ñÎÄÅËÓ ÃÉÔÉÒÏ×ÁÎÉÑ 

НАЦИОНАЛЬНЫЙ БЛОК У ВЛАСТИ. ЭКОНОМИЧЕСКОЕ ПОЛОЖЕНИЕ ФРАНЦИИ В 1921—1922 ГОДАХ

Кризис, поразивший в 1920—1922 гг. экономику капиталистического мира, во Франции был менее длительным и острым, чем в других странах-победительницах (Англии, США, Италии). Восстановительные работы в районах, подвергшихся вражеской оккупации, освоение Эльзаса и Лотарингии, задержка правительствами Национального блока демобилизации армии и свертывания военной промышленности — все это предотвратило стремительное сокращение производства и позволило избежать массовой безработицы, а огромные людские потери в войне создали на много лет нехватку мужских рабочих рук во всех отраслях хозяйства.
Общий индекс промышленного производства (1913 г. = 100), сократившийся с 62 в 1920 г. до 55 в 1921 г., уже в 1922 г. возрос до 88. Подобная же тенденция обнаруживается во всех основных отраслях промышленности ' :
1919 г. 1920 г. 1921 г. 1922 г.
Машиностроение 58 63 60 79
Металлургия 29 41 41 61
Добирающая промышленность 44 52 58 67
Текстиль 61) 66 52 84
Данные из кн.: «Мировые экономические кризисы 1848—1935», т. I. M., 1937, стр. 368—369.
Национальный блок у власти
60
Однако статистика не отражает всей серьезности экономических трудностей, перед которыми оказалась страна. Показатели, использованные при исчислении индексов, включали с 1920 г. данные о промышленном производстве в Эльзасе и Лотарингии, а также о тех предприятиях северной и северо-восточной Франции, которые в первый год после освобождения от оккупации бездействовали и лишь потом начали постепенно вступать в строй. В результате спад производства в 1920—1921 гг. оказался несколько преуменьшенным, а его рост в 1922 г.— преувеличенным.
Наиболее остро экономика Франции ощущала нехватку топлива. Внутренние ресурсы и в довоенное время не покрывали ее потребностей. За годы войны индустриализация шагнула далеко вперед; нужда в топливе значительно возросла и в связи с присоединением Эльзаса и Лотарингии, добыча же сократилась, так как большинство шахт в департаментах Нор и Па-де-Кале были выведены из строя. Топливный голод тяжело сказался на промышленности и транспорте. На протяжении 1920—1921 гг. в газетах постоянно появлялись сообщения о перебоях в работе предприятий, вызванных недостатком сырья, а также о скоплениях готовой продукции, которую не могли вывезти. В катастрофическом положении находились те отрасли легкой промышленности, которые работали преимущественно на экспорт; в условиях царившей в Европе разрухи вывоз резко сократился. В первом полугодии 1921 г. текстильные предприятия простаивали по 6—9 недель, а остальное время работали с неполной нагрузкой. Хлопчатобумажные фабрики Лилля функционировали 27 часов, Рубе и Туркуэна — 20 часов, а шерстоткацкие предприятия Фурми — лишь 12 часов в неделю 2.
В целом по стране безработица была невелика. Но в ряде районов и отраслей производства, в особенности работавших на экспорт и производивших товары широкого потребления, имела место значительная безработица. Вопрос этот стал в январе—феврале 1921 г. предметом обсуждения в палате депутатов.
Особенно тяжелы были проявления экономического кризиса в многочисленных маленьких городках и поселках с узкой специализацией производства. Когда, например, закрывались мебельные фабрики в Клермоне, коврозые в Бове, бумажные в Мези, шерстяные в Фурми, то большинство населения оказывалось в безвыходном положении. «Множество рабочих здесь находится на грани голодной смерти,— говорил в парламенте депутат Обри, описывая положение в Фужере, где из 10 тыс. рабочих обувных
2 «Annales de la Chambre des députés. Débats parlementaires (далее — «Débats parlementaires»). Session ordinaire de 1921», t. I, partie I, p. 388.
61
Национальный блок и власти
фабрик 9 тыс остались полностью без работы.— Дети падают на улицах от истощения, их родители вынуждены продать последнее, чтобы купить хлеба» 3.
