригона и продажи скота. Военное министерство согласилось уплатить за эту землю только половину ее цены; другую половину должен был заплатить город. Городские власти решили взыскать эту сумму с продавцов скота, т. е. в основном с окрестных крестьян, обязав их уплачивать начиная с 13 января 1840 г. новую рыночную пошлину. Но крестьяне-скотоводы, прибывшие 13 января в Фуа, объявили новую пошлину незаконной и отказались ее платить. Внезапно перед взволнованным народом появились высшие местные власти — префект Арьежа и мэр города, а также жандармы, солдаты. Оба градоправителя — префект и мэр — были ранены брошенными в них камнями. Тотчас же солдаты стали стрелять. Нельзя отнести волнения в Фуа к чисто стихийным, вовсе не подготовленным выступлениям: две или три сотни крестьян (хотя и вооруженных только дубинами) явились в Фуа в точно назначенный час; в соответствии с планом сопротивления, они должны были занять все большие улицы. Одновременно повстанцы атаковали заставы и отбросили воинские пикеты. Тысячи возмущенных людей (по одним дан-

247
Июльская монархия
ным — 2, по другим, более многочисленным показаниям,— 6 тыс. человек) стойко боролись за отмену новой пошлины. «Победивший» префект всю ночь отсиживался в казарме. И лишь с прибытием в Фуа более сильных воинских частей возмущение было подавлено. Главными зачинщиками этого выступления были объявлены на суде два арьежских крестьянина.
Поводом для народных волнений послужила и статистическая перепись 1841 г. Во всех департаментах Франции стали появляться статистики, одни — для обычной переписи населения, другие — с явно налоговой целью: пересчитать объекты налогового обложения. Но трудящиеся массы, особенно в деревнях, не слушали пояснений о различиях этих видов переписи, и всех статистиков, появившихся на местах, встречали как врагов. Вспыхнули серьезные волнения. Возмущения были почти повсеместно: в южных, в юго-западных, юго-восточных департаментах, в южной части Центрального района и на севере Франции, в департаменте Нор. Достаточно, впрочем, немногих иллюстраций, чтобы представить себе не только местное значение этих движений, но также и их общее политическое влияние.
Восстание в Тулузе в июле 1841 г. занимает, пожалуй, главное место в истории этих волнений.
Одно из тайных обществ — общество «Эгалистов» решило, писал французский историк Понтейль, сорвать перепись24. Но Поьтейль не привел сведений о социальном составе «Эгалистов» и не отметил роли тулузских рабочих-мютюэллистов в качестве инициаторов той массовой демонстрации, которая, видимо, и положила начало возникшему в первой декаде июля революционному движению. Демонстрация сразу приобрела политический характер: ее участники требовали отставки высших тулузских чиновников — местного прокурора и префекта, ренегата Маюля, уже давно изменившего своим политическим друзьям — карбонариям. Требования демонстрантов вызвали колебания в рядах тулузских буржуазных демократов. Возглавить движение, начатое вожаками трудового люда, буржуазные республиканцы побоялись.
Грубые расправы Маюля с демонстрантами 7 и 8 июля ожесточили трудящееся население Тулузы. 12 июля волнения приняли форму вооруженного восстания. Около 1200 повстанцев, преимущественно рабочих, вооружились камнями и дубинами и вечером заполнили всю площадь перед зданием префектуры. Первая схватка с солдатами и произошла, по-видимому, у здания префектуры. В это же время на улицах Ригпель д'Астори, Шеваль-Блан и во многих других местах появились баррикады.
24 F. Ponteil. Le ministre des finances Georges Humann et les émeutes antifiscales en 1841.— «Revue historique», janvier — juin 1937, p. 324.

Июльская монархия
248
На следующий день, 13 июля, по выражению одной газеты, «менее чем в течение часа... было воздвигнуто пятнадцать или двадцать баррикад»25. Префект и прокурор бежали из города; в окрестностях Тулузы тоже начались волнения; связь с Парижем была прервана — повстанцы сломали механизмы телеграфа. Казалось, что народ одержал победу. Однако уже начало народной победы испугало буржуазных республиканцев. Достигнутый успех был сорван; превосходящие воинские силы подавили восстание.
23—24 сентября 1841 г. в Вильфранше. неподалеку от Тулузы, произошло массовое выступление с активным участием женщин. Потомки альбигойцев встретили финансового агента градом камней. Контуженный в голову, он в ту же ночь бежал в Альби. Жители горных селений вооружались, готовились к борьбе. Но в Вильфранше уже появились солдаты, и восстание было подавлено.
В Монпелье (департамент Эро) тоже было совершено нападение на финансовых агентов. Солдаты, прибывшие для подавления бунта, были встречены демонстрантами пением «Марсельезы».
В дни волнений, связанных с переписью, демократ Бианки призывал народ к новой революции. Бианки был арестован и заключен в тюрьму. На суде прокурор цитировал стихи Бианки, ярко отразившие влияние тулузских событий:
...улица вернула себе короиу, Честный городской люд победил... Тулузцам поем мы славу, Оии борются за свободу.
Встань, народ, настало время!
Твои права захватили клятвопреступники.
Рост влияния коммунистов-революционеров среди рабочих и одновременный упадок влияния «мирного коммунизма» — вот формула соотношения двух совершенно различных течений в рядах пролетариата в 40-е годы.
Крупнейшим представителем французского революционного коммунизма 40-х годов был Дезами.
Теодор Дезами (1803—1850), бывший школьный учитель, участник «Общества времен года», не ограничивался повторением бабувистских идей, как это делали другие революционные коммунисты-эгалитаристы, тоже близкие к «Обществу времен года». Главное сочинение Дезами — «Кодекс общности», работа, в которой пропагандировались три основы коммунистического строя: «общая собственность, общий труд, общее воспитание».
2r> «Journée du 13». Статья в «Emancipation», перепечатанная n «Journal des Débats», 17.VII 1841.

