ñÎÄÅËÓ ÃÉÔÉÒÏ×ÁÎÉÑ 

з
ОТ ЛЕВОГО БЛОКА К «НАЦИОНАЛЬНОМУ ЕДИНЕНИЮ»

Годы 1924—1929, когда трагедия первой мировой войны уже как будто отходила в прошлое, а угроза второй еще не появилась на историческом горизонте, для капитализма в целом были периодом временной частичной стабилизации. Но Франция в эти же годы прошла через ряд кризисов во внутренней и внешней политике.
Экономика страны в общем находилась на подъеме. В 1925 г. Франция закончила послевоенное восстановление. Темп прироста промышленного производства составлял о среднем 5% '. Правда, до середины 1926 г. развитие экономики происходило в условиях нараставшей инфляции, которая отражала кризис государственных финансов; затем франк был стабилизирован, промышленность вступила в полосу рационализации пооизводстьа. Однако в области сельского хозяйства уже в 1927 г. возникли кризисные явления.
Политическая история этих лет делится на две ярко выраженные части: пребывание у власти и распад Левого блока, союза радикал-социалистов с социалистической партией (1924—1926 гг.) и правление правоцентристской коалиции буржуазных партий во главе с Пуанкаре, взявшей на вооружение лозунг «национального единения» (1926—1929 гг.).
1 A. Sauvij. Histoire économique de la France entre les deux guerres (1919— 1931). Paiis, 1965, p. 266
От Левою блока к «национальному единению»
102
ПАРЛАМЕНТСКИЕ ВЫБОРЫ 1924 ГОДА
И ОБРАЗОВАНИЕ ПРАВИТЕЛЬСТВА ЛЕВОГО БЛОКА
Выборы в палату депутатов 11 мая 1924 г. изменили политическое лицо Франции. Они принесли поражение стоявшему у власти Национальному блоку и победу — блоку радикал-социалистов, республиканцев-социалистов и социалистов, выступавшему под лозунгами демократии и пацифизма во внешней и внутренней политике. Незадолго до этого перемена сходного порядка произошла в Англии, где к власти пришло лейбористское правительство. Многим казалось, что переход Франции к мирной и демократической политике может остановить рост геоманского национализма и тогда, несмотря на существование фашистской Италии, в Европе наступит «эра пацифизма и демократии». Однако эти надежды не оправдались.
Места в палате распределялись по сложной мажоритарно-пропорциональной системе. Крайне правые получили 29 мандатов, бывший Национальной блок — 199, Левый блок завоевал 328 мест и коммунистическая партия (собравшая более 875 тыс. голосов) — 28 2.
В составе Левого блока сильнейшей была партия радикал-социалистов, располагавшая 139 депутатами. За нею шли социалисты — 105 депутатоь 3, а затем республиканцы-социалисты — 44; на правом фланге находилась группа из 41 депутата под названием «радикальная левая». Хотя и самая малочисленная, эта группа имела для Левого блока решающее значение: без ее поддержки он не располагал бы необходимым большинством. Таким образом, центристская группировка имела возможность навязывать большинству левобуржуазной коалиции свою программу.
Левый блок мог обойтись без подобного союзника, если бы его поддерживали коммунисты. Но в то время обе стороны не считали это возможным. Еще в 1919 г. съезд радикал-социалистов выдвинул лозунг «против реакционеров и против большевиков», а в феврале 1924 г. в резолюции «малого съезда» о тактике на выборах было объявлено, что «партия не допустит никакого соглашения с коммунистами...» 4
Коммунисты со своей стороны считали, что в борьбе с реак-
2 11 мая 1924 г. было избрано 26 коммунистов; еще 2 коммуниста одержали победу на дополнительных выборах в Париже в марте 1926 г.
3 Первоначально был избран 101 социалист. Вскоре в СФИО возвратились 3 депутата от союза коммунистов-социалистов, к которым присоединился 1 независимый социалист.
* «L'Humanilé», 8.II 1924.
103 От Левого блока к «национальному единению»
цией не приходится рассчитывать на помощь левых буржуазных партий. «Мы, коммунисты, знаем,— говорил в палате депутатов Рено Жан,— что вы представляете не что иное, как две фракции буржуазии, которые, как всегда, перегруппируются против пролетариата, когда буржуазия окажется в опасности. Нам нечего выбирать между правыми и левыми» 5. Коммунисты высказывались за объединение всех сил пролетариата против всей буржуазии. III съезд ФКП, проходивший в январе 1924 г. в Лионе, принял предвыборную программу, в которой говорилось: «Долой Национальный блок, долой Левый блок, оба они — орудия капитала!» И тому, и другому коммунисты противопоставляли Рабоче-крестьянский блок, причем условием для вступления в него социалистов был полный и повсеместный разрыв с Левым блоком 6.
Когда французская компартия определяла свою тактику на выборах, новая полоса развития классовой борьбы еще не стала вполне ясна. Было трудно примириться с мыслью, что послевоенный революционный подъем окончился. Правда, уже III конгресс Коминтерна в 1921 г. констатировал спад революционного натиска европейского пролетариата и начало контрнаступления буржуазии. Но события в Германии в связи с оккупацией Рура, и особенно гамбургское восстание в октябре 1923 г., возродили надежды на новый революционный подъем 7. В расчете на такой поворот событий и был создан Рабоче-крестьянский блок и выдвинут лозунг рабоче-крестьянского правительства.
Социалистическая партия, выступив на выборах в союзе с радикалами и став теперь второй партией большинства, получила право участвовать в правительстве. Старый довоенный спор между гедистами и жоресистами теперь возобновился в новых исторических условиях. 1—4 июня 1924 г. в Париже был созван чрезвычайный съезд СФИО для определения политики партии по отношению к правительству Левого блока.
В день открытия съезда лидер радикал-социалистов Э. Эр-рио направил на имя председателя парламентской группы социалистов Л. Блюма письмо, в котором приглашал их вступить в состав правительства. Однако съезд единогласно отклонил это предложение. Социалисты всех направлений отдавали себе отчет в слабости Левого блока, в том числе и радикал-социалистов. В этих условиях они, решая поставленный вопрос, опасались за
5 «Annales le la Chambre des Députés. Débats parlementaires», 1923, 1. II, partie
I, p. 760.
0 «Parti communiste français... 3'' Congrès national tenu à Lyon 20—23 janvier 1924. Adresses et résolutions». Paiis, 1924, p 46.
7 См. ПИСЬМО ИККИ Лионскому съезду ФКП.— «Прайда», 7. II 1924; «L'Humanité», 22.I 1924.
От Левого блока к «национальному единению»
104
судьбу своей собственной партии. Причину отказа СФИО от «министериализма» хорошо сформулировал гедист Ж. Леба, депутат парламента и мэр города Рубе: «С вхождением нескольких социалистов в правительство у трудящихся появится большая надежда на скорое и полное осуществление реформ. Но когда эти реформы не осуществятся, появится разочарование, и социалистической партии будет нанесен смертельный удар, потому что массы... отойдут от нее» 8. Эти соображения разделяли и правые социалисты.
Чрезвычайный съезд СФИО решил поддержать правительство Левого блока. Резолюция об этом была принята после переговоров делегаций социалистов и радикалов. Эррио направил на имя Блюма новое письмо с подробным изложением своей программы. Она включала: всеобщую политическую амнистию для всех, кроме изменников, возврат на работу железнодорожников, уволенных за участие в забастовке 1920 г., соблюдение 8-часового рабочего дня и прав профсоюзов, признание за государственными служащими права на создание профсоюзов, введение социального страхования, сокращение срока военной службы. Касаясь наиболее сложной проблемы — государственных финансов, Эррио обещал: в первую очередь с точностью выяснить состояние бюджета; проводить принцип его сбалансирования; бороться с утайкой крупными налогоплательщиками доходов, подлежащих обложению; сделать подоходный налог основой действительно демократической налоговой системы (имелось в виду последовательное применение прогрессивного обложения); снизить налоги на потребление, в особенности — налог на оборот. Внешнеполитическая часть программы включала: упразднение посольства при Ватикане, восстановление нормальных дипломатических отношений с СССР, временное сохранение оккупации Рура впредь до утверждения нового репарационпого плана, мир при опоре на Лигу наций 9.
Принимая резолюцию о поддержке радикалов, социалисты сделали им важные уступки: они согласились с временным сохранением оккупации Рура и не настаивали на проведении в жизнь своего требования о налоге на капитал 10. Депутатам-социалистам было разрешено голосовать га бюджет (тем самым официально ликвидировалась одна из традиций французского социалистического движения). Однако решение СФИО ограничиться под-
8 «La Nouvelle revue socialiste», 1926, N 2, p. 16.
9 «Paru socialiste (SFIO). XXII Congrès national 8—12 février 1925. Grenoble
Rapports...» Paris, 1925, p. 28—30.
!0 Малої па капитал — в отлитие от подоходного—предусматривал обложение всего наличного состояния.
105
От Левою блока к «национальному единению»
держкой правительства, не входя в его состав, указывало на непрочность соглашения.
Вскоре после выборов Левый блок одержал политическую победу, которая выявила и меру его силы, и меру слабости. 1 июня собрание левых групп палаты депутатов приняло резолюцию, в которой говорилось, что дальнейшее пребывание в Елисейском дворце Мильерана, против которого было выдвинуто обвинение во вмешательстве в избирательную кампанию в пользу реакционных сил, «нанесло бы удар республиканскому сознанию». Радикалы отказались формировать правительство, пока Мильеран оставался на своем посту ". Тогда было составлено правительство из представителей меньшинства — центра и правых — во главе с Франсуа Марсалем. Палата депутатов отказала в доверии этому правительству, и 11 июня Мильеран в соответствии с конституцией подал в отставку.
Сумев отстранить реакционного президента, Левый блок тем не менее оказался не в силах заменить его своим кандидатом. Когда 13 июня Национальная ассамблея (палата депутатов и сенат) собралась, чтобы избрать нового президента республики, победителем вышел не официальный кандидат Левого блока лидер республиканцев-социалистов Поль Пенлеве, а умеренный радикал сенатор Гастон Думерг. За Думерга было подано 515 голосов, за Пенлеве — 309 и за кандидата компартии ветерана Парижской Коммуны Зефирена Камелин^'. — 22.