Не лучшим было положение портовых городов. В Ла-Рошели без заработка остались 90% докеров, в Руане —87,7%; в Гавре из 5 тыс. докеров сохранили работу только 2 тыс., а судоремонтные заводы «Весгингауз» перешли на 6-часовой рабочий день при пяти рабочих днях в неде\ю. Общее число безработных в Гавре увеличивалось с такой быстротой, что пособие (от муниципалитета) стали выдавать только тем семьям, которые прожили в черте города не менее 6 месяцев (таким образом, жители окрестностей, г. е. почти половина рабочих, оставались без средств к существованию). По данным объединения профсоюзов департамента Сены, в Париже безработными были 40%) металлистов, 50 — каменщиков, 65 — обувщиков, 70— рабочих швейных мастерских, 87%) рабочих деревообрабатывающих предприятий .
Основным методом, которым пользовалось правительство, чтобы покрывать увеличивающийся бюджетный дефицит и финансировать восстановительные работы, стала инфляция. К 1921 г. золотое содержание франка составляло лишь 31%) довоенного, а масса находящихся в обращении бумажных денег в 4 раза превысила золотой запас государства. Это разоряло широкие слои мелкой буржуазии, держателей государственных займов и рантье; номинально они получали столько же франков, как и раньше, но фактически потеряли 2/3 своего дохода г\
Неуклонно росла дороговизна. Цены на продукты питания с 1913 по 1921 г. выросли в среднем в 5 с лишним раз, на промышленные товары — почти в 7 раз; стоимость жилой постройки возросла в 10 раз, квартирная плага увеличилась в 3—4 раза. В то же время зарплата трудящихся составляла не более 175— 255% довоенной6.
Финансовая олигархия широко использовала сложившееся положение, чтобы укрепить свое господство и расширить позиции в экономической жизни. Огромные возможности для обогащения открывали восстановительные работы. «Для капиталистов, владельцев предприятий, хозяев прессы, депутатов парламента — это новый Клондайк, драгоценные россыпи, которые стремятся монополизировать и тщательно охраняют»,— писала «Юманите» 11 апреля 1921 г.
8 Ibid., р. 134-135.
4 «L'Humanité», 1.11, 12.111 1921.
Ch. Gide, W. Oualid. Le bilan de la guerre pour la France. Paris, 1931, p. 81-83.
6 Collincl. Essai sur la condition ouvrière. Paris, 1951, p. 27,
Национальный блок у власти
62
Из-за состава комиссий, призванных определять объем убытков, понесенных владельцами, и стоимость восстановительных работ, кипела ожесточенная борьба. Невероятный ажиотаж царил вокруг распределения кредитов и заказов. Крупные фирмы или компании дельцов скупали развалины зданий или предприятий, чтобы потом с помощью взяток или через посредство «своих» людей добиться их оценки, в 3—4 раза превышающей действительную стоимость. Торговля руинами баснословно обогащала шайки спекулянтов.
В результате среди получивших ассигнования на восстановительные работы оказались 32 фирмы, предприятия которых не пострадали вовсе. В апреле 1921 г. им было выплачено в качестве аванса 1112 млн. фр. Объединения «О Фурно» и «Форж д'Анзен» получили 99 млн. фр., «Мезон Лепутр» (Рубе) — 67 млн., «Мезон Мазюрель» (Туркуэн) — 25 млн. В числе урвавших наиболее крупные суммы была и фирма «Сосьете д'антре-приз», контролировавшаяся финансовой группой Жиро—Лутер, глава которой Лушер занимал пост министра по восстановлению разрушенных войной районов 7.
В то же время мелким собственникам, крестьянам, рабочим было очень трудно добиться возмещения убытков и помощи на восстановление разрушенных жилищ или хозяйств. Закон предусматривал, что в деревне каждому хозяйству должна быть выдана определенная сумма в зависимости от численности семьи и размера земельной площади, с учетом утраченного скота, инвентаря. Но при этом все преимущества предоставлялись более состоятельным крестьянам.
Выгоды, которые извлекали монополистические объединения и группы спекулянтов, побуждали их искусственно затягивать восстановительные работы и раздувать их объем. При этом вся буржуазная пресса убеждала читателей, что главной причиной промедления является саботаж выплаты репараций со стороны Германии; официальная пропаганда бесконечно требовала взять Германию «за шиворот», «заставить немца платить» и т. п.
Однако при всех несправедливостях, которые им сопутствовали, восстановительные работы влекли за собой не только обогащение монополий и рост концентрации капитала и производства, но и развитие крупной промышленности, переоборудование ее в соответствии с передовым для гого времени уровнем техники, превращение Франции из аграрно-индустриальной, какой она была до войны, в индустриально-аграрную страну.
7 «L'Humanité», 25.IV 1921.