249
Июльская монархия
Но путь к коммунистическому преобразованию общества не мог быть найден вне кровопролитной революции, осуществляемой правительством революционной диктатуры. Дезами полемизировал со сторонниками одних лишь мирных средств борьбы. В ответ на за явление Кабе: «Я прежде всего—француз, затем — демократ, реформист, потом — социалист и уж, наконец,— коммунист»,— Дезами говорил: «Что же касается меня, то я прежде всего коммунист».
В исторической литературе о Дезами предпринимались попытки изобразить его предшественником К. Маркса и Ф. Энгельса, будто бы предвосхитившим чуть ли не все основные идеи марксизма. Авторам этих неверных сопоставлений чуждо понимание марксизма как глубочайшей революции в философии, во всех общественны* науках, в самом методе научного познания. Для характеристики теоретической ограниченности Дезами достаточно сказать, что даже в работе «Альманах общности», написанной в 1848 г., в определении сущности того общественного класса, который только и мог совершить социалистическую революцию, т. е. в определении пролетариата, Дезами не продвинулся ни на шаг по сравнению с Бланки. И для Дезами пролетариат — подавляющее большинство населения Франции, 22 млн. жителей, т. е. не только рабочий класс, но и крестьянство. Не понимая природы пролетариата, как особого общественного класса, Дезами не мог создать и учения о пролетарской партии, о ведущей роли пролетариата в будущей социалистической революции.
Ошибки Дезами повторялись в произведениях коммуниста Пийо.
Жан Жак Пийо (1809—1877), священник, лишенный сана и приговоренный к тюремному заключению за попытку создать новую, «унитарную церковь», талантливый публицист, был автором революционных брошюр «Ни дворцов, ни хижин» (1840 г.), «Коммунизм— не утопия» (1841 г.). Бабувизм был идеологическим источником Пийо. Будучи, по сравнению с Дезами, менее самостоятельным мыслителем, Пийо отличался большей активностью в практическом руководстве революционными организациями. Это был стойкий революционер, которого не могли сломить ни многочисленные судебные преследования, ни возраст: в 1871 г. Пийо был деятельным членом Парижской Коммуны. Арестованный версальскими палачами, он был приговорен к пожизненной каторге.
Дезами и Пийо были революционерами, выразителями интересов беднейших масс. Совсем иное историческое значение имели развивавшиеся тогда же из предшествующих учений или вновь возникавшие «мирные» течения социализма и коммунизма, представленные сен-симонистами, фурьеристами социалистами-эклектиками и Кабе, противником революционных методов борьбы. «Значение критически-утопического социализма и коммунизма,— писал

Июльская монархия
250
Маркс,— стоит в обратном отношении к историческому развитию. По мере того, как развивается и принимает все более определенные формы борьба классов, это фантастическое стремление возвыситься над ней, это преодоление ее фантастическим путем лишается всякого практического смысла и всякого теоретического оправдания» 26.
Утопический социализм во Франции в период Июльской монархии был представлен множеством различных направлений, но ни одно из них не могло подняться на высоту тех задач, которые ставились революционным движением пролетариата в 1830— 1848 гг. Интересный вопрос о взаимоотношениях сен-симонистов и фурьеристов в 30—40-х годах, как и множество других проблем истории фурьеризма этих времен, широко освещен И. И. Зиль-берфарбом27. Часть сен-симонистов, перейдя на сторону учения Фурье, объединилась в так называемую Социетарную школу, члены которой, буржуазные интеллигенты-одиночки, стали последователями Виктора Консидерана, по профессии инженера, ставшего после смерти Фурье (1837 г.) главным теоретиком и пропагандистом данной разновидности утопического социализма, по-прежнему отрицавшего необходимость революционной борьбы рабочего класса.
Сторонником мирных путей к социализму был и Этьен Кабе.
В 30-х годах XIX в. он был заурядным мелкобуржуазным демократом. Мировую известность писателя-коммуниста Кабе приобрел своей книгой «Путешествие в Икарию», написанной в форме романа. Волнующий, увлекательный контраст представляла, по сравнению с реальными условиями жизни пролетариата, счастливая жизнь икарийцев, обитателей фантастической «Икарии», где благодаря утвердившемуся там коммунистическому строю рабочие были хозяевами страны и пользовались всеми материальными и духовными благами, работали не по 16, а лишь по 7 часов в день.
Одним из наиболее влиятельных представителей французского утопического социализма мелкобуржуазного направления был Ауи Блан (1811—1882) — публицист, историк и политический деятель. В брошюре «Организация труда» (1840 г.), получившей широкое распространение, Ауи Блан рекомендовал вовсе не реальный путь к социализму, предлагая приступить к созданию субсидируемых самим же буржуазным государством общественных мастерских, которые, вытеснив капиталистические предприятия, возьмут в свои руки все производство в стране.
Не понимая классовой природы государства, Ауи Блан воображал, что если будет введено всеобщее избирательное право, то государство само освободит рабочий класс от социального гнета. ** К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 4, стр. 456.
*7 И И. Зильберфарб Социальная философия Шарля Фурье н ее место в истории социалистической мысли первой половины XIX века. М., 1964.