После выборов президента было, наконец, сформировано правительство из представителей радикал-социалистов (они заняли 13 министерских постов из 18) и республиканцев-социалистов. Посты председателя совета министров и министра иностранных дел получил Эррио. 18 июня, после двухдневных дебатов по программе правительства, оно получило вотум доверия палаты 313 голосами против 234.
Консервативная и реакционная печать, шантажируя умеренное крыло радикал-социалистов, обвиняла правительство Эррио в таких уступках социалистам, которые якобы делали его «пленником», готовым проводить социалистические реформы. На самом деле, как уже отмечалось, именно социалисты пошли на уступки.
Коммунисты доказывали, что правительство не сможет выполнить спои обещания, потому что оно находится во власти монополий. Считая, что трудящиеся могут добиться выполнения своих требований только путем организованных действий, компартия призывала рабочих к объединению и борьбе за рабоче-крестьянское правительство 12.
11 См. Э. Эррио. Из прошлого. М., 1958, стр. 188. » «L'Humanité», 3.VI 1924.
От Левого блока к «национальному единению» 106
РАДИКАЛЫ У ВЛАСТИ
Менее чем за пять лет, прошедших со времени поражения радикал-социалистов на предыдущих выборах, эта партия восстановила свои силы настолько, что пришла к управлению страной. Этим возрождением она в значительной мере была обязана своему председателю Эдуарду Эррио, впервые избранному на этот пост в 1919 г.
В 1924 г. Эррио было 52 года. «Высокого роста, с квадратным лицом, ясным и сильным го\осом, он был таким же прекрасным лектором на кафедре, как и популярным оратором; его трубка, его простодушие нравились и лионцам, и парижанам. Кажется, это он придумал вскоре после победы Левого блока выражение «средний француз» — он сам в большой мере обладал качествами среднего француза» 13,— так характеризовал его один из современников.
Эррио оставил в истории своей страны значительный след. Его советский биограф пишет: «В галерее политических деятелей буржуазной Франции Эррио был одной из наиболее колоритных фигур... Эрудит, знаток классической и французской литературы, тонкий ценитель музььш... Эррио ... оставался вместе с тем человеком, не забывшим, что он вышел из низов» 14. Эррио разделял противоречия, присущие его партии и заложенные в самой ее социальной природе.
Сразу же после прихода к власти, 21 июня, Эррио отправился в Англию для переговоров с Макдональдом, а затем побывал в Брюсселе. Предметом обсуждения была проблема германских репараций и оккупации Рура, которая поставила Францию в трудное положение 15.
Франция пыталась поставить выплату своих военных долгов Америке и Англии в зависимость от поступления германских платежей, но это ей не удалось. Лондонская конференция союзных стран и Германии (16 июля— 16 августа 1924 г.) одобрила план комиссии экспертов по репарациям («план Дауэса»). Одновременно Франция обязалась эвакуировать Рур в течение одного года. Лондонские соглашения вывели Францию из состояния дипломатической изоляции. Но она уже не могла более диктовать свою волю побежденной Германии. С претензиями французского им-
13 /. Prévost. Histoire de France depuis la guerre. Paris, 1932, p. 224—225.
14 A. 3. Манфред. Очерки истории Франции XVIII— XX вв. M., 1961, стр. 522—524.
15 Ott. Э. Эррио. Из прошлого, стр. 191 —199.
107 От Ле вою блока к «национальному единению»
периализма на гегемонию в Европе было в значительной мере покончено. План Дауэса, подлинным вдохновителем которого был крупный капитал Соединенных Штатов, содействовал промышленному и военному возрождению германского империализма с его политикой реванша по отношению к Франции.
Важнейшей внешнеполитической акцией нового правительства было признание СССР и установление с ним дипломатических отношений. Эррио был одним из немногих политических деятелей Франции, которые ужг в начале 20-х годов разглядели опасность германского реваншизма и считали необходимым условием для обеспечения безопасности своей страны сближение с Советским Союзом іЄ. Кроме того, он учитывал, что торговые и промышленные круги Франции искали возобновления деловых отношений между обеими странами. Эррис указывал, что политика Франции привела лишь к тому, что она отстала и от Англии, и от Италии, и от других стран, уже пославших своих представителей в Москву.
Выступая за установление франко-советских отношений, Эррио хотел также помешать дальнейшему сближению СССР с Германией. Более того, он надеялся на«эволюцию» советской системы, наивно полагая, что можно подтолкнуть внутреннее развитие Советской России на буржуазный путь, аналогичный тому, по которому пошла Франция после революции XVIII в. Он думал, что нэп приведет к развитию частной собственности крестьян на землю 1Т.
В сентябре 1924 г. бы\а назначена парламентская комиссия во главе с сенатором-радикалом А. де Монзи (как и Эррио, посетившим СССР) для изучения вопросов, связанных с признанием Советского Союза. Комиссия рекомендовала, чтобы спорные вопросы, существовавшие между обеими странами, были решены после установления дипломатических отношений, а не до него 18. 28 октября Э. Эррио направил на имя Председателя Совета народных комиссаров СССР и наркома иностранных дел телеграмму с сообщением о том, что Франция признает де-юре правительство Советского Союза 19.
Пока кабинет Эррио был занят главным образом внешнеполитическими делами, Левый блок выглядел прочным; это была его лучшая пора. Когда же пришла очередь заняться внутриполитическими проблемами, начались основные трудности.
16 См. А. 3. Манфрсд. Очерки истории Франции XVIII—XX вв. стр. 536-537.
17 «Parti républicain radical et radical-socialiste. 19mc Congrès... lenu à Marseille les 16—18 novembre 1922». Paris, 1922, p. 96—111.
,R IO. В. Борисов. Советско-франиузские отношения. M., 1964, стр. 39.
,!' «Документы внешней политики СССР», т. 7, стр. 514—516.
От Левого блока к «национальному единению» 108
Некоторые пункты своей программы правительство Эррио осуществило. Так, оно признало право государственных служащих на организацию профсоюзов, в чем им до сих пор отказывали. Но требование этих профсоюзов, чтобы за ними было признано право на забастовку, было отклонено. Таким образом, решение данного вопроса было половинчатым. Было удовлетворено требование чиновников о повышении минимума зарплаты в связи с ростом дороговизны.
В декабре 1924 г. после долгих обсуждений был принят закон об амнистии с ограничительными поправками, внесенными сенатом. На радикалов Ж. Кайо и Ж.-Л. іМальви она распространялась, на коммунистов Ж. Садуля и А. Гильбо — нет. Последним пришлось долго добиваться отмены приговора военного суда. Параллельно с амнистией было принято решение о возврате на работу железнодорожников, уволенных за участие в забастовке 1920 г. Но если на государственных дорогах осуществить эту меру было легко, то на частных она встретила сопротивление компаний, поддержанных реакционной печатью. Правительство согласилось с их точкой зрения, что возвращение рабочих не должно быть массовым и обязательным. К концу года на государственных железных дорогах было восстановлено 70% уволенных, а на частных только 5—8%. Между тем из 18 300 уволенных на государственную сеть приходилось всего 2300 человек.
Все осуществленные мероприятия, хотя и были важными, не коснулись главного вопроса внутренней политики: состояния государственных финансов, инфляции л налогов. Основные предвыборные обещания остались невыполненными, что вызвало в местных организациях СФИО (это показа \и проходившие в октябре съезды департаментских федераций партии) сомнения в целесообразности дальнейшей поддержки правительства. Этот вопрос рассматривался на очередном Национальном совете СФИО 1—2 ноября. Принятая резолюция отражала двойственность политики социалистов. В ней говорилось, что «обстоятельства предписывают» продолжать поддержку правительства, но это не должно ставить под сомнение классовый и самостоятельный характер партии. Учитывая настроения в низовых организациях, Национальный совет рекомендовал им развивать «классовую деятельность» и заявил, что политика поддержки «не должна ни в коем случае и ни в коей мере становиться постоянной и органической системой» 20. Так в Левом блоке обнаружилась трещина, могущая повести к расколу. Но пока еще обе стороны старались продлить союз. Парламентская группа СФИО продолжала безусловно поддерживать
•п «Parti socialiste (SFIO). XXII Congrès national...», p. 36—38.
Перенос праха Жореса и Пані еон
От Левого блока к «национальному единению»
110
правительство и 14 ноября даже голосовала за ассигнования на секретные фонды полиции.
Радикалы со своей стороны решили продемонстрировать единство с социалистами. Еще в июле палата депутатов постановила перенести прах Жана Жореса в Пантеон — усыпальницу великих людей Франции. 23 ноября 1924 г. состоялась торжественная церемония и массовая манифестация по этому поводу. Отдавая должное памяти Жореса, имя которого стало символом борьбы за мир, радикалы и социалисты подтверждали свое сотрудничество.
Коммунисты в процессии, организованной партиями Левого блока, не участвовали; вечером они вышли на демонстрацию отдельно, под собственными лозунгами. Это шествие произвело внушительное впечатление и показало, что в Париже ФКП имела больше сторонников, чем СФИО. Реакция немедленно открыла атаку на правительство Эррио. Реакционный депутат Теттенже внес резолюцию недоверия, но палата отклонила ее. Правая пресса обвинила Эррио в попустительстве коммунизму и потребовала репрессий против ФКП. Чтобы отпугнуть от Левого блока средние слои, которые составляли его массовую базу, реакция вновь стала запугивать «коммунистической опасностью».
С осени 1924 г. реакционные партии и организации стали готовиться к муниципальным выборам, рассчитывая взять реванш. В ноябре под председательством отставного президента Мильерана была создана Национально-республиканская лига с целью координировать усилия различных консервативных группировок. С января 1925 г. Национально-республиканская лига начала широкую пропаганду против партий Левого блока, особенно в провинции. Была также образована Национальная католическая федерация во главе с генералом де Кастельно, которая должна была послужить зародышем массовой католической партии. 11 марта 1925 г. с манифестом против Левого блока выступили кардиналы и архиепископы Франции.
Именно к этому времени относится появление и активизация фашистских или близких к ним лиг, таких, как «Королевские молодчики» и «Молодые патриоты» Теттенже. Некоторые лиги были связаны со старыми националистическими организациями, большинство же составляли антирабочие группы, появившиеся в 1919 г. с целью борьбы против забастовок. Они стали ударной силой французского фашизма, вдохновлявшегося сначала примером итальянского, а затем германского фашизма Z1.
Активно противодействовали политике Эррио крупные предприниматели. С этой целью они создавали специальные объеди-
21 Ж. Л юкло. Фашизм во Франции. М., 1929; Е. А. Кравченко. Народный фронт во Франции. 1934—1938. М-, 1972, стр. 11—16.