63
Национальный блок у власти
ВНУТРЕННЯЯ И ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА ПРАВИТЕЛЬСТВА БРИАНА. СПАД РАБОЧЕГО ДВИЖЕНИЯ
К началу 1921 г. антисоветские интервенционистские планы французских империалистов потерпели полное крушение. Находившееся у власти с сентября 1920 г. министерство Лейга было вынуждено уйти в отставку, и 16 января 1921 г. было сформировано новое правительство, во главе которого стал Аристид Бриан. Его назначение было показателем перегруппировки сил в составе Национального блока. В отличие от своих предшественников, представлявших правое крыло правительственной коалиции, Бриан принадлежал к одной из «левых» буржуазных организаций — партии «Республиканских социалистов». Назначение Бриана казалось самым различным группам населения обещанием удовлетворить их запросы.
Приверженность идеям Лиги наций и декларативный пацифизм Бриана воспринимались как отказ от военных авантюр и залог нормализации отношений с другими странами, а его шовинистическая позиция во время войны казалась гарантией настойчивости в вопросах о германских репарациях или о долгах царского и Временного правительств России. Прошлое социалиста будто бы сулило реформы, которых с нетерпением ждали мелкие собственники, а ненависть к большевикам служила свидетельством надежности в глазах крупного капитала.
Основой внешней политики Национального блока оставался антисоветский курс. Новый кабинет намеревался лишь совершить переход от прямого участия в вооруженной интервенции к методам изоляции и блокады Советской Республики. Этот поворот французская буржуазия совершала куда медленнее и нерешительнее, чем правящие круги других стран (например, Англии и Италии) . Она не могла примириться с крахом интервенции, то и дело пытаясь так или иначе возвратиться к ней. Правительство Бриана продолжало оказывать поддержку всем силам, враждебным Советской России, и добиваться создания у ее границ зависимых от Франции военных блоков. Оно тормозило заключение (а потом выполнение) советско-польского дэговора, в феврале 1921 г. подписало с Польшей договор о союзе. Франция завершила начатое в 1920 г. сколачивание Малой Антанты и так называемого Прибалтийского блока (гарантийный договор Польши с Латвией, Эстонией и Финляндией); в марте 1921 г. заключило секретное соглашение с Японией, продолжавшей антисоветскую интервенцию, о переброске на Дальний Восток осколков разбитых врангелевских войск. 1 ак создавалась целая система, с помощью которой рассчи-
Национальный блок у власти
64
гывали либо гновь организовать вооруженное вторжение, либо вынудить Советскую Республику принять условия, которые привели бы ее к экономическому закабалению и реставрации капитализма.
Французское правительство пыталось использовать трагическое положение, сложившееся в Поволжье, и в обмен на помощь голодающим добиться признания Советской Республикой всех долгов царского и Временного правительств. Созданный под эгидой Лиги наций «Комитет экспертов по оказанию помощи России», во главе которого стоял Нуланс, должен был стать главным центром контрреволюционной и разведывательной деятельности на советской территории. Чтобы достигнуть этого, во Франции были приняты меры, препятствующие частным лицам и благотворительным организациям оказывать помощь голодающим в Поволжье иначе чем через комитет Нуланса.
Позже, когда планы удушения Советской России рухнули, а кольцо блокады начало распадаться, требование уплаты долгов царского и Временного правительств стало использоваться французской дипломатией с целью недопущения каких-либо переговоров с Советским правительством. Оно стало главным аргументом для оправдания политики непризнания Советской России.
Бриан выступил как поборник смягчения разногласий с Англией, обострившихся накануне его прихода к власти, и противник односторонних действий по отношению к Германии. «Недостаточно, чтобы Франция одна решила выполнить заключенный договор в соответствии со своими интересами,— говорил он.— Необходим постоянный обмен мнениями с союзниками... В противном случае все может рухнуть» 8.
Идея Бриана состояла в том, чтобы связать требования выплаты репараций с проблемой гарантий безопасности французских границ. На конференциях союзников в Париже (январь) и Лондоне (март 1921 г.) была достигнута договоренность об общей сумме репараций и о порядке взимания платежей, а также о санкциях, вплоть до оккупации немецкой территории, которые могут быть применены в случае отказа или саботажа со стороны Германии. В порядке реализации этого соглашения союзнические войска в марте 1921 г. были введены в города Дуйсбург, Рурорт и Дюссельдорф.