251
Июльская монархия
В 1848 г. соглашательная тактика Ауи Блана привела его к предательству интересов пролетариата. Заметим, что и в 1871 г. Луи Блан объективно оказался на стороне «версальцев»: пролетарскую революцию он не одобрил и к коммунарам не примкнул.
Позор «луиблановщины» навечно вписан историей в некролог этого мелкобуржуазного политического деятеля. Но в истории человеческой культуры не утратит значения то достойное внимания место, которое принадлежит Луи Блану как создателю многотомных исторических работ, в частности как автору первой обширной социалистической истории Июльской монархии — «Истории десяти лет» (1830—1840), пятитомного труда, в котором он открыто заявил: «Дело дворянской знати, богачей и счастливчиков — это отнюдь не то дело, которому я служу» 28. Конечно, путаные теоретические взгляды Луи Блана отражались во всех его трудах.
Очень большое влияние на отсталые слои пролетариата имели идеи Пьера Жозефа Прудона (1809—1865). Сын крестьянина, по профессии наборщик, он впервые обратил на себя внимание во Франции и в других странах в 1840 г., когда вышла его книга «Что такое собственность?» На вопрос, поставленный в заголовке этой книги, Прудон отвечал: «Собственность — это кража». Книга вызвала нападки на Прудона в буржуазных кругах. Однако Прудон выступал лишь против ростовщического капитала, против биржи, против спекуляции, но не против буржуазного строя в целом.
В 1846 г. Прудон выпустил книгу «Система экономических противоречий или философия нищеты».
На книгу Прудона «Философия нищеты» Маркс ответил в 1847 г. книгой «Нищета философии». Критикуя Прудона, Маркс показал, что Прудон — типичный идеолог мелкой буржуазии, а социализм Прудона — это «социализм» ремесленников и крестьян. «Г-н Прудон — с головы до ног философ, экономист мелкой буржуазии»,— писал Маркс в письме к П. В. Анненкову от 28 декабря 1846 г.29
В. И. Ленин так резюмировал сущность экономической теории Прудона: «Не уничтожить капитализм и его основу — товарное производство, а очистить эту основу от злоупотреблений, от наростов и т. п.; не уничтожить обмен и меновую стоимость, а, наоборот, «конституировать» ее, сделать ее всеобщей, абсолютной, «справедливой», лишенной колебаний, кризисов, злоупотреблений — вот идея Прудона» 30.
28 Louis Blanc. Histoire de dix ans. 1830—1840. Sixième édition. Paris, 1846, p. XI. Этот труд, как и двенадцатитомную «Историю французской революции XVIII века», перевел на русский язык М. А. Антонович.
2" К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 27, стр. 411. 30 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 24, стр. 131.

Июльская монархия
252
Прудон отвергал революционную борьбу и отрицательно относился к стачечному движению.
В работах H. E. Застенкера, советского историка прудонизма, хорошо освещен тот факт, что уже в одной из ранних работ Прудона, в «Проекте прогрессивной ассоциации», был предопределен разрыв Прудона с пролетарски-революционным движением 31.
В сочинениях Прудона было много реакционных идей, оказавших вредное влияние на развитие рабочего движения последующего периода.
В усвоении рабочими, их передовыми слоями, коммунистических идей, притом идей революционного, а не кабетистского коммунизма, маскировавшего мелкобуржуазный реформизм, заключается одно из главных проявлений происходившего в рассматриваемый период процесса выделения пролетариата из массы мелкобуржуазного «народа».
Многие стачки с особой силой наводили французских рабочих «на мысль о социализме». Бесспорно, некоторые даже крупные стачки возникали стихийно, но одна из важнейших закономерностей забастовочной борьбы, как указывал В. И. Ленин, заключалась в том, что в определенных условиях ««стихийный элемент» представляет... зачаточную форму сознательности» 32. Именно этот признак развития классовой борьбы пролетариата начал более явственно выступать во Франции в 40-е годы XIX в.
Но для революционного переворота, освобождающего трудящиеся массы от ига капиталистической эксплуатации, еще не было всех необходимых исторических условий. Не было тогда у французского пролетариата своей партии: совсем не был известен французским рабочим научный коммунизм.
ВОЙНА В АЛЖИРЕ
Подобно другим европейским странам, Франция вела колониальные войны, происхождение которых конечно не может рассматриваться вне объективных закономерностей развития капиталистического способа производства. Распространявшаяся фабричная промышленность все более нуждалась в сырье, продовольственных товарах и рынках сбыта.
Несомненно, что французские текстильщики, особенно в ран-
31 H. E. Застенке р. Об оценке Прудона и прудонизма в Коммунистическом манифесте.— «Из истории социально-политических идей». М., 1955, стр. 491 — 518.
32 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 6, стр. 29—30.