///
От Левого блока к «национальному единению»
нения, в том числе «Союз национальных сил». Для общего наступления на правительство был использован тяжелый кризис государственных финансов, оставленный в наследство Левому блоку его политическими противниками. Состояние государственных финансов представляло собой резкий контраст с общим экономическим положением страны. В 1924 г. промышленное производство достигло довоенного уровня. Рабочих рук не хватало, и Франция приняла до миллиона рабочих-иммигрантов. Экспорт увеличивался, и торговый баланс страны был положительным. Но одновременно росли цены, франк обесценивался, инфляция усиливалась. Государственный долг превышал в два с лишним раза годовой национальный доход и составлял к 1924 г. более 300 млрд. фр.; большая его часть приходилась на внутренние долги (270 млрд. фр.). Налоги давали казне лишь 30 млрд.
Финансовая программа правительства Эррио была в сущности рассчитана на постепенное рассасывание государственного долга и стихийную стабилизацию франка в течение длительного срока спокойного развития. Но реакционные силы сделали финансовые трудности полем битвы против правительства Левого блока. Бюджет не был сбалансирован; на съезде радикал-социалистов в октябре 1924 г. Эррио заявил, что правительство не может отменить установленные правительствами Национального блока налог на оборот и 20%-ную надбавку на налоги. Речь даже шла о новых налогах. Эррио заверял, что они не коснутся малоимущих граждан 22.
Правительство прибегало к скрытой инфляции, продолжая, таким образом, курс своего предшественника. Миллионы держателей облигаций, бон и других государственных обязательств были непосредственно затронуты кризисом финансов. Именно их запугивали теперь предсказаниями о том, что правительство проведет конверсию займов или даже вовсе откажется от уплаты по ним, объявив государство банкротом. Пропаганда подействовала: увеличился экспорт капиталов, держатели бон предъявляли их к оплате; новый заем, выпущенный в конце года, не имел успеха. Правительство вынуждено было снова и снова прибегать к авансам Французского банка, котэрый был волен и не предоставлять их. В конце концов управляющий банком Робино пригрозил министру финансов, что может прекратить операции с каз-
" 23
начеиством .
Социалисты потребовали от Эррио «покончить с политикой промедления и начать действовать», чтобы освободить государство
22 «Le Temps», 20, 21.x 1924.
23 /. Prévost. Histoire de France depuis la guerre, p 235; Э. Эррио. Из прошлого, стр. 285.
От .Левого блока к «национальному единению» 112
«от помощи, а тем самым и от господства банков» 24. 7 апреля депутаты-социалисты внесли законопроект о чрезвычайном и единовременном обложении капитала. В этот же день совет министров принял проект принудительного займа, который г.юг быть преобразован в налог на капитал. Этот проект был 11 апреля 1925 г. отклонен сенатом: за правительство было подано 132 голоса, против 156. Не поставив вопрос о доверии в палате депутатов, кабинет Эррио подал в отставку.
Сопротивление «извне» — со стороны правых партий и союзов предпринимателей — было не единственным препятствием для введения налога на капитал. Эта идея встречала сопротивление и в самой партии радикал-социалистов. После окончания мировой войны вопрос неоднократно обсуждался на партийных съездах, но каждый раз речь шла об обложении или частичном изъятии уже накопленного состояния, а не капитала, вложенного в производство и находившегося в процессе накопления; Эррио считал, что нельзя затрагивать «работающий» капитал. В 1922 г., на съезде в Марселе, где обсуждались программные вопросы, в особой резолюции было в осторожной форме записано, что партия предусматривает внесение в парламент предложения о чрезвычайном единовременном обложении приобретенного капитала в качестве крайней меры общественного спасения на случай, если проблема долгов вызовет угрозу краха французской валюты. Но и в таком виде введение налога на капитал уже тогда натолкнулось на сопротивление, как признал на съезде докладчик комиссии 25. А когда весною 1925 г. настало время реализовать обещание, министр финансов Клемантель подал в отставку, заявив, что не считает возможным ни ввести, ни взимать этот налог.
Отставка Эррио была победой могущественных финансовых сил, добивавшихся ликвидации Левого блока. Победа оказалась легкой, ибо радикалы добровольно отказались от борьбы. Эррио не посмел «взять деньги у тех, кто их имел». Но в глазах масс правительство выглядело лишь жертвой махинаций денежных тузов; его собственная политика уступок была ясна не всем.
Французская коммунистическая партия указывала как на роль банков и монополий в устранении кабинета Эррио, так и на слабость правительства радикалов и его отступления от предвыборных обещаний. Политбюро ФКП вновь предложило социалистам единство действий на основе программы, включавшей борьбу про-
24 Э. Эррио. Из прошлого, стр. 278—279.
'' «Parti républicain radical et radical-socialiste. 19me Congrès... tenu à Marseille.,, 1922», p. 126, 237.
113
От Левого блока к «национальному единению»
тив реакционного сената, против господства банков, против инфляции путем обложения крупных капиталов "ь.
На муниципальных выборах 3 и 10 мая 1923 г. компартия содействовала победе Левого блока, поддержав во втором туре социалистов 2/ (СФИО вышла на первое место, обогнав радикалов по числу собранных голосов). Тактика ФКП на муниципальных выборах была определена IV съездом партии, состоявшимся в январе 1925 г. в Клиши. Коммунисты исходили из того, что в сложившихся условиях необходимо нанести поражение реакции и установить более тесные связи с массами. После первого тура выборов ЦК ФКП постановил, что всюду, где кандидаты партий Левого блока получили больше голосов, чем коммунисты, последние снимают свои списки в их пользу28. «Тактика Клиши» была продиктована трезвым пониманием соотношения классовых и политических сил. Это было первое совместное выступление па выборах партий, представлявших основные левые политические силы. Муниципальные выборы подтвердили, что в этом случае реакция терпит поражение.
РАСПАД ЛЕВОГО БЛОКА
17 апреля 1925 г. было сформировано новое правительство, где большинство главных постов получили республиканцы-социалисты и члены «радикальной левой». Возглавил кабинет П. Пенлеве. Как и его предшественник, Пенлеве был человеком двух профессий: политиком и ученым. Но в отличие от гуманитария Эррио, Пенлеве занимался точными науками. Это был известный математик, правда, значительно подорвавший свой научный авторитет попытками опровергнуть открытии Эйнштейна. Министром финансов стал Жозеф Кайо, министром иностранных дел — Аристид Бриан.
Во внешней и внутренней политике новое правительство пошло навстречу требованиям крупной буржуазии и консервативных партий. Было восстановлено посольство в Ватикане, сделаны уступки эльзасским клерикалам. В период пребывания у власти Пенлеве были заключены так называемые Локарнские соглашения, выработанные 5—16 октября 1925 г. на конференции семи европейских стран. Главными вопросами, занимавшими ее участников, были обе-
» «L'Humanité», 14.IV 1925.
17 П. Семар. Муниципальные и кантональные выборы во Франции.— «Коммунистический Интернационал», 1925, № 7, стр. 109.
м «L'Humanité», 5.V 1925.
От Левого блока к «национальному единению» 114
спечение безопасности границ для западных соседей Германии и установление системы союзов, направленной против Советской России.
В середине 20-х годов Германия, промышленная и военная мощь которой неуклонно восстанавливалась, вновь стала представлять для Франции потенциальную угрозу. Франция поставила вопрос о своей безопасности, потребовав, чтобы Великобритания гарантировала границы, установленные Версальским договором. Предварительные переговоры о гарантийном пакте были начаты еще правительством Эррио. В качестве министра иностранных дел он провел также секретные переговоры с германским министром иностранных дел Штреземаном 29. Великобритания, стремясь покончить с притязаниями Франции на господство в Европе, воспользовалась требованием Франции о гарантиях и выступила инициатором созыва международной конференции.
Основной итог Локарнской конференции сводился к трем группам договоров: между Великобританией, Францией, Бельгией, Германией и Италией — о взаимной гарантии границ (Рейнский гарантийный пакт); двусторонние соглашения Германии с Францией, Бельгией, Польшей и Чехословакией об арбитраже в случае пограничных споров; двусторонние договоры Франции с Польшей
и Чехословакией о взаимной помощи в случае нападения на одну
so из них .
Уступив давлению Англии, Франция отказалась от своего первоначального требования о гарантии западных границ Польши и Чехословакии, от объединения арбитражных договоров Германии с этими странами с Рейнским пактом. Таким образом, границы восточноевропейских союзников Франции не были гарантированы другими державами; договоры же о взаимопомощи не были достаточно действенными. Для германского империализма путь на Восток оставался открытым. По свидетельству одного видного польского дипломата, правительство Польши начиная с 1925 г. стало сомневаться в эффективности союза с Францией. К 1929 г. польские дипломаты осознали, что Франция все больше и больше зависела от Англии и что ее обязательства по Лок'арнским соглашениям нереальны 3I.
С другой стороны, и для Франции система союзов с малыми странами — Польшей, Чехословакией, Румынией, Югославией и Бельгией — уже не могла служить надежной опорой и заменить, как полагала французская дипломатия, отсутствие союза с Рос-
29 В. М. Турок. Локарно. М, 1949, стр. 188.
зи «Локарнская конференция 1925 г- Документы». М., 1959, стр. 482—499. 31 P. Renouvin. Les «Papiers Lipski».— «Revue d'histoire de la deuxième guerre mondiale», 1971, N81, p. 117.
115
От Левого блока к «национальному единению»
сией. «После принятия «плана Дауэса», после Аокарно стало очевидно, что поддержки малых стран для Франции недостаточно и что, по мере того как позиции Франции ослаблялись, а силы Германии возрастали, эта поддержка становилась все более шат-кои и ненадежной» .
Локарнские соглашения были серьезным внешнеполитическим поражением Франции. Они привели к изменению в расстановке сил в Европе в пользу Германии, ослабили континентальные союзы Франции и уменьшили ее политическое влияние среди малых странЗі. В полной мере это, конечно, выявилось позже. В дни же, когда эти соглашения были подписаны, во Франции было не так уж много политических деятелей, отдававших себе отчет в их отрицательных последствиях 34. Палата депутатов ратифицировала Локарнские соглашения 413 голосами против 71 при 68 воздержавшихся. Бриан высоко оценивал собственные достижения и говорил об итогах Локарно так: «Это, наконец, мир. Наша безопасность обеспечена лучше, чем когда-либо, поскольку неприко-
ta 35 TT
сновенность французской границы гарантирована...» Даже французский посол в Москве Эрбетт, сторонник политики Эррио, считал, что «результаты Локарно дают нам возможность сделать по крайней мере первый шаг к разрядке напряжения» . L-реДи многочисленных журналистов Локарнские соглашения вызвали не только одобрение, но даже ликование.