Однако результаты, достигнутые в ходе переговоров, и совместные англо-французские действия лишь на короткое время удовлетворили французских империалистов. Подлинные их цели вовсе не ограничивались репарационными претензиями. Речь шла о том, чтобы, установив контроль над добычей угля в Руре, соединить его с лотарипгскои рудой и таким образом обеспечить
8 «Débats parlementaires. Session extraordinaire de 1921», p. 17—18.
65
H ационалъный блок у власти
Франции гегемонию в Европе. Соглашения с Англией подверглись поэтому резкой критике со стороны наиболее воинственных элементов правящего лагеря во Франции. Так, А. Тардье резко критиковал уступки Англии на Ближнем Востоке, на которые пошло французское правительство, и утверждал, что все, чего Бриан якобы добился, уже по сути дела содержалось в Версальском
договоре 9.
Реакционность внешней политики кабинета Бриана четко проявилась и в настойчивости, с которой он добивался завершения начатых еще в 1920 г. переговоров о восстановлении дипломатических отношений с Ватиканом. Тщетно часть радикалов, возглавляемая Э. Эррио, противилась этому, ссылаясь и на позицию папы Бенедикта XV во время вой*ш, и на речи самого Бриана, относящиеся к началу XX в., и на необходимость сохранить симпатии протестантской части населения Эльзас-Лотарингии и мусульман в Сирии 10. Глава правительства лицемерно заявил, что необходимо «иметь представительство повсюду, где обсуждаются большие международные проблемы» п. Но сторонник правящей коалиции депутат Фаршо был более откровенен: «Мне кажется, что католицизм... это серьезное оружие против большевизма. Чтобы эффективно применить это оружие, нужно быть в согласии с руководством католицизма. Я не католик... но я вижу, что на протяжении двух тысяч лет католицизм почти во всем мире защищает семью, порядок» («И собственность»,— крикнули из зала.— «Да, и собственность»,— подтвердил оратор)12. Парламентские битвы по этому вопросу заняли почти целый год, и лишь в декабре 1921 г. сенат утвердил решение о восстановлении дипломатической миссии в Ватикане.
Известный поворот совершило правительство Бриана и в области внутренней политики. В годы бурного революционного подъема французская буржуазия была вынуждена не только щедро раздавать обещания, но и удовлетворять некоторые требования трудящихся. Начавшийся спад рабочего движения открывал для Национального блока возможность отказаться от политики уступок и перейти в наступление. В декларации, оглашенной Брианом 20 января 1921 г., обещания были минимальными. Речь шла лишь об увеличении пенсий инвалидам войны и семьям погибших. Намеченные правительством расширение восстановительных работ и обширная программа строительства портовых и мелиоративных
9 «Le Temps», 8.II 1921.
Э. Эррио. Из прошлого. Между двумя войнами. 1914—1936. М., 1958, стр. 137—140.
«Débals parlementaires. Session ordinane de 1921», t. I, partie I, p. 44, 12 Ibid., p. 125.
3 История Фоаниии. т. %
Hационалъный блок у власти
66
сооружений вдоль р. Роны сулили выгоды в первую очередь монополистическим компаниям и банкам.
Главным в правительственной декларации были требование строжайшей экономии, предвещавшее ликвидацию ряда экономических завоеваний трудящихся, и заверение в намерении утвердить «законность и порядок» 13, что на языке буржуазии всегда означало подавление рабочего класса.
Все силы карательного аппарата государства были брошены против только что созданной ФК'П. Начались многочисленные аресты активистов коммунистического движения. Полиция врывалась в квартиры партийных работников, обыскивала редакции журналов и газет, здания, принадлежавшие партии и революционным профсоюзам. Печать раздувала фантастические сообщения о «тайных агентах Москвы», о чеках на астрономические суммы, якобы найденных в редакционных столах, о несуществующих «инструкциях Коминтерна», будто бы предписывавших немедленное свержение правительства Французской республики.
В палате депутаты правых партий изобретали сотни предлогов, добиваясь лишения депутатов-коммунистов парламентской неприкосновенности. Были наскоро перекроены обвинения против участников стачки железнодорожников, арестованных еще осенью 1920 г., но теперь представленных общественному мнению в качестве организаторов опаснейшего «заговора против государства». Впрочем, судебный процесс, организованный по этим обвинениям, позорно провалился. Он вызвал грандиозные демонстрации протеста со стороны рабочих, видевших в железнодорожниках не преступников, а борцов претив антисоветской интервенции. «Осудить их,— писал А. Франс,— значит осудить право мыслить, писать, осудить свободу мнения, воплощающую достоинство человека» 14.