253
Июльская монархия
ние времена промышленного переворота, получали сырье худшего качества, чем английские. Однако, как ни плохи сравнительно были условия и в отношении сырья и в отношении транспорта, интересы французских капиталистов-текстильщиков отнюдь не имели решающего значения в политике правительства Реставрации и Июльской монархии. Характерно, что буржуазные историки, например Шарль Сеньобос и Альбер Метен, объясняли происхождение войны в Алжире политическими интересами ультра-роялистов 33. Посредством быстрой и легкой победы Виллель и Полиньяк надеялись укрепить свою власть.
Имел немалое значение и пиратский правительственный план — с лихвой покрыть военные издержки «экспедиции» посредством ограбления алжирской казны. Следует добавить, что в этой войне была заинтересована и часть дворянства, мечтавшая о восстановлении своих земельных богатств за счет земель в Алжире 34. Сторонниками войны были и марсельские купцы, а также мануфактуристы, производившие оружие, боеприпасы, обмундирование. Это все и предопределило захват Алжира в 1830 г.
Притворно называя Алжир обременительным наследием Реставрации, король Луи-Филипп лишь выжидал как «успокоения» и самой Франции, так и спада первой волны народных возмущений в Алжире. В 1835 г. французские поработители Алжира активизировались. Оккупационная армия была постепенно доведена до 100 тыс. Отлично вооруженные французские солдаты воевали с народом, не подготовленным к крупным сражениям.
Эмир Абд-Эль-Кадер (1808—1883), поэт, оратор, пламенный патриот и талантливый военачальник (М В. Фрунзе сравнивал его с Шамилем), возглавил героическое сопротивление алжирцев. Но Абд-Эль-Кадер не мог преодолеть сепаратские и нейтралистские (объективно изменнические!) позиции вождей других арабских племен. Даже те арабские феодалы, которые являлись союзниками эмира, готовы были предать его французам. Феодальные вожди не хотели примириться с прогрессивными социальными мероприятиями Абд-Эль-Кадера. Восточная Алжирия отказалась подчиняться ему, заявив о своем намерении вести борьбу самостоятельно. Все же Абд-Эль-Кадер одерживал победы и в 1837 г. заключил отнюдь не унизительный для Алжира мирный договор. Однако французы нарушили свои мирные соглашения, и война в Алжире, объявленная эмиром войной священной, через год возобновилась.
33 Ch. Seignohos et A. Metin. I listoire contemporaine...
34 N. D'Orient et M. I.uew. La Question algérienne. Les dossiers... publiés sous les auspices de la Ligue française contre l'impérialisme et l'oppression nationale. Paris, 1935, p. 32; см. новую работу: Ch. A. Julien. Histoire de l'Algérie contemporaine. La conquête et le début decolonisation (1827—1871). Paris, 1964.

Июльская монархия
254
Война как продолжение политики господствующих классов приобрела в Алжире в период Июльской монархии свои характерные черты Любые формы спекуляции фактически поощрялись правительством Луи-Филиппа. И не удивительно, что в те времена, по выражению Ларшера, «туча спекулянтов ринулась в Алжир» 35. Дельцы-авантюристы и вместе с ними бесчестные чиновники, офицеры, генералы и даже сам маршал Клозель спекулировали на купле-продаже алжирских недвижимых имуществ, прибегая к мошенническим средствам быстрого обогащения 36.
Уже в 1833—1834 гг. Луи-Филипп был официально осведомлен о бесчинствах французов, о произвольном отчуждении алжирских имуществ, бессмысленном разрушении домов и садов, осквернении, а иногда и разрушении мечетей, о надругательствах над останками погребенных мусульман. Знал король и о том, что кое-где вместе с арабскими воинами уничтожались ни в чем не повинные женщины и дети. С ведома короля, по его воле территория разбойничьей войны все более расширялась. Сами королевские сыновья возглавили различные войсковые соединения. Генеральным правителем Алжира стал с 1841 г. жестокий генерал Бюжо, совершавший зверские расправы с алжирцами в тех случаях, когда они сдавались.
Ко всем перечисленным ужасам добавилось удушение дымом всех туземцев, пытавшихся укрыться в пещерах, гротах. По приказу генерала Бюжо Пелисье последовал примеру Кавеньяка: только в одном месте он удушил дымом 600 туземцев. Полковник Монтаньяк, имевший, по собственному признанию, «удивительную склонность дубить человеческую кожу», сообщал во Францию в своих письмах: «Убиваем, режем; крики терроризируемых смешиваются с ревом погибающих животных».
Капитулировал Абд-Эль-Кадер только в конце 1847 г. Он сдался генералу Ламорисьеру, обещавшему отпустить эмира на Восток. Но Ламорисьер не сдержал слова: Абд-Эль-Кадер был заключен в тюрьму. Не освободили эмира даже и тогда, когда Ламорисьер стал военным министром. Он вышел из тюрьмы только в 1852 г.
Покорение Алжира — вечный позор для французских захватчиков. В конце XVIII в. Алжир горячо выразил свое сочувствие французской буржуазной революции. Безвозмездно, в знак дружбы с революционной Францией, алжирцы прислали в Париж свой хлеб. Предательство, грабежи, массовые убийства и угрозы поголовного истребления туземцев — таков был ответный «дар» французских колонизаторов!
35 Larcher. Traité élémentaire de législation algérienne, t. II. Paris, 1911 (цит. по: N. D'Orient et M. Loew. La Question algérienne, p. 33—34).
36 Ibid.. p. 78.