К этому времени во Франции наметились существенные внутриполитические сдвиги. Социалистическая партия заявила об отказе от политики поддержки правительства и порвала с Левым блоком. Социалисты были вынуждены принять соответствующее решение, ибо колониальная и финансовая политика правительства Пенлеве сделала для них невозможным дальнейшее сотрудничество с ним.
Весною и летом 1925 г. Франция начала колониальные войны против народов Марокко и Сирии, поднявшихся на борьбу за свое освобождение. Еще в 1921 г. в испанской зоне Марокко восстали племена рифов во главе с Абдель Керимом. Они поднялись как против колониального угнетения, так и против власти султана Марокко. Разгромив испанскую армию, они провозгласили образование независимой Республики Риф. Восстание рифов не было еди-
32 А. 3. Манфред. Очерки истории Франции, стр. 596.
33 «Локарнская конференция 1925 г.», стр. 17.
34 Ю. В. Борисов. Советско-французские отношения, стр. 60; С. Bonnefous. Histoire politique de la Troisième République», v. III. Paris, 1960, p. 94.
3:1 «Le Temps», 21.X 1925.
36 Э. Эррио- Из прошлого, стр. 304.
От Левого блока к «национальному единению»
116
ничным событием в колониальном мире: оно перекликалось с одновременными освободительными движениями в Египте, Индии, Китае, Южной Америке.
Правящие круги Франции опасались, что восстание охватит и французскую зону Марокко. Маршал Лиотс, с 1912 г. генеральный резидент и фактический правитель этой зоны, был обеспокоен ростом престижа вождя рифов Абдель Керима. «Мы не должны,— говорил он,— позволить ему стать центром притяжения для всех тех, кто надеется на независимость мусульман Западной Африки» 37.
Подготовка к войне в Марокко была начата еще при правительстве Пуанкаре. Маршал Аиоте разработал план, имевший целью спровоцировать рифов на столкновение, и в мае 1924 г., пока метрополия была занята выборами и находилась под впечатлением победы Аевого блока, начал его осуществление. Французские войска заняли плодородную долину реки Уэрги и к северу от нее построили линию укреплений. Рифы были отрезаны от
ас
продовольственных и людских ресурсов .
Война началась 13 апреля 1925 г., в дни, когда формировалось правительство Пенлеве. На первом этапе рифы оттеснили французские части на юг. Тогда против них объединились обе колониальные державы, угнетавшие Марокко,— Франция и Испания. Происходило сближение Французской республики с военно-монархической диктатурой в Испании 39. В июле они подписали военно-политическое соглашение, в августе маршал Петен при личной встрече с диктатором Примо де Ривера уточнил детали совместного наступления, которое началось в сентябре. Главнокомандующим армией в Марокко был назначен Петен, а пост генерального резидента перешел к «гражданскому правителю» в лице правого радикала Стега. Франция направила в Ma рок к о 200 -тысячную армию, авиацию и военный флот.
Под давлением демократической общественности, особенно рабочего класса, французское правительство вступило в переговоры с Абдель Керимом, но (вместе с Испанией) выдвинуло неприемлемые для рифов условия мира. Когда вождь повстанцев Керим отклонил их, весной 1926 г. было предпринято решающее наступление. Абдель Керим, не желая попасть в руки испанцев, сдался французам. Сопротивление отдельных марокканских племен продолжалось еще длительное время 40.
37 «I.yautey l'Africain. Textes et lettres du Maréchal I.yautev», t. IV. Paris, 1957, p. 246.
яч Ibid., p. 268.
sr> CM. X. Гарсиа. Диктатура Примо де Ривера. M., 1963. стр. 217. 4" О войне рифов за независимость см.: Н. С. Луикая. Марокко вновь обретает независимость. М., 1958; они же. Республика Риф. М., 1959.
117 От Левого блока к «национальному единению*
Буржуазная печать одобряла войну в Марокко; давно уже реакционные органы печати настойчиво требовали вооруженного вмешательства Франции и уничтожения Республики Риф силой. Печать радикалов оправдывала войну, изображая Францию жертвой нападения.
Только коммунистическая партия с самого начала выступила в поддержку Республики Риф и приветствовала ее победу. ФКП правильно оценила маневры маршала Аиоте как подготовку войны 41. Коммунисты выступали против войны с лозунгами эвакуации французских войск, немедленного мира, независимости Республики Риф и братания французских солдат с повстанцами. Унитарная всеобщая конфедерация труда поддержала компартию и заявила, что в случае необходимости проведет забастовку протеста.
Социалистическая партия не требовала независимости и права на самоопределение ни для всего Марокко, ни для одних рифов. Она отказалась от выдвинутого еще Жоресом лозунга об эвакуации французских войск из Марокко; социалисты выступали лишь в пользу мирного урегулирования конфликта посредством переговоров с Абдель Керимом. Социалисты категорически отвергали лозунг коммунистов о братании с рифами. Позицию социалистов поддержала Всеобщая конфедерация труда. Она заявила, что руководитель повстанцев, будучи феодальным вождем нескольких племен, якобы не является представителем всего марокканского народа, и на этом основании отклонила предложение о совместном с УВКТ выступлении протиЕ колониальной войны.
Что касается рабочего класса Франции в целом, то он осуждал войну Е Марокко: такова была традиционная позиция, укоренившаяся со времен Жореса. Старшее поколение пролетариев помнило, что именно конфликты из-за Марокко послужили одной из ступеней на пути к первой мировой войне. В рабочей среде отрицательно относились также к союзу с испанской диктатурой. Низовые организации социалистической партии и профсоюзов ВКТ высказывались против переговоров и соглашения с Примо де Ри-
42
вера .
В этих условиях руководству СФИО все труднее было продолжать поддержку правительства, и после долгих колебаний парламентская фракция и постоянная административная комиссия СФИО приняли решение о разрыве с ним. Но реализация этого решения была отложена до голосования в палате депутатов финансовых проектов.
41 «L'Humanité», 7.VII, 26.VIII, 4, 11.IX 1424.
42 См. С. Н. Гцрвич. Рабочее движение и Левый блок во Франции (1921— 1926). М., 1966, стр. 107—115.
От Лев07о блока к «национальному единению»
118
12 июля 1925 г. Ка йо внес проект бюджета, основанный на увеличении косвенных налогов и продолжении инфляции. Проект предусматривал рост налоговых поступлений на 5 млрд. и дополнительный выпуск билетов казначейства еще на 6 млрд. фр. Депутаты СФИО внесли поправку, предлагая отменить налог на оборот мелких торговцев. Кайо отказался принять ее, и тогда социалисты проголосовали против бюджета.
С этого момента правительство Пенлеве опиралось на так называемую республиканскую концентрацию, непрочную из-за раскола среди депутатов-радикалов.
БОРЬБА КОММУНИСТИЧЕСКОЙ ПАРТИИ ЗА ЕДИНЫЙ ФРОНТ РАБОЧЕГО КЛАССА
Распад Левого блока, казалось, создавал благоприятные условия для установления единого фронта рабочего класса, особенно в борьбе против колониальных войн. Летом 1925 г. Франция вела уже две такие войны. 18 июля 1925 г. началось восстание в Сирии, представлявшей собой французскую подмандатную территорию. После разгрома повстанцами войск генерала Мишо движение распространилось на всю территорию Сирии и перекинулось в Ливан; в нем приняли участие самые широкие слои населения '"*. 18 октября повстанческие отряды вступили в Дамаск, и тогда генерал Саррайль, считавшийся ставленником радикалов, подверг город артиллерийскому обстрелу. Эти действия вызвали протест не только в арабском мире, но и в самой Франции. Главные центры восстания были подавлены осенью 1926 г., остальные — через год.
Перед лицом этих событий ФКП обратилась с призывом к рабочим-социалистам противопоставить империализму единый рабочий фронт. Комитеты действия, созданные в 1923 г. против оккупации Рура, стали теперь организационными центрами борьбы против колониальных войн. Комитеты действия созвали рабочие съезды в самых больших городах страны: в Париже (4—5 июля 1925 г.), Лилле (12 июля), затем в Марселе, Лионе, Бордо. Делегаты приняли решение готовиться к забастовке против войны. Некоторые социалисты и члены профсоюзов, входивших в ВКТ, участвовали в съездах, несколько человек из их числа вошли в Центральный комитет действия, который возглавлял коммунист Морис Торез. Этот успех единого фронта «снизу» оказал-
43 См. В. Б. Лі/цкий. Национально-освободительная война в Сирии (1925— 1927). М-, 1964.
119 От Левого блока к «национальному единению»
ся, однако, кратковременным и дальнейшего развития не получил; съезд СФИО в августе 1925 г. обязал всех социалистов под угрозой исключения из партии выйти из комитетов действия.
Но компартия и после этого не перестала прилагать усилия, направленные на достижение единства действий. В письме Центрального комитета действия руководителям СФИО и ВКТ (Полю Фору и Леону Жуо) от 23 сентября 1925 г. говорилось, что комитет поддержит требование социалистов о немедленном досрочном созыве парламента (распущенного на летние каникулы) для обсуждения вопроса о войне. Со своей стороны он предлагал социалистам присоединиться к подготовке антивоенной за^. бастовки.
Идя навстречу социалистам и профсоюзам ВКТ, Центральный комитет действия выдвигал в качестве условия совместных действий признание только одного, общего для всего рабочего класса, требования немедленного прекращения войны 44. Тем не менее СФИО и ВКТ отклонили это предложение. Социалисты заяви* ли, что, выступая против войны в Марокко, они «не имеют никакой связи и ничего общего с действиями и воззрениями коммунистов в колониальном вопросе» 45. Уступая давлению руководства ВКТ, некоторые профсоюзы отказывались от участия в предполагаемой забастовке под предлогом, что она будет иметь политический характер 46.
Раскол профсоюзного движения затруднял проведение антивоенной забастовки, особенно на тех предприятиях, где существовало несколько параллельных профсоюзов, примыкавших к разным направлениям. К срыву забастовки приложили усилия предприниматели и правительство. Кое-где было объявлено о повышении зарплаты. Правительство выдало ордера на арест ряда членов комитетов действия и конфисковало номер газеты «Юмани-те» от 10 октября, в котором был напечатан призыв к забастовке.