Искусственно созданная атмосфера подозрительности и страха перед «коммунистической опасностью» использовалась реакцией для попыток ликвидации демократических свобод и республиканских институтов, для установления режима президентской диктатуры. В прессе и кулуарах парламента обсуждались проекты расширения круга избирателей президента 15, сокращения числа членов парламента, продолжительности его сессий, ограничения законодательной инициативы парламента и его права интерпелляции, а также устранения принципов пропорционального представительства, имевшихся в избирательной системе.
13 «Débats parlementaires. Session ordinaire de 1921», p. 44.
14 «L'Humanité», 9.1 II 1921.
15 На основании конституции 1875 г. президент избирался совместным заседанием обеих палат. Расширение круга избирателей, которого добивалась реакция, поставило бм его вне парламентского копт рол'і-
Анатоль Франс. Рисунок Т. Стейнлена
Была также совершена попытка ликвидировать свободу печати при помощи законопроекта о судебном преследовании за антивоенные выступления. Система штрафов, предусмотренная законопроектом, была такова, что только кампания «Юманите» против призыва резервистов 1919 г. должна была, по подсчету М. Каше-на, обойтись газете в 10 млн. фр. 1в Однако дружный протест общественности, поддержанный лучшими представителями интеллигенции — А. Барбюсом, Р. Ролланом, А. Оларом и др., помешал принятию этого «архипреступного закона», который грозил, по выражению А. Франса, «отбросить страну к законам о печати времен Карла X» 17.
Резко усилилась кампания против права рабочих на стачку. Буржуазная пресса и объединения предпринимателей горячо подхватили предложение Мильерана о введении принудительного арбитража на транспорте, электростанциях, газовых заводах и шах-
16 «L'Humanité», 25.VI 1921.
17 «L'Humanité», 1.VII 1921.
З*
Национальный блок у власти
68
тах с тем, чтобы неподчинившиеся подвергались высоким штрафам и даже тюремному заключению. Первым шагом к запрещению стачек был декрет о мобилизации рабочих трех возрастов и введении военного положения на железнодорожной магистрали Париж —• Лион — Средиземное море. Специальная комиссия парламента одобрила проект закона о реквизиции помещений, сырья и персонала предприятий коммунального обслуживания; тем самым создавалось положение, при котором стачка могла рассматриваться как антигосударственное выступление.
С особым ожесточением развернула буржуазия борьбу против самого важного из завоеваний рабочего класса — закона о 8-часовом рабочем дне. Не решаясь прямо отменить его, правительство пыталось сделать это, поставив на обсуждение вопросы «толкования» и «применения» закона 18. После длительных маневров была наконец найдена иезуитская формула, установившая различие между часами «эффективной работы», которых не должно было быть более 8 (закон-де остается в силе), и часами «присутствия», число которых было признано не поддающимся регулированию. Первое практическое применение подобного толкования закона ликвидировало 8-часовой рабочий день на транспорте, где решением правительства было введено 300 дополнительных часов работы для железнодорожников и установлено 12 часов «присутствия» для матросов и рабочих торгового флота. Таким образом, был создан прецедент, на основании которого предприниматели получили возможность нарушать закон. По меткому выражению газеты «Юманите», буржуазия добилась того, «чтобы принцип закона о 8-часовом рабочем дне был правилом, но само его применение —•
19
исключением» .
Обстановка, сложившаяся в стране, снижала боеспособность рабочего класса и усиливала разочарование, охватившее значительные его слои уже со времени поражения забастовок 1920 г. Множество рабочих покидало профсоюзы, и к концу 1921 г. ВКТ потеряла около 70% сьоих членов. Более чем в 3 раза сократилось число забастовок и их участников. Изменился и характер стачек, которые в большинстве вспыхивали лишь в ответ на снижение зарплаты. Наступательные требования фигурировали лишь в 47 из 475 стачек, происшедших за год.
Однако ослабление стачечного движения и частые поражения вызывали не только настроения упадка. Они помогали наиболее сознательной части рабочих понять несостоятельность соглашательской тактики профсоюзного руководства и правоту револю-
18 »Le Temps», 3.IV 1922.
19 «L'Humanité», 11.IV 1922.