255
Июльская монархия
НАРАСТАНИЕ РЕВОЛЮЦИОННОЙ СИТУАЦИИ в 1847—1848 ГОДАХ
Экономические события 1846—1847 гг. в громадной мере способствовали возникновению революционной ситуации и ускорили взрыв революции. Это были: болезнь картофеля, неурожаи хлебных культур и глубокий торгово-промышленный кризис.
Осенью 1845 г. во Франции картофельной болезнью поражены были только Нормандия и Бретань и лишь в конце года южные районы страны. Внезапно сохла ботва, и картофель становился негодным для питания. В 1846 г. картофельная болезнь охватила широкую территорию. Один гектолитр картофеля в Париже осенью 1846 г. стоил 13—14 фр. В ряде районов картофельная болезнь повторилась и в 1847 г. (например, в Лотарингии неурожай принял катастрофические размеры).
Хлебные запасы стали исчезать во Франции по крайней мере за два года до революции. Урожай 1845 г. был приблизительно на 30% меньше, чем в 1844 г. С осени 1846 г., когда обнаружился еще более значительный неурожай, хлебные цены, не превышавшие 22 фр. за один гектолитр пшеницы, стали резко возрастать: в конце мая 1847 г. гектолитр пшеницы стоил во Франции в среднем 38 фр., а в отдельных районах — более 50 фр. В дождливый 1845 и засушливый 1846 г. Франция претерпевала и другие невзгоды: болезнь виноградников осенью 1845 г., недород шелковых коконов в метрополии и в колониях, недород чечевицы, бобов, гороха в 1846 г.
В 1847 г. во всей Европе урожай был выше среднего. Но в это время разразился торгово-промышленный кризис. Известный французский историк Жорж Аефевр различал в бедствиях 1847 г. четыре кризиса: продовольственный, денежный, биржевой, промышленный. Эти различительные черты действительно существовали, и указание на них имеет немаловажное значение. Однако Ж. Аефевр допускал ошибку, освещая два последних кризиса (биржевой и промышленный) лишь как следствие двух первых37.
Историческое развитие общественного строя во Франции в период, предшествовавший революции 1848 г., представляло в основном не что иное, как развитие противоречий капиталистического способа производства. В торгово-промышленной жизни Франции в 1845—1848 гг было много общего с экономикой Англии. Но были и чрезвычайно важные особенности, сыгравшие свою роль в условиях складывания революционной ситуации. Кульминационный
,у С. Lefebvre. La monarchie d;j Jm'lei Paris, s. a. (специальный курс, прочитанный Лефрвром в Сорбент?)

Июльская монархия
256
момент кризиса был пройден в Англии в конце 1847 г.; и в следующем же году возникло новое оживление в делах. А во Франции в 1847 г. производство стало сокращаться во всех прядильных и ткацких предприятиях.
Тем временем назревал кризис железнодорожного строительства. В 1846 г. было введено в эксплуатацию 1322, а в 1847 г.— 1832 км железных дорог. Действительная величина капитала, представленная железными дорогами, не превышала, однако, 1232 тыс. фр.; акций же было выпущено к концу 1847 г. на 2491 тыс. фр. Крах спекулятивного железнодорожного строительства был неизбежен. Развязка была не порождена, но ускорена продовольственными и денежными кризисами.
Французский банк, покупая миллионы гектолитров заграничного хлеба, расплачивался за него, как и Английский банк, своим золотом. Золотой запас Французского банка в 1845 г. равнялся 320 млн. фр., а в январе 1847 г.— всего 47 млн. фр. Спасением от полной катастрофы Французский банк был обязан царю Николаю I, купившему на 50 млн. фр. французской ренты. Но, разумеется, никакие цари не могли создать во Франции тот «кредит наций», который по другую сторону Ла-Манша облегчил рассасывание кризиса. Кредит во Франции и ранее не был развит в такой мере, как в Англии. В 1847 г. под влиянием потрясений английской экономики и вследствие внутренних причин банкротства следовали одно за другим: 635 банкротств насчитывалось в одном лишь первом полугодии 1847 г. и в одном только департаменте Сены. В отличие от Англии, наивысшее напряжение кризиса не было пройдено во Франции в конце 1847 г. Напротив, среди французской мелкой буржуазии банкротства были наиболее многочисленны именно в последнем квартале 1847 г. В январе и феврале 1848 г. увеличился экспорт французских вин, а также и вывоз хлопчатобумажных машин, механизированных инструментов, полотняных товаров, сахара, стеклянных изделий и некоторых других товаров.
Явление особого порядка представлял финансовый кризис 1847 г. Государственный дефицит в 1847 г. достиг 25% всего бюджета, иначе говоря 247 млн. фр. Социально-политическое значение государственного дефицита уже отмечалось выше: дефицит обогащал банкиров. Но в условиях экономического кризиса 1847 г. сберегательные кассы подвергались массовому опустошению: вклада чики повсюду изымали свои вклады. Вся налоговая система оказалась под угрозой в условиях многочисленных банкротств, пауперизации и безработицы. Неконсолидированный государственный долг к началу 1848 г. достиг 630 млн. фр., а у Гизо не было средств для покрытия даже и самой малой части этого долга. Тогда Гизо предпринял внутренний заем, самая экстраординар-