В забастовке 12 октября 1925 г. участвовало около 900 тыс. рабочих: шахтеры, металлисты, текстильщики, строители, докеры, землекопы. Организованно выступали рабочие парижских предместий — «красного пояса» столицы. Однако некоторые профсоюзы УВКТ не присоединились к забастовке; остались на работе крупнейшие союзы железнодорожников и служащих. К движению присоединились отдельные местные профсоюзы ВКТ, но единого фронта добиться не удалось.
44 «L'Humanité», 25.IX 1925.
45 «Le Temps», 7-Х 1925.
« Me ждународиое рабочее движение», 1925, № 32, стр. 2.
От Левого блока к «национальному единению»
120
Правительство стянуло крупные силы полиции и войск в Париж. Здесь происходили стычки с полицией. Большое возмущение вызвало убийство молодого рабочего из арсенала в Пюто под Парижем А. Сабатье; его похороны 17 октября превратились в массовую демонстрацию — за гробом шли несколько десятков тысяч рабочих.
оаоастовка 12 октября 1925 г. была первой крупной битвой французского пролетариата, проведенной под руководством компартий в защиту освободительного движения народов колоний. Она имела важное значение и для выработки правильных методов борьбы за единство пролетариата в метрополии. Уроки забастовки обсуждались на конференциях ФКП в октябре и декабре 1925 г. В «Открытом письме ко всем членам партии» указывалось, что единый фронт должен создаваться в борьбе за насущные требования пролетариата и основываться на лозунгах, отвечающих пониманию и интересам масс 4'.
Коммунистическая партия и УВКТ добивались единства действий и Е ходе экономических забастовок. Летом 1925 г. произошло невиданное до тех пор выступление «пролетариев в белых воротничках» — служащих частных банков, потребовавших увеличения заработной платы. Забастовка длилась два с половиной месяца; она началась в конце июня в Марселе, охватила главные отделения банков во всех больших городах; в ней участвовали 40 тыс. человек 48.
Для координации действий был создан Национальный забастовочный комитет, в который вошли представители профсоюзов всех объединений — УВКТ, ВКТ, христианской и автономной конфедераций. В Марселе рабочие провели в поддержку служащих однодневную забастовку солидарности.
Забастовка служащих банков была значительным событием, и в дело вмешалось правительство. Пенлеве и Кайо вели переговоры с директорами банков, а министр труда радикал Дюрафур выступил посредником между администрацией и служащими. Согласительный протокол, принятый Национальным забастовочным комитетом в ходе переговоров, был дважды отклонен общими собраниями стачечников. В конце концов Национальный комитет под нажимом министра труда уступил, и 12 сентября служащие вернулись на работу. Представители банков обещали, что зарплата будет повышена, а участники забастовки не подвергнутся наказанию. Эти обещании были нарушены, представители революционных профсоюзов были уволены под тем предлогом, что они хо-
47 «L'Humanité» 6.XII 1925.
48 «Международное рабочее движение», 1925, № 21, 22, 23, 27, 29.
121
От Левого блока к «национальному единению»
тели «лишить конфликт его трудового характера и направить на
4Q
другие цели»
Руководители ВКТ, подобно лидерам социалистической партии, делали все, чтобы не допустить возникновения единого фронта. Многие профсоюзные работники связывали большие надежды на преодоление раскола и восстановление единой конфедерации со съездами УВКТ и ВКТ, проходившими одновременно в конце августа 1925 г. в Париже. В 1925 г. силы обеих конфедераций были примерно равными: УВКТ насчитывала около 460 тыс. членов, ВКТ — около 500 тыс. Вопрос об единстве был главным в повестке дня съезда УВКТ, который постановил направить делегацию на съезд ВКТ с предложением провести общее заседание или хотя бы создать смешанную комиссию для разработки совместной программы экономических и политических требований 50.
В повестке дня съезда ВКТ вопрос о единстве даже не значился. Делегацию УВКТ выслушали, но ее предложения были отклонены; реформистские лидеры заносчиво объявили, что восстановление единства «возможно только в рамках ВКТ», путем вступления членов унитарных профсоюзов в параллельные организации ВКТ51. Они продолжали, таким образом, добиваться роспуска революционных профсоюзов и их поглощения.
Позиция, занятая съездом ВКТ, показала, что воссоздание единой конфедерации в ближайшее время невозможно. Унитарные профсоюзы поставили в центр своей деятельности борьбу за единый фронт на основе ближайших экономических требований. Коммунистическая партия также продолжала усилия в этом направлении, опираясь на тактику единого фронта и решения съезда в Клиши.
Конец 1925 г. и первая половина 1926 г. протекали в острой политической борьбе, вызванной продолжавшимся кризисом государственных финансов. Левое крыло радикалов предприняло попытку восстановить союз с социалистами и вернуть к власти Эррио. Съезд радикалов в октябре 1925 г. принял декларацию, в которой речь шла о необходимости ради восстановления финансов страны установить особый налог на все виды капитала и крупных состояний. Эррио выступил с критикой колониальной и финансовой политики Псилене и предупредил, что все его еди-
44 «Parti indicai et radical-socialiste. 22e СопцгсЧ tenu à Nice...•->. Paris, 1925,
p. 8.V- 90
r''' «CCiTU. Congrès national ordinaire. 26—31 août, 1925». Paris, 1925, p. 15—-17.
Sl «CGT. Congrès confédéral 1923. Compte rendu des déliais-- Paris, 1925, p. 165.
От Левого блока к «национальному единению»
122
номышленники будут голосовать против правительства, если оно согласится на поддержку со стороны хотя бы одного правого депутата °2. Это вызвало министерский кризис; место кабинета Пенлеве заняло правительство А. Бриана, не имевшее уже ничего общего с Левым блоком.
Социалисты не пошли на восстановление Левого блока в его первоначальном виде, ибо союз с радикалами более не пользовался популярностью из-за тех разочарований, которые он принес массам. Только правое крыло СФИО во главе с Реноделем продолжало выступать за прежнюю политику. Представители большинства социалистической партии (центр и левые) вместе с парламентской группой заявили, что готовы сформировать правительство самостоятельно или согласиться на предоставление второстепенных постов в нем нескольким радикалам 53.
Коммунистическая партия, исходя из «тактики Клиши», готова была, как указывалось в манифесте ЦК партии, «защищать против всяких нападок реакции любое правительство Левого блока или чисто социалистическое», если оно будет выполнять такие требования рабочего класса, как введение прогрессивного налога на капитал, ликвидация финансового кризиса за счет крупных капиталистов, немедленное заключение мира в Марокко и Сирии, разоружение и роспуск фашистских лиг. Эти положения были вновь подтверждены накануне чрезвычайного съезда СФИО в обращении к рабочим-социалистам.
Оценивая политическую ситуацию в стране, расширенный пленум ЦК ФКП в феврале 1926 г. пришел к выводу, что «развивается борьба между крупной реакционной буржуазией и Левым блоком, который теряет почву», и что «правительство Бриана является переходным к правительству крупной буржуазии» 54. В такой обстановке возник вопрос об избирательном блоке всех левых партий. Во время дополнительных выборов в палату депутатов в Бельфоре в феврале 1926 г. коммунисты, социалисты и радикалы выступали раздельно, и это привело к победе кандидата правых партий Тардье. Урок был учтен на аналогичных выборах в Париже, где после первого тура социалисты, а за ними и радикалы сняли своих кандидатов в пользу коммунистов, шедших впереди по числу собранных голосов. В результате левые партии добились успеха (были избраны Ж. Дюкло и Фурнье).
52 «Le Temps», 18.x 1925; «Parti radical cl radical-socialiste. 22mP Conerôs tenu à Nice...», p. 145—149, 286.
5,1 «Parti socialiste (SFIO). XXIII Congrès national. 1926. Clermont-Ferrand. Rapports», p. 30.
54 «L'Humanité», 25.XI 1925, 9.1 1926.
m От Ле вого блока к «национальному единению»
Вопрос о временных соглашениях с буржуазно-демократическими организациями рассматривался на V съезде ФКП в июне 1926 г. В отчетном докладе генеральный секретарь ЦК Пьер Семар высказался за установление связи между пролетарским единым фронтом и движением средних классов. «Мы находимся в такой конкретной ситуации, когда нужно, чтобы тактика единого фронта проводилась полностью,— не только единый пролетарский фронт, но и то, что (на мой взгляд неправильно) называют расширенным единым фронтом»,— говорил П. Семар, указывая при этом на необходимость строго соблюдать независимость партии, не допускать, чтобы она «утонула среди организаций мелкой буржуазии и пресловутого Левого блока»55.
В резолюции, принятой съездом, было записано, что тактику единого фронта «нужно четко отличать от временных соглашений ради определенных целей (например, борьба против фашизма), позволяющих нам изложить нашу программу перед массами, в которых мы ищем союзника, завоевывая их на свою сторону или нейтрализуя. Партия должна привлечь колониальные народы, крестьянские массы и нейтрализовать средние слои, создавая организации ремесленников, мелких торговцев и влияя на уже существующие. Однако пролетариат должен сохранять свое руководство в общей борьбе» 5Ь.
Переходные правительства Бриана несколько раз переформировывались из-за следовавших одна за другой отставок министров финансов. В июне 1926 г. Бриан снова призвал на этот пост Кайо, который составил финансовую программу в реакционном духе, предложив снижение ставок подоходного налога и налога на передачу наследства и, наоборот, увеличение косвенного обложения. Для проведения своего плана Кайо потребовал от парламента особых полномочий, но не получил их, и 17 июля 1926 г. министерство пало. Когда на следующий день стало известно, что президент поручил Эррио сформировать правительство, на бирже резко упал курс франка, а среди населения распространилась паника. Все, у кого были мало-мальски значительные вклады, бросились к сберегательным кассам, а оттуда — покупать вещи, ценность которых представлялась непреходящей: одежду, мебель и прочее.
«В этот момент Франция очутилась на грани краха, причем от воображаемой болезни»,— писал в своей книге Жан Прево, внимательно изучавший события, современником которых он был. Что «болезнь» (крах валюты) была воображаемой, Прево доказы-
5Г" «V Congrès national rlu PCF tenu à Lille 20—26 juin 1926. Compte rendu sténographique». Paris, 1927, p. 19—20.