69
Иациональный блок у власти
ционных синдикалистов. Освобождаясь от влияния реформистов, рабочие искали новые средства и методы борьбы. Так, во время стачки в апреле 1921 г. во Вьенне (департамент Изер) бастующие заняли четыре фабрики фирмы «Берне» и удерживали их в течение 24 часов. Несмотря на то что реформисты на этот раз сумели сорвать выступление, новый метод приобрел популярность. В ночь с 9 на 10 октября над девятью фабриками взвились красные флаги. Занявшие их рабочие проявили такую сплоченность и организованность, что патронат был вынужден отступить: было отменено ранее объявленное снижение зарплаты, освобожден арестованный секретарь местного профсоюзного объединения и т. п.
В течение пяти недель упорно боролись рабочие транспортных предприятий в Труайе и Ромини-сюр-Сен, неоднократно вступавшие в уличные бои с полицией. Они не только отстояли свою зарплату, но и добились ее повышения на 6%. Вопреки реформистским руководителям профсоюзов в тяжелой борьбе добились победы и металлисты в департаменте Верхний Рейн и строители в Париже 20.
Характерно, что там, где руководство стачками осуществляли революционные синдикалисты и борьба велась решительно, авторитет профсоюзов возрастал. Там же, где реформистам удавалось убедить рабочих сложить оружие, отлив из профсоюзов продолжался. Так, после провала стачки в Эпинале местный профсоюз текстильщиков, насчитывавший 18 тыс. членов, фактически распался.
Стремление к революционным методам борьбы проявилось в стачке текстильщиков Севера в 1921 г. Начатая рабочими Рубе и Туркуэна против вторичного за год понижения зарплаты, эта забастовка переросла во всеобщую, охватив промышленный район Севера целиком. Не дожидаясь указаний руководителей ВКТ, а иногда и вопреки им, в нее включились рабочие всех специальностей. Было созвано собрание делегатов и избран единый стачечный комитет, в состав которого, наряду с 11 представителями реформистского крыла ВКТ, вошло и 7 посланцев революционного меньшинства 2I.
Героическая борьба рабочих Севера, продолжавшаяся около трех месяцев, вызвала многочисленные стачки солидарности в Париже и его предместьях, Лионе, Нанте, Страсбурге и других промышленных центрах. Рабочие многих городов собирали средства в помощь бастующим, организовывали эвакуацию детей из района событий и окружали их заботой и вниманием. Денежную
R. Carmy. Histoire du mouvement syndical en Fiance de 1914 à nos iours. Paris, 1934, p. 57.
21 «I Humanité», 26.VIII 1921.
Национальный блок у власти
70
помощь оказывали французским текстильщикам и рабочие других стран. Так, советские профсоюзы собрали и перевели более 10 тыс. фр.22
Сочувствие участникам стачки выражали крестьяне и часть городской мелкой буржуазии Севера. В ряде городов они организовали общественные кухни или бесплатную раздачу продуктов для бастующих. Симпатии к стачечникам проявляли и солдаты, посланные в район борьбы.
Несмотря на стойкость и мужество участников, забастовка на Севере не привела к победе. Только в некоторых пунктах или отраслях производства рабочим удалось отстоять зарплату на прежнем уровне и добиться отдельных уступок.
Напуганная буржуазия мобилизовала все свои силы, правительство, лицемерно предлагая посредничество, стянуло на Север крупные воинские соединения с артиллерией и танками, возложив на них охрану штрейкбрехеров. Отрицательно сказалась на движении недостаточная сплоченность рабочих; многие прислушивались к реформистским лидерам, призывавшим к соглашению. И все же забастовка убедительно показала рабочим наличие у них сил и возможностей для борьбы, а также острую необходимость организации.
К весне 1921 г. оппозиция реформистскому руководству ВКТ достигла такого влияния, что название «меньшинство» сохранялось лишь как условное. В действительности к комитетам революционных синдикалистов примыкало почти 50% членов Конфедерации, причем число их неуклонно росло. В ряде местных объединений профсоюзов (департаменты Сена, Па-де-Кале, Шер, Луара, Шаранта, Рона, Вогезы, Кальвадос), а также во многих национальных федерациях (пищевиков, металлистов, строителей, швейников, работников государственных железных дорог и др.) меньшинство фактически превратилось в большинство. При этом оно изменилось и качественно; влияние синдикалистов-коммунистов, выступавших за сотрудничество с ФКП, резко увеличилось.
Пытаясь затормозить этот процесс, лидеры ВКТ выдвинули угрозу исключения из Конфедерации тех профсоюзов, которые присоединятся к комитетам революционных синдикалистов, обвиняя их в подчинении «коммунистическому влиянию» и нарушении традиционной «независимости» от политических партий. Но попытки привести эту угрозу в исполнение в некоторых национальных федерациях (текстильщиков, горняков и др.) вызвали взрыв возмущения и лишь ускорили присоединение многих ранее колебавшихся профсоюзов к революционному крылу.