251
Июльская монархии
ность которого дискредитировала правительство: 100-франковые облигации реализовались по цене в 75 фр. Государственная власть публично продавалась ростовщикам!
Экономический кризис влиял на всю политическую жизнь Франции, но он неодинаково поражал различные общественные классы. Положение мелкой буржуазии под влиянием кризиса ухудшилось в связи с тем, что часть крупного капитала, ранее занятого во внешней торговле, перешла на внутренний рынок, где и усилилась разорительная для мелких торговцев конкуренция.
Во время кризиса усилился и рост концентрации производства; в металлургической и угольной промышленности появились новые крупные объединения предпринимателей. 175 промышленников района Рив-де-Жье обращались в 1847 г. к правительству с жалобой на «нахальство и преувеличенные притязания» местных угольных компаний. Намерение Ротшильда скупить металлургические предприятия в департаменте Нор с целью создания там крупного промышленного центра, подобного Крезо, получило широкую огласку и резко критиковалось в прессе мелкобуржуазных демократов.
Особенно резко ухудшились под влиянием кризиса и неурожаев условия жизни трудящихся масс. В начале 1847 г. даже сравнительно зажиточные семьи, принадлежащие к трудовому люду, впали в крайнюю нужду. Безработица, падение заработной платы, эпидемические болезни, резкое увеличение смертности и понижение на 75% прироста населения в 1847 г., по сравнению с двумя предшествующими годами,— таковы не отрицаемые даже буржуазной литературой показатели народных бедствий.
Эти бедствия, естественно, усиливали сопротивление народных масс. Демонстрации, сходки, нападения на дома спекулянтов, на булочные и хлебные склады совершались в северо-западных районах, а также в департаментах Эндр, Шарант, в городах Туре, Труа, в больших и маленьких городах департамента Верхнего Рейна. В этих движениях особое место принадлежит «делу в Бюзансе», небольшом городке департамента Эндр, где по инициативе рабочих — жителей окрестных деревень было совершено нападение на хлебные амбары, принадлежащие спекулянтам. Два спекулянта поплатились жизнью. Жестокие репрессии последовали немедленно: четверо рабочих были гильотированы там же, в Бюзансе. Конечно, эта расправа только усилила народную ненависть к Июльской монархии.
В условиях экономического кризиса, казалось бы, не могло быть стачек. Между тем забастовки продолжались. Каменщики и строительные рабочие Нанта, боровшиеся против снижения заработной платы, бастовали три месяца (с июля по сентябрь 1847 г.), несмотря на появление в Нанте воинских частей и аресты.
9 История Франции, т. II

Июльская монархия
258
Бастовали плотники в Ренне, где еще в начале 1847 г. возникли ожесточенные схватки трудового люда с воинскими частями (префект и заместитель мэра были ранены). Сами современники указывали на то новое в стачечном движении, чего не было в продовольственных бунтах стародавних времен: 1) резко выраженную инициативу рабочих; 2) активную роль «коммунистических ассоциаций»; 3) значение коммунистической пропаганды. Маршал де Кастеллан, прибывший незадолго до революции 1848 г. в Руан, отметил в своем дневнике: «...опасность волнений может возникнуть только со стороны рабочих-коммунистов» 38.
Явно политический характер приняли продовольственные волнения 12 мая 1847 г. в Аилле (департамент Нор). В это время хлеб еще более вздорожал. И тогда около 400 рабочих, построившись в колонну, двинулись по направлению к Парижской улице. Гимн «Марсельеза» чередовался с криками и возгласами: «Работы! Хлеба!», «Долой Луи-Филиппа, да здравствует республика!» После демонстрации произошли нападения на хлебные лавки.
Один из признаков кризиса правящих верхов — падение международного престижа государства в результате очень серьезных неудач внешней политики правительства Гизо. Первое скандальное поражение французская дипломатия потерпела в 1840 г., когда Россия, Англия, Австрия и Пруссия объединились для решения так называемого Восточного вопроса без участия Франции. Война Священному союзу — таков был, можно сказать, общий лозунг французских патриотов, их речей, газетных статей, манифестаций национальной гвардии. Но ничто не поколебало смирения Луи-Филиппа. «Ни гроша для славы! Слава не приносит никакой прибыли! Мир во что бы то ни стало! Война понижает курс трех-и четырехпроцентных бумаг! — вот что написала на своем знамени Франция биржевых дельцов. Ее внешняя политика свелась поэтому к ряду оскорблений, нанесенных национальному чувству французов» 39.
В 1841 г. Франция была допущена Россией, Англией, Австрией и Пруссией к подписанию Лондонского протокола о ликвидации турецко-египетского конфликта и конвенции с турецким султаном о закрытии проливов для военных судов всех наций. Но этот протокол закреплял двойное дипломатическое поражение Франции: потерю преобладания в Сирии и влияния в Египте, подпавшего впоследствии под иго Англии.
С 1841 по 1848 г. международный авторитет Франции неуклонно падал. Ни завершение покорения Алжира в 1847 г., ни другие колониальные приобретения не могли остановить рост
38 «Journal du maréchal de Castellane», t. IV. Paris, 1896, p. 4.
39 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 7, стр. 11.

ON »1.1 KIT. Л RAM-МП ШЛИ
«Жан плачет, Жан смеется.
Набросок с натуры,
начатый в июле 1830 г.
и законченный в феврале 1848 г.»
Карикатура ча Луи-Филиппа