56 Ibid., p. 642; «L'Humanité», 28.VI 1926.
От Левою блока к «национальному единению»
124
вал прежде всего тем, что экономическое положение Франции было вполне удовлетворительным, торговый баланс положительным, золотой запас достаточным57. Мнение Прсво подтвердил по прошествии более чем 30 лет автор капитального исследования экономической истории Франции 20-х годов А. Сови. Обесценение в первой половине 1926 г. французских ценностей по сравнению с иностранными было, по словам Сови, отражением необоснованного страха перед мнимой угрозой налога на капитал; состояние экономики не могло быть причиной указанного явления 58.
Хотя Эррио предложил программу, представлявшую значительные уступки правым (в частности, он был готов согласиться на снижение общего подоходного налога, что сам оспаривал в полемике с Кайо на съезде радикалов в 1925 г.), а в составе его нового кабинета было больше деятелей правого толка, против него были мобилизованы все силы реакции. 20 июля в палате депутатов была создана «группа общественного спасения», 21-го, когда Эррио предстал перед палатой, демонстранты кричали: «Долой Эррио!» Сови справедливо пишет по этому поводу, что для приверженцев Пуанкаре, почувствовавших, что настал их час, личности значили больше, чем программы 59.
Эррио не получил необходимого большинства в 264 голоса. За него высказалось 237 депутатов (в их числе были социалисты), против — 290. Коммунисты, которые накануне решили поддержать Эррио, если он проявит готовность к активным действиям, отказали правительству в доверии.
Позицию коммунистической партии Пьер Семар позднее охарактеризовал так: «В течение этих 48 часов... наша партия испытывала некоторые колебания... Она не сумела достаточно быстро оценить положение и своевременно выдвинуть надлежащие лозунги» 60. Голосование коммунистов не было причиной падения кабинета Эррио, но в условиях наступления реакции нанесло партии некоторый моральный ущерб.
Рабочий класс оказался не в состоянии воспрепятствовать возвращению Пуанкаре к власти. Широкие слои населения поверили утверждениям консервативной печати, что Францию необходимо спасать и что он один может это сделать Ь1.
57 J. Prévost. Histoire de France depuis la guerre, p. 252. Sb A. Sauvy. Histoire économique de la France..., p. 98, 396.
59 Ibid., p. 77—78.
60 «VII расширенный пленум ИККИ. Стенографический отчет», т. I. М., 1927, стр. 219.
61 С. Н. Гурвич. Рабочее движение и Лецый блок во Франции стр. 178.
125
От Левого блока к «национальному единению»
ПРАВИТЕЛЬСТВО «НАЦИОНАЛЬНОГО ЕДИІІЕНИЯ».
Пуанкаре «спасал Францию» от последствии инфляции, которая в значительной степени была делом его собственных рук. За два года, прошедших со времени отставки правительства Национального блока, позиция финансовой и промышленной буржуазии изменилась. Исчерпав выгоды дешевого инфляционного франка, который позволял выгодно экспортировать французские товары, буржуазия потребовала стабилизации валюты, притом — правым, а не левым правительством. Все же соотношение политических сил в стране и в парламенте было таково, что просто вернуться к Национальному блоку было невозможно, и Пуанкаре предпочел формулу «национального единения». Она позволила привлечь к правительственному большинству радикал-социалистов и создать довольно широкую коалицию буржуазных партий. Эррио принял предложение войти в состав правительства Пуанкаре в качестве министра просвещения. Свое решение он объяснил так: «При данном составе палаты мой отказ делал невозможным создание правительства или большинства в палате, тогда как положение ухудшалось с каждым часом. Я думал о том, что приостановка платежей банком может привести к гибели республики в результате обесценения национальной валюты, повышения цен и снижения реальной заработной платы» 62.
Вместе с Эррио в правительство «национального единения» вошли еще два деятеля Левого блока: Пенлеве (военный министр) и А. Кей (министр сельского хозяйства). Министерство иностранных дел было сохранено за Брианом. Деятелям центра и правых были предоставлены девять министерств из тринадцати, сам Пуанкаре, кроме председательского, занял также пост министра финансов. 27 июля правительство было утверждено палатой депутатов. Коммунисты и социалисты голосовали против, а часть радикал-социалистов воздержалась, выказав тем самым неодобрение позиции своего лидера.
Достаточно было создать министерство Пуанкаре, чтобы исчезли угроза краха французской валюты и призрак государственного банкротства. Если в «дни междуцарствия» курс франка упал до самой низкой точки — 250 за фунт стерлингов, то уже 24 июля он сразу повысился до 199 за фунг. После принятия парламентом в конце июля — начале августа финансовых законов курс франка продолжал повышаться и к концу 1926 г. достиг 120 за фунт. После этого он фактически стабилизировался, закон же о стабилизации франка на уровне '/б его довоенной стоимости,
"2 Э. Эррио. Из прошлого, стр. 317.
Or Л свою блока к «национальному единению» 126
установивший новое золотое содержание и курс по отношению к фунту и доллару, был принят позже, после выборов 1928 г.
Мероприятия, проведенные правительством Пуанкаре, включали налоговую реформу и создание автономной амортизационной кассы, сосредоточившей средства для уплаты по внутреннему государственному долгу. Налоговая реформа носила антидемократический характер, ибо предусматривала повышение косвенных налогов и единые, а не дифференцированные ставки обложения. Сумма косвенных налогов увеличивалась на 6 млрд. фр., ставка налога на оборот унифицировалась (в размере 2%), что означало увеличение налогового бремени для большого числа мелких и средних предпринимателей и торговцев, значительно повышалась ставка «квартирного налога». Ставка подоходного налога, напротив, снижалась, но так, что существенное облегчение получали состоятельные налогоплательщики. В то же время отдельные нововведения имели целью успокоить демократическую общественность. В частности, был установлен 7%-ный налог на первую передачу недвижимой собственности.
Закон об амортизационной кассе, принятый Национальным собранием (совместно палатой и сенатом), передавал в ее управление государственную табачную монополию и поступления от ряда налогов. Эти средства шли на погашение внутреннего долга по займам национальной обороны 63.
Вместе со стабилизацией франка стабилизировались цены и стоимость жизни, но на очень высоком уровне. Широкие слои мелкой буржуазии, крестьянства, служащих, интеллигенции сочувственно встретили конец инфляции и переход на стабильную валюту. Материальное облегчение ощущали и рабочие. Это обстоятельство, а также рост производства отразились на стачечном движении: в 1927—1928 гг. оно находилось на самом низком уровне за все десятилетие. Но для рабочего класса выгоды стабилизации снижались некоторыми отрицательными явлениями. Процесс рационализации производства сопровождался значительной интенсификацией труда.
Внешнюю политику правительства «национального единения» характеризовали попытки упрочить позиции Франции без развития отношений с СССР. Правительство Пуанкаре проявляло порою открытую враждебность к Советскому Союзу. Летом 1927 г. несколько французских коммунистов были отданы под суд по обвинению в шпионаже в пользу СССР, из Парижа был выслан корреспондент ТАСС. Переговоры о долгах по займам царского правительства и о предоставлении Советскому Союзу долгосрочных
63 A. Sauvy. Histoire économique de la France..., p 85, 95.
Пьєр Сємар
кредитов (часть их должна была пойти на уплату указанных займов), которые велись до прихода Пуанкаре к власти, были заморожены 64. После того как Великобритания порвала дипломатические отношения с СССР, французские реакционеры призывали последовать ее примеру. Однако правительство Пуанкаре не пошло на разрыв дипломатических отношений, заявив, что такой шаг не оправдан 65.
Франция попыталась, опираясь на США, укрепить свое международное положение, пошатнувшееся в результате Локарнских соглашений. В апреле 1927 г. Бриан предложил американскому государственному секретарю Келлогу подписать пакт о вечной друж-
*"' См. /О. В. Борисов. Советско-французские отношения, стр. 61—81.
<г' Там же. стр. 79. Сторонники разрыва с СССР, подобные Альберу Сарро (автору лозунга «Коммунизм-—вот враї!»), имелись и среди радикалов, но большинство этой партии все же сохранило приверженность линии Эр-рио в отношениях с Советским Союном.
От Левого блока к «национальному единению»
128
бе. Келлог ответил контрпроектом многостороннего договора, который позволил бы Соединенным Штатам, не входившим в Лигу наций, увеличить свое влияние в международной политике. 27 августа 1928 г. в Париже все участники Локарнских соглашений, а также США, Япония и британские доминионы подписали пакт Бриана—Келлога об отказе от войны как орудия национальной политики. Пышность и шумиха, которыми была обставлена процедура заключения этого договора, не могли замаскировать собой провала первоначального замысла правящих кругов Франции; вместо задуманного сближения с крупнейшей державой капиталистического мира, которое призвано было упрочить военно-политическое положение Франции, она стала лишь одним из участников многостороннего соглашения о соблюдении мира, заключенного уже незадолго до событий, которые привели мир к порогу новой войны.
Главной проблемой французской внешней политики оставались отношения с Германией, экономически значительно окрепшей с 1924 г. и добивавшейся эвакуации оккупационных войск со своей территории, а также помышлявшей о новом пересмотре (в сторону снижения) ее репарационных обязательств. Финансовые трудности Франции толкнули ее правящие круги на попытку вступить с Германией в сделку, чтобы ценой политических уступок заручиться ее помощью в стабилизации франка. С этой целью в сентябре 1926 г. была устроена тайная встреча Бриана с германским министром иностранных дел Штрезсманом, состоявшаяся в местечке Туари на франко-швейцарской границе. Речь шла об очищении Рейнской области, о возвращении Саарской области Германии за соответствующую выкупную сумму, о возможном отказе от военного контроля над Германией. Собеседники обсуждали также перспективы «восстановления России». Хотя подробности переговоров Бриана с Штрезсманом оставались неизвестными, они возбудили некоторые надежды на кардинальное разрешение франко-германских противоречий. Но «дух Туари», о котором осенью 1926 г. много писала западная печать, не возобладал. Наиболее агрессивные круги французского империализма выступили против планов Бриана, обвиняя его в «отступничестве от Версальского договора». Дальнейшие переговоры, обусловленные во время встречи в Туари, так и не состоялись ы'.