22 «L'Humanité», 17.X 1921.
7/
Национальный блок у власти
Понимая, что дни их господства в ВКТ сочтены, реформистские лидеры начали подготовку к расколу. Она затянулась почти на год, ибо сторонники Жуо хотели переложить ответственность за раскол на других, осуществив его в наиболее выгодном для себя варианте. Об этом свидетельствовало решение, принятое в феврале 1921 г. руководством ВКТ, в котором революционные профсоюзы признавались «поставившими себя вне ВКТ» гз.
По мере усиления левого крыла росло стремление реформистов к расколу. «Медлить нельзя... Чем раньше произойдет распад, тем большая часть останется под руководством Жуо»,— писала газета «Попюлер» 12 февраля 1921 г. «Необходимо использовать последнюю представившуюся ВКТ возможность избавиться от микроба, который ее разрушает»,— вторила другая газета социалистов — «Прогрэ де Лион» 24.
Первый шаг к расколу был сделан в федерации железнодорожников — самой крупной и революционной в ВКТ. На ее съезде в июне 1921 г. значительным большинством, включавшим делегатов от 330 профсоюзов, было избрано бюро, в состав которого вошли революционные синдикалисты во главе с П. Семаром. Однако бывший лидер федерации Бидэгаре («император», как его иронически называли рабочие) отказался подчиниться этому решению. Покинув съезд, он вместе с оставшимися на его стороне руководителями 213 профсоюзов объявил о создании отдельной федерации, которую руководство ВКТ поспешило признать «законной» 25.
Решительная борьба развернулась на съезде ВКТ в Лилле, открывшемся 25 июня 1921 г. Чтобы удержать руководство в своих руках, лидеры реформистов не останавливались ни перед чем. Они отказались признать действительными мандаты делегатов, представлявших революционное большинство федерации железнодорожников, а также мандаты тех профсоюзов, которые были исключены федерациями за принадлежность к левому крылу.
Пользуясь положением устава о том, что каждый профсоюз имеет право на один голос на съезде, реформисты на скорую руку создали более 700 новых союзов; большинство их объединяло всего один-два десятка членов, многие были вообще фиктивными. В первый же день работы реформисты открыто попытались сорвать съезд, развязав в зале заседания побоище при помощи вооруженных дубинками молодчиков, которых специально доставили в Лилль в качестве делегатов фиктивных союзов.
23 «La vie ouvrière», 18.11 1921; «L'Internationale», 2.ПІ 1921. 4 См. «La vie ouvrière», 18.11 1921.
P. Sertwrd- Histoire rie Fédération de Cheminots. Fans, 1934, p. 39—40.
Национальный блок у власти
72
Однако подобные методы вызвали энергичный протест даже у тех представителей рабочих, которые оставались на стороне «большинства». В Лилле революционное крыло ВКТ еще раз продемонстрировало численный и идейный рост, выдержку и волю к единству. Убедительно критикуя политику руководства, его сторонники доказывали, что присоединение к Профинтерну отвечает интересам классовой борьбы французского пролетариата и никак не нарушает автономии профдвижения, провозглашенной в Амьен-ской хартии 26. «Москва — это солнце, притягивающее лучшие элементы всех пролетарских движений...— заявил делегат объединения профсоюзов Сены и Уазы.— Я знаю, что русская революция открыла путь интеллектуальному и моральному возрождению трудящихся... и поэтому голосую за резолюцию меньшинства» 27. Съезд завершился моральным поражением реформистов, которые сохранили руководство лишь потому, что их резолюция собрала 1572 мандата, в то время как меньшинство получило 1325, т. е. 45,7%; однако численный состав провсоюзов, представленных меньшинством, намного превышал 50% рабочих, объединенных в ВКТ.
Соотношение сил, обнаружившееся на съезде, лишало реформистских лидеров возможности пойти на раскол немедленно. Но обстоятельства заставили их торопиться, ибо в результате стачечных боев осени 1921 г. их авторитет еще более упал, особенно в департаменте Нор, до этого считавшемся оплотом реформизма. «Было бы смешно продолжать руководить ВКТ, опираясь на несуществующее большинство»,— писал с циничной откровенностью один из вождей реформистов Реи на страницах «Энформасион сосиаль» 28.