Июльская монархия
260
недовольства широких слоев населения Франции внешней политикой финансовой олигархии.
В 1844 г. оппозиция использовала нашумевшее «дело Прит-чарда», английского агента, противодействовавшего утверждению французского господства на острове Таити. Французские военные власти на Таити попытались прогнать Притчарда. Хотя остров остался в руках французов, все же французское правительство подчинилось требованию Англии: извинилось перед Притчардом, освободило его из-под ареста и даже вознаградило за ангифран-цузские происки, уплатив 25 тыс. фр.
Сблизившись с меттерниховской Австрией и с царской Россией, орлеанистская Франция все более откровенно выступала как реакционная сила и обрекла себя на новые дипломатические поражения. Лживость заявления различных кабинетов Луи-Филиппа о сочувствии полякам — борцам за свою национальную независимость была разоблачена в 1846 г., когда правительство Гизо примирилось с насильственным присоединением Кракова к империи Габсбургов, т. е. с ликвидацией последнего очага польской независимости. Кабинет Гизо стал на сторону реакционного «Зондер-бунда» в гражданской войне швейцарских кантонов; вместе с «Зон-дербундом», вместе с Меттернихом в этой войне потерпела поражение и дипломатия Гизо!
Сближение Франции с меттерниховской Австрией и с царской Россией привело Гизо к поражениям в Италии; ставка Гизо на итальянских реакционеров оказалась битой. Итальянским монархам еще до начала французской революции 1848 г. пришлось пойти на уступки, начать конституционные преобразования. Современник и очевидец описываемых событий Александр Иванович Герцен писал: «Франция не могла держаться даже на той высоте, на которой была за десять лет,— она делалась второстепенным государством. Правительства перестали ее бояться, народы начинали
40
ненавидеть» .
Реакционная политика и провалы Гизо ускоряли приближение революционной развязки. Внешняя политика Луи-Филиппа и Гизо подвергалась ожесточенной критике не только в широких массах, в общественных и политических организациях, в печати, на парламентской трибуне, но даже и в переписке принцев Орлеанской династии. В ноябре 1847 г. сын короля Луи-Филиппа принц Жуанвильский с возмущением писал герцогу Немурскому, своему брату, об угодничестве Франции перед Австрией и о принятии Францией роли «жандарма в Швейцарии и душителя в Италии собственных же своих принципов и своих естественных союзников». Главную причину своего расхождения с королем а
40 А. И. Герцен. Собр. соч. в тридцати томах, т. V, стр. 144.

261
Июльская монархия
этих вопросах принц Жуанвильский указывал ясно: «Я начинаю сильно беспокоиться, как бы нас не привели к революции...»
С возникновением «кризиса верхов» появились и новые черты в борьбе политических группировок французской буржуазии. Так называемая «династическая оппозиция», т. е. группировка либерала Одилона Барро, стала с удвоенной энергией бороться за осуществление своего лозунга: «Реформа во избежание революции». Активизация «династической оппозиции» и ее блокирование с буржуазными республиканцами — таковы были особенности тактики партии Барро накануне революции.
Появление в 1847 г. новой политической группировки — «прогрессивных консерваторов» — представляло еще более характерное проявление «кризиса верхов». Группировка эта возникла внутри самой правительственной партии. Ее возглавил беспринципный Эмиль де Жирарден. Своеобразное положение этой группировки Жирарден выражал словами: «Мы — в оппозиции, но мы — не из оппозиции». Сначала «прогрессивные консерваторы» ограничивались программой экономических мероприятий (улучшение условий кредита, налоговая реформа, снижение цен на соль и пр.), но вскоре и Жирарден присоединился к сторонникам избирательной реформы. Жирарден, продававшийся орлеанистам в течение многих лет, внезапно сам воспользовался публичной трибуной для разоблачения правительственной коррупции.
Две различные группировки республиканцев, обе именовавшиеся по названию своих газет — «Насиональ» и «Реформ»,— также усилили пропагандистскую деятельность в 1847—1848 гг. Во Франции возобновились политические банкеты. Банкеты казались удобными как закрытая, узкая по составу, форма политических собраний. Первый банкет состоялся 9 июля 1847 г. в Париже, в Шато-Руж. Инициатором этой новой банкетной кампании был О. Барро, но, вопреки его ожиданиям, результатами банкетов воспользовались его противники — республиканцы. Впрочем республиканцы, представлявшие группу «Насиональ», дискредитировали себя в глазах передовых слоев французского народа: они отвергли программу социально-экономических реформ и ограничились «чистой политикой», которая, однако, была политикой, враждебной всему революционно-демократическому лагерю. Рабочие презирали «Насиональ» как газету «господчиков», а вожака этой группировки Марраста называли «республиканцем в желтых перчатках».
Мелкобуржуазный демократ Аедрю-Роллен возглавлял республиканцев «Реформ». Под влиянием выступления рабочих масс Ле-дрю-Роллш, как и другие члены редакции «Реформ», выдвигал программу социальных преобразований. Политический блок с рабочими был одной из главных тактических задач этой республи-

Июльская монархия
262
канской группировки. 7 ноября 1847 г. на банкете в Лилле, в городском саду, в присутствии 1100 человек в ответ на тосты: «За рабочих, за их неотъемлемые права», «За их священные, доселе неведомые интересы» — вождь республиканцев «Реформ» произнес речь, текст которой был напечатан не только в демократической прессе Франции, но также и в Англии, в чартистской газете «Полярная звезда». Своего рода лозунгом становились слова, сказанные тогда Аедрю-Ролленом: «Народ не только достоин представлять себя, но... он и может быть представлен достаточно лишь самим собой».
Многолюдный банкет в Дижоне обнаружил новые успехи республиканцев «Реформ». В Дижоне собрались возглавляемые Лед-рю-Ролленом и Ауи Бланом представители других городов Франции и делегаты из Швейцарии. Уже не в качестве одиночек (как было ранее, на других банкетах) прибыли на дижонский банкет рабочие; их было тут около 400 человек.
Банкетная кампания 1847 г. способствовала развитию борьбы за избирательную реформу в различных частях Франции. В движение были вовлечены даже департаментские советы. Но ни одна из группировок оппозиционной буржуазии не решалась поднять вооруженное восстание с целью насильственного свержения правительства Ауи-Филиппа. И тем не менее, несмотря на измену либералов и колебания мелкобуржуазных демократов, революция совершилась! Она совершилась именно так, как в 1847 г. предсказывал Энгельс: «В тот момент, когда столкновение между народом и правительством станем неизбежным,— они (рабочие.— Ред.) вмиг окажутся на улицах и площадях, разроют мостовые, перегородят улицы омнибусами, повозками и каретами, забаррикадируют каждый проход, каждый узкий переулок превратят в крепость и двинутся, сметая все препятствия, от площади Бастилии к Тюиль-рийскому дворцу» 41.
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч , т. 4, стр. 364.