Но вопросы, обсуждавшиеся там, не сошли с повестки дня. Прошло всего два года, и они вно.чь стали предметом дипломатических переговоров. Франция была заинтересована в превращении германских репараций из политического долга в чисто коммерческий, что позволило бы гораздо точнее определять размеры буду-
1,6 «История дипломатии», т. III. M., 1945, стр. 351—355.
129
От Левого блока к «национальному единению»
щих платежей, а кроме того, лишило бы их характера «контрибуции», на чем играли немецкие националисты. Поэтому правительство Пуанкаре согласилось на новый пересмотр репарационных обязательств Германии. Последняя, пользуясь активной поддержкой со стороны США, сумела включить в программу предстоявших переговоров и вопрос о досрочной эвакуации Рейнской области.
Новый репарационный план был разработан в первой половине 1929 г. международной комиссией экспертов, среди которых решающую роль играли представители американского крупного капитала во главе с О. Юнгом, его именем и был назван этот план. Окончательное утверждение его состоялось в начале 1930 г. на конференции в Гааге. Репарации были зафиксированы в несколько сниженном (по сравнению с «планом Дауэса») размере; они должны были выплачиваться в течение 59 лет. Коммерциализация, являвшаяся целью Франции, была осуществлена лишь частично. Зато отпали иностранный контроль над финансами Германии, а также возможность санкций в случае невыполнения ею обязательств. Но «план Юнга» по существу так и не вступил в силу из-за мирового экономического кризиса, с особенной силой обрушившегося на Германию, а вместе с ним ушли в небытие и выгоды, на которые рассчитывали правящие круги Франции и в обмен за которые им пришлось летом 1930 г. пойти на эвакуацию Рейнской области — «залога» выплаты репараций Германией.
Пуанкаре стремился придать своему режиму характер перемирия и соглашения между партиями, а не победы правых над левыми. Все же поражение последних было очевидным. Партии Левого блока понесли двойное поражение: и в области политики, где они, победив на выборах, уступили управление страной своим противникам, и в финансово-экономической области, где реформу провели не они, а консерваторы.
Естественно, что поражение вызвало глубокий кризис среди партий Левого блока, прежде всего в партии радикал-социалистов. Ведь именно она была правительственной партией, тогда как социалисты, не приняв участия в правительстве Левого блока, избегли прямой ответственности за его неудачи. Кризис радикал-социалистов усугублялся двойственной позицией их партии: радикалы перешли в лагерь противника и в то же время старались сохранить связь со своим бывшим союзником — социалистами.
В печати шумно спорили о причинах поражения Левого блока. Кто был виноват в его неудачах? Может быть, он сам являлся искусственным образованием, противоестественным союзом разнородных социальных и политических элементов, преследовавших противоположные цели (так утверждали критики СПра-^Т И ._ _____ rt\__...... _ 1
От Леною блока к «национальному единению» 130
ва)? В этом случае следовало признать, что у демократических сил нет перспективы на создание прочной коалиции. Выяснение причин распада Левого блока имело практическое значение для разработки программы на будущее, так как приближался срок новых парламентских выборов.
Радикалы обвиняли в слабости Левого блока социалистов. «Поддержки социалистов без их участия в правительстве было недостаточно, чтобы обеспечить энергичную и систематическую деятельность правительства»,— такой упрек в адрес бывших союзников высказал съезд радикалов, состоявшийся в Бордо 14—17 октября 1926 г. Сославшись на это, съезд оправдал вступление Эр-рио в правительство Пуанкаре.
Большинство радикалов, старых и молодых, продолжало считать союз с социалистами естественным, объясняя его общностью многих требований, в особенности касавшихся демократических реформ. Как и четверть века назад, при создании своей партии, большинство радикалов не считали препятствием для союза с социалистами расхождения относительно формы собственности на средства производства. Они утверждали, что лишь будущее покажет, уступит ли частная собственность свое место общественной или коллективной и в какой мере. Теперь же на очереди дня стояли такие политические и социальные реформы, которых требовали и радикалы, и социалисты. В этом, по мнению радикалов, и состояла основа парламентского союза с ними.
На съезде в Бордо был принят призыв к возобновлению Левого блока, «этой оси нашей предвыборной и парламентской деятельности». Правое крыло партии, голосовавшее против данной резолюции и поддерживавшее политику «национального единения» в противовес Левому блоку, оказалось в меньшинстве. На следующем съезде, проходившем в 1927 г. в Париже, правые потерпели решительное поражение, и их лидер Франклин-Буйон вышел из партии. Тенденция к возобновлению Левого блока проявилась и в смене председателя партии. На съезде 1926 г. вместо Эррио был избран издатель газеты «Депеш де Тулуз» Морис Сарро, а на съезде в 1927 г.— более молодой и занимавший тогда левые позиции Эдуард Даладье. Но и в это время в парламентской группе партии большинство поддерживало «национальное единение» и позицию Эррио.
Вопрос о Левом блоке не ограничивался для радикалов их отношением к социалистам. Как показал пережитый опыт, блок, чтобы стать действительно устойчивым, должен был быть расширен. В какую сторону, с чьей помощью? Радикал-социалисты продолжали рассматривать Левый блок не только как противовес правым, но и как средство борьбы против коммунистической партии; они наотрез отказывались от привлечения коммунистов к
131
От Левого блока к «национальному единению»
избирательному блоку и правительственному большинству. Такая позиция неизбежно приводила к поискам союзников справа. Защищая идею широкой левоцентристской коалиции, радикал Ж. Морис в диссертации, посвященной истории своей партии, писал: «Союза с социалистами недостаточно, чтобы создать левое большинство. Нужна поддержка голосов центра, т. е. тех, кто правее радикалов» 67.
Так как одних пожеланий восстановить Левый блок было недостаточно, радикалы подкрепили их тем, что сформулировали ряд программных требований в социально-экономической области. На съезде 1927 г. они высказались за установление контроля со стороны государства над монополиями, за повсеместное применение коллективных договоров, участие рабочих в прибылях предприятия, выпуск «трудовых акций», советы на предприятиях, рабо-чий контроль .
Социалистическая партия находилась в оппозиции к «национальному единению». Она подвергала критике финансовые мероприятия правительства Пуанкаре, но в целом придерживалась правила «laisser faire». СФИО и ВКТ поддержали рационализацию производства, считая, что сама по себе она является прогрессом и шагом на пути к социачизму 69. Социалисты не хотели делить с радикалами ответственность за неудачи Левого блока, полностью возлагая ее на последних. «После двух лет колебаний и непрерывных поражений, всегда отступая в тот момент, когда надо действовать, несмотря на неустанное давление социалистической партии, руководители радикалов полностью перешли на службу к тем, против кого они поднялись 11 мая 1924 г.»,— заявил съезд СФИО в апреле 1927 г.70
Учитывая постоянные колебания радикалов, причиной которых были присущие этой партии внутренние противоречия, социалисты надеялись на ее исчезновение и старались привлечь к себе ее избирателей. «Партия радикалов,— писал заместитель генерального секретаря СФИО неогедист Ж.-Б. Северак,— разделит судьбу средних классов. Стиснутая, как и они, между реакционным крупным капиталом и социалистическим рабочим классом, она будет поглощена этими враждебными силами. Уже сейчас внутри нее можно различить два противоположных течения, одно из которых обращено к нам, а другое — к реакции» 71.
67 С Maurice. La parti radical. Paris, 1929, p. 208—211.
68 Ibid., p. 198—199.
69 /- Moch. Socialisme et rationalisation. Bruxelles, 1927.
70 «Parti socialiste (SFIO). XXV Congrès national, 1928, Toulouse. Rapports». Pans, 1928.
71 /- B. Severac. Parti socialiste. Ses principes, ses tâches. Lettres à Brigitte 2e éd. Paris, 1933, p. 84.
От Левого блока к «национальному единению»
132
Положение самих социалистов между тем имело сходство с положением радикалов. Радикалы колебались между консерваторами и социалистами, в рядах же самих социалистов шел непрерывный спор между сторонниками союза с радикалами и его противниками, учитывавшими влияние компартии и необходимость сближения с нею для преодоления раскола рабочего движения.
Вопрос о месте и роли СФИО в общедемократическом и рабочем движении Франции был поставлен на обсуждение 24-го съезда, собравшегося в Лионе 17—20 апреля 1927 г. В своем решении съезд заявил, что, несмотря на глубокую противоположность между социалистами и радикалами (первые — за переустройство нынешнего общественного порядка, вторые, наоборот,— за его сохранение), между ними возможно сотрудничество в борьбе за проведение некоторых демократических реформ, когда радикалы совершают поворот влево. Социалисты подчеркивали временный и ограниченный характер такого сотрудничества. В той части резолюции, где определялось отношение к коммунистической партии, съезд указывал на общность цели обеих партий (смена общественного сгроя путем революционного изменения социальных отношений) и на их общую социальную базу (рабочий класс). Но от установления единого фронта социалисты вновь отказались, сославшись на разногласия насчет методов борьбы, оценки революционной перспективы на ближайшее будущее и толкования диктатуры пролетариата.
Группа левых социалистов, пользовавшихся большим влиянием в федерации департамента Сены, вела борьбу за придание классового характера политике партии. Левые считали, что в результате роста социальных противоречий буржуазно-демократические партии все больше утрачивают свою популярность, влияние в массах и все больше выступают как консервативная сила. Левые требовали, чтобы социалистическая партия вернулась на позиции классовой борьбы и добивалась демократических реформ не путем сотрудничества с буржуазным правительством, а посредством постоянного давления на него со стороны рабочего класса. В связи с этим представители левого крыла предлагали отказаться от блокирования с радикал-социалистами в первом туре (или при выборах в один тур) и разрешить его только для второго тура выборов 72. Однако и левые отклоняли единый фронт с компартией.
Окончательное решение о тактике и предвыборная программа СФИО были приняты на внеочередном съезде партии в декабре 1927 г. В первом туре выборов социалисты, как и все другие партии, сохраняли самостоятельность, а во втором должны были придерживаться «правила республиканской дисциплины», т. е. го-
72 «La Nouvelle revue socialiste», 1927, N 16, p. 375—379.
133
От Левого блока к «национальному единению»
лосовать за того из кандидатов левых партий, который набрал наибольшее число голосов в первом туре.