6
РЕВОЛЮЦИЯ 1848 ГОДА. ВТОРАЯ РЕСПУБЛИКА
ФЕВРАЛЬСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ
Накануне 1848 г. многое сигнализировало о приближающемся новом революционном взрыве. Из всех фракций французской буржуазии финансовая аристократия оказалась наименее способной управлять страной.
Отвергая все требования оппозиции и предложения об избирательной реформе, король и правительство Гизо упорно не хотели видеть грозного смысла множившихся революционных симптомов.
«Франция склоняется теперь и готова к консервативной политике. Она уже давно достигла своей цели и вошла в равновесие. Много еще будет колебаний, но они будут все более и более слабыми и короткими, как у часового маятника, который хочет остановиться»,— писал Гизо в мае 1847 г. Меттерниху', обнаруживая редкостную близорукость относительно ближайшей политической перспективы для Франции. Самоуверенность выдающегося историка-министра передавалась его властолюбивому, но недалекому «королю-гражданину».
Такая слепота не была проявлением лишь «старческого упрямства» короля и Гизо, как то полагают вплоть до наших дней многие буржуазные историки. Это слепое упрямство было органп-
1 Mémoires, documents et écrits divers de M. de Metternich. Deuxième partie: Lere de paix (1816—1848), t. VU. Paris, 1883. p. 401.

Революция 1848 i. Вторая республика
264
чески свойственно самому «царству банкиров». Господство финансовой аристократии в тот период, основанное на монопольных привилегиях крупного денежного капитала и нг) сращивании его с государственным аппаратом, на хищнической эксплуатации государственного бюджета, биржевой игре и спекуляциях вокруг государственной политики,— словом, на разнообразных возможностях обогащения буржуазной плутократии вокруг государственной власти и с помощью государственной власти, такое господство никак не мирилось с приобщением к власти других прослоек буржуазии. Последнее неизбежно вело бы к преобладанию интересов крепнущей промышленной и торговой буржуазии, которую развитие капитализма выдвигало на передний план.
Еще более несовместимым с «царством банкиров» казалось предоставление избирательного права широким массам мелкой буржуазии. Во Франции мелкая буржуазия настолько была придавлена крупными капиталистами, разорялась и ограблялась ими, что, получив право голоса, она немедленно прибегла бы к мерам прямого нападения на денежных тузов. Ф. Энгельс писал, что в этой борьбе французская мелкая буржуазия вынуждена была бы даже против своей воли заключить союз с рабочим классом, что неизбежно вело к свержению монархии. «И Ротшильд и Луи-Филипп прекрасно понимают, что включение в круг избирателей мелкой буржуазии означает не что иное, как — «LA RÉPUBLIQUE»» 2.
И действительно, взрывчатая сила демократического союза рабочих и мелкой буржуазии немедленно дала о себе знать, как только ход событий объединил эти классы в общем восстании против гнета финансовой аристократии.
Либеральная оппозиция после поражения в стенах парламента возобновила банкетную кампанию против правительства Гизо. Новый большой банкет сторонников избирательной реформы в столице, назначенный на 19 января и тогда же запрещенный властями, перенесен был на 22 февраля. Он должен был сопровождаться мирной уличной демонстрацией в защиту свободы собраний. После того как власти заявили, что не допустят ни банкета, ни демонстрации, либеральная оппозиция вновь отступила. Либералы знали о громадном возбуждении, которое стремительно нарастало в Париже, возмущенном полицейским произволом властей, и теперь опасались более всего революционных действий народных масс. Хорошо осведомленный писатель Мериме, рассказывая в эти дни о настроениях в столице, уверял, что не меньше чем правительство озабочена всем этим либеральная оппозиция: «Ее главари похожи на всадников, которые разогнали своих лошадей и не
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 4, стр. 193.

265
Революция 1848 г. Вторая республика
знают, как остановить их»3. Вечером 21 февраля оппозиционные депутаты и журналисты призвали народ подчиниться властям.
Большинство республиканцев и демократов также не решалось призвать народ к борьбе. 19 февраля на совещании в редакции газеты «Реформ» Ледрю-Роллен, поддержанный Луи Бланом, высказался против использования банкетного конфликта для организации выступления масс, доказывая, что народ не подготовлен к борьбе и не имеет оружия. Несмотря на возражения участников совещания Коссидьера, Лагранжа и Бона, связанных с тайными обществами и высказывавшихся за революционные действия, точка зрения Ледрю-Роллена взяла верх. «Реформ» призвала парижан сохранять спокойствие и оставаться 22 февраля дома. От участия в революционной борьбе предостерегали и мелкобуржуазные социалисты Леру, Прудон, Консидеран.
Вопреки всем этим увещеваниям, тысячи парижан, возглавляе