Коммунистическая партия и Унитарная всеобщая конфедерация труда резко выступали против политики правительства Пуанкаре и предпринимателей. Подчеркивая, что рационализация проводится за счет усиленной эксплуатации рабочего класса метрополии и народов колоний, ФКП и УВКТ призывали к борьбе против интенсификации труда и снижения жизненного уровня. В мае 1927 г. этому призыву последовали рабочие одной из крупнейших промышленных компаний Франции — автомобильных заводов «Ситроен», в апреле и июле того же года — текстильщики Севра и др.73 Коммунисты были вдохновителями и многих массовых политических выступлений. В июле 1926 г. они организовали демонстрацию против султана Марокко, приехавшего в Париж вскоре после разгрома повстанцев и пленения Абдель Керима. В 1927 г. ФКП возглавляла кампанию в защиту американских рабочих Сакко и Ванцетти, была инициатором массовой демонстрации в Париже 23 августа в знак протеста против их казни.
В связи с приближением срока парламентских выборов пленум ЦК ФКП 9—10 ноября 1927 г. принял «Открытое письмо ко всем членам партии». В этом документе указывалось, что во Франции при поддержке СФИО произошла консолидация всех сил буржуазии, что рабочий класс должен противопоставить ей единый фронт под лозунгом «класс против класса». Отношение коммунистов к радикалам и социалистам было определено следующим образом: партия должна «разоблачать политику национального единения как политику наступления на рабочих и крестьян, указывая в то же время на лицемерие радикалов, этих агентов национального единения, которые пытаются обмануть массы с помощью демагогической программы»; партия должна также «разоблачать и антирабочую роль вождей социалистов, которые, не оказывая противодействия национальному единению, объективно укрепляют его».
Было решено выставить кандидатов от ФКП во всех округах и сохранить их во втором туре «против кандидатов буржуазии — и радикалов, и реакционеров» 74. 24 ноября ФКП предложила социалистам единый фронт на выборах, чтобы «осуществить блок трудящихся против блока эксплуататоров». Коммунисты предлагали, чтобы во втором туре обе партии согласились поддержать того из их кандидатов, который получит наибольшее число голосов в первом туре 75. Однако декабрьский съезд СФИО оставил это предложение ФКП без ответа.
73 «Очерки рабочего движения во Франции. 1917—1967». М., 1968, стр. 90.
" «L'Humanité», 19.XI 1927.
76 «Histoire du Parti communiste français (Manuel)». Paris, 1964, p. 202. ,
От Левого блока к «национальному единению»
134
На выборах 1928 г. избиратели, особенно во втором туре, высказывались за или против политики правительства Пуанкаре. Таким образом, выборы приобрели значение плебисцита, главным образом по финансовой проблеме. Предвыборная программа партии Пуанкаре — Республиканско-демократического альянса — содержала ясно сформулированные антирадикальные и антирабочие пункты. К ним относились: «политика... реформ, исключающая всякие отклонения в сторону коллективизма», «профсоюзы, остающиеся на профессиональной почве и ориентирующиеся не на управление предприятиями, а на управление текущими социальными делами», «тесное сотрудничество хозяев и рабочих» 76.
Выборы 22—29 апреля 1928 г. проводились по новому избирательному закону, принятому в 1927 г.; он был направлен в первую очередь против коммунистической партии и содействовал партиям буржуазного центра. Отменялись выборы депутатов по департаментам, голосование по спискам и распределение мандатов с применением принципов пропорционального представительства, как это было в 1924 г. Теперь выборы производились по округам, каждый из 612 округов избирал одного депутата и каждая партия или блок партий выставляли по одному кандидату. Для избрания необходимо было абсолютное большинство голосов. Если такого не оказывалось, назначался второй тур выборов, здесь достаточно было относительного большинства, причем партии могли договориться о едином кандидате.
На первом туре выборов из девяти с лишним миллионов избирателей голосовали за:
коммунистическую партию социалистическую — радикал-социалистов — Республиканско-демократический альянс Республиканскую федерацию, консерваторов и «народных демократов» —
Остальные приходились на различные мелкие группировки.
Во втором туре во многих округах был образован блок радикалов, социалистов и республиканцев-социалистов, благодаря которому эти партии провели своих депутатов. Но значительная часть радикалов блокировалась со своими соседями справа.
Отсутствие единого фронта между коммунистами и социалистами привело к взаимным потерям. В одном из округов Парижа баллотировались Ж. Дюкло и Л. Блюм; победил коммунист Дюк-
76 Bourgin, Carrère et Cuérin. Manuel des partis politiques en France. Paris, 1928, p. 96—97.
1 063 943 1698084
1 655 427
2 144 747
2 160 244
135
От Левою блока к «национальному единению»
ло. Как справедливо отмечал М. Торез, столько же социалистов потерпели поражение в результате борьбы с коммунистами, сколько коммунистов — из-за комбинаций социалистов 7/.
Второй тур обеспечил победу партиям «национального единения». Коммунисты получили 14 мандатов; социалисты — 100; радикал-социалисты— 119, центр—171, правые—126 мест78.
Правительство Пуанкаре осталось у власти. Но тот факт, что правое большинство могло сохраняться и без радикалов, давало последним свободу маневрирования. И когда финансовые вопросы были в основном урегулированы, требования радикалов отказаться от «национального единения» стали весьма настойчивыми. На очередном съезде партии в ноябре 1928 г. в Анжере был поставлен вопрос о выходе министров-радикалов из правительства. Председатель партии Даладье назвал «национальное единение» временным и переходным образованием и высказался за возврат к Левому блоку. Съезд принял резолюцию, содержавшую требования некоторых реформ и заявление о том, что радикалы будут поддерживать только такое правительство, которое примет эти требования: «Доверие партии по отношению к любому правительству будет подчинено осуществлению этой программы... Ни один радикал не может входить в правительство, которое не будет проводить эту программу» 79.
Подчеркивая свою приверженность к социальным реформам, к улучшению участи рабочих и к сотрудничеству на этой основе с ВКТ, радикалы, как и прежде, рассматривали реформы как средство борьбы против пролетарской революции. Характерно в этом смысле заявление одной делегатки, выступавшей в поддержку установления оплачиваемых отпусков: «С того дня,— сказала она,— как рабочие смогут проводить две или три недели в году в деревне, революционеры и коммунисты ничего не смогут поделать с ними» 80. Результатом решений съезда в Анжере был выход Э. Эррио, А. Сарро, А. Кея и Л. Перрье из правительства и переход большинства парламентской группы радикал-социалистов в оппозицию. Это был конец политической системы «национального единения» Пуанкаре. Теперь — уже без прикрытия, которое создавали радикалы,— страной управляло правое большинство. В июле 1929 г. ушел в отставку и сам Пуанкаре —- уже старый и больной.
77 M. Thorez. Les élections législatives en France et la tactique du Parti communiste. Paris, 1929, p. 40.
78 G. Lachapelle. Elections législatives 22—29 avril 1928. Résultats officiele-,. Paris, 1928, p. X-XII.
" Jammy-Schrnidt. Les grandes thèses radicales. 2'' éd. Paris, s. a., p. 252.
80 Ibid., p 258.
Or Левого блока к «национальному единению»
136
После краткого пребывания у власти министерства Бриана в ноябре 1929 г. правительство возглавил А. Тардье, в свое время вместе с Пуанкаре основавший Республиканско-демократиче-ский альянс. Эти правительства ничем не ограничивали деятельность реакционных и фашистских лиг. В 1929 г. фашистскую организацию «Боевые кресты», созданную за два года до того на средства фабриканта Ф. Коти, владельца известной фирмы по производству духов, возглавил по\ковник де ла Рок. Лиги в это время реорганизовывались; в поисках массовой базы они обратились к средним слоям, разорявшимся под натиском монополий 8І.
Зато в преследовании коммунистов Бриан и Тардье пошли еще дальше Пуанкаре. Использовав в качестве повода то обстоятельство, что ФКП призывала трудящихся отметить день 1 августа 1929 г.— 15-ю годовщину начала первой мировой войны — массовыми антивоенными выступлениями и демонстрациями солидарности с СССР, власти попытались обезглавить партию. В июле, во время собрания руководящих работников партии в Виль-нёв-Сен-Жорж были арестованы почти все члены ЦК, некоторые руководители партийных организаций районов и УВКТ (они были освобождены только в апреле-мае 1930 г.). Полиция произвела обыски в здании ЦК ФКП и газеты «Юманите». Были блокированы операции Рабоче-крестьянского банка, где находились средства центрального органа партии82. Впервые ФКП фактически оказалась на нелегальном положении. Несмотря на репрессии и сосредоточение больших полицейских сил в столице, трудящиеся провели 1 августа антивоенные выступления, найдя для этого формы, соответствующие обстановке.
Преследования, которым подвергалась ФКП, сопровождавшиеся антикоммунистической пропагандой, а также внутренние разногласия по тактическим и политическим вопросам, в частности в связи с применением тактики «класс против класса»,— все это поставило Французскую коммунистическую партию в конце 20-х годов в трудное положение. С 1926 по 1930 г. число ее членов сократилось с 55 тыс. до 39 тыс., причем особенно сильная убыль приходилась на промышленные районы. Со второй половины 1929 г. партия переживала «один из самых тяжелых периодов в своей истории» 83. От нее откололась группировка, назвавшаяся рабоче-крестьянской партией; после ареста членов ЦК руководство ФКП оказалось в руках сектантской группы Барбе — Селора. Перед партией, после того как она в трудной борьбе отстояла свои
81 «Histoire flu Parti communiste français (Manuel)», p. 207.
82 Ibid. p. 210—211.
83 Ibid., p. 215, 218.
137 Oi Левого блока к «национальному единению-»
идейные и организационные устои и избежала опасности превратиться во вспомогательную сил} левого блока, чрезвычайно остро встала задача укрепления и расширения связей с массами. Осуществление этой задачи представляет собой новый этап в развитии ФКП, неразрывно связанный с именем Мориса Тореза, избранного в июле 1930 г. генеральным секретарем ЦК ФКП.
В 20-х годах Франция превратилась в индустриально-аграрную страну; быстрыми темпами развивались крупное производство и монополистический капитал. Это вызвало сдвиги в социальной структуре: соотношение численности городского и сельского населения изменилось в пользу первого; в составе самодеятельного населения численность рабочих и служащих все значительнее превышала число владельцев предприятий, и этот процесс шел за счет «вымывания» мелких собственников-тружеников. Рабочий класс с новой силой выдвинул перед нацией задачу преобразований в социальном и политическом устройстве и настоятельно требовал проведения прогрессивной политики. Союз действительно левых сил, который опирался бы на большинство избирателей, отныне уже не мог быть создан без партии рабочего класса, без коммунистов.