Осенью 1921 г. бюро ВКТ приступило к массовым исключениям революционных профсоюзов из состава Конфедерации. К концу ноября число исключенных профсоюзов достигло 40029. Тревога за судьбу профдвижения побудила многие департаментские объединения (в том числе Сены, Сены и Уазы, Об, Нижней Ша-ранты) и национальные федерации профсоюзов (в том числе железнодорожников, пищевиков, швейников) взять на себя инициативу созыва съезда единства. В чем приняли участие посланцы 1564 профсоюзов, представляющих 60% состава ВКТ, в числе которых было и 125 профсоюзов, принадлежавших к «болынин-
26 См. «Красный Интернационал профсоюзов», 1921, № 1, стр. 32.
27 «L'Humanité», 30 VII 1921.
28 См. «Bulletin communiste», num. special, 10.XI 1921.
29 ^Очерки рабочего движении во Франции П917—1967)». М., 1968, стр. 41.
73
Национальный блок у власти
ству» 30. Но бюро ВКТ отвергло предложенные этим съездом меры, отказалось от созыва Административной комиссии или сессии Национального комитета Конфедерации и объявило об исключении всех профсоюзов, участвовавших в съезде единства.
Таким образом, раскол совершился. Исключенные союзы были вынуждены создать временное объединение и избрать его руководящие органы, а в начале 1922 г., убедившись в безрезультатности попыток восстановления единства, организовать новый профсоюзный центр — Унитарную всеобщую конфедерацию труда (УВКТ). Раскол ВКТ, вина за который лежит на реформистах, причинил большой вред боеспособности рабочего класса Франции.
ФРАНЦУЗСКАЯ КОММУНИСТИЧЕСКАЯ ПАРТИЯ ПОСЛЕ ТУРА
Организационное оформление Французской коммунистической партии проходило в крайне неблагоприятных условиях. С первых же дней она подвергалась ожесточенной травле и полицейским преследованиям, отражать которые было особенно трудно в связи с общим ослаблением массового движения и усиливающимся расколом в рядах пролетариата. Создание организаций на местах протекало в напряженной борьбе с оппортунистами, которые использовали занимаемые ими постої, чтобы захватить в пользу СФИО помещения, имущество и деньги, по праву принадлежавшие революционному большинству, образовавшему ФКП. Потеряв возможность претендовать на «Юманите», после того как старейший революционер-коммунар Камглина отдал контрольный пакет акций этой газеты коммунистам, руководители СФИО организовали подлинный налет на типографию, пытаясь вывезти оборудование. Правда, в Париже рабочие сумели дать им отпор, но во многих федерациях (Мэн и Луары, Нижнего Рейна, Верхней Гаронны и др.) оппортунистам удалось таким образом завладеть и редакциями газет, и партийными кассами.
Большие трудности были связаны и с положением в самой ФКП. «Преобразование старого типа европейской парламентской, на деле реформистской и лишь слегка подкрашенной в революционный цвет партии в новый тип партии, в действительно революционную, действительно коммунистическую партию это — вещь чрезвычайно трудная,— писал В. И. Ленин.— Пример Франции показывает эту трудность, пожалуй, всего нагляднее» 31.
Вышедшая из Тура партия по\учила тяжелое организационное и идейное наследство. Она сохранила чисто территориальную
и «Красный Интернационал профсоюзов», 1922, № 1,стр. 31. 1 Ь И. Ленин- Поли. собр. соч., т. 44. ci р. 420.
Национальный блок у власти
74
структуру, удобную для избирательной деятельности, но непригодную для руководства повседневной борьбой рабочего класса. Она была оторвана от профсоюзов и других массовых организаций трудящихся. Пролетарское большинство партии состояло из рабочих, полных решимости бороться, преданных делу партии, воодушевленных примером Великого Октября; но одного «энтузиазма ее членов, их желания найти правильный путь было недостаточно, чтобы с сегодня на завтра обновить политику, структу-
49
ру и методы партии» .
В составе партии были и старые борцы, вышедшие из различных течений довоенного рабочего движения, и молодежь, прошедшая революционную школу в окопах мировой войны, и рабочие, познавшие необходимость политической партии в годы послевоенного революционного подъема. Одни еще не вполне освободились от навыков и представлений, усвоенных в прошлом, другие не имели достаточного опыта и теоретической подготовки. Все это объясняет, почему в ФКП «некоторые слабости социал-демократических партий были в годы, последовавшие за Турским съез-
33
дом, весьма живучи» .
Партия была многочисленна, но в ней имелось и немало случайных мелкобуржуазных элементов, занесенных в ряды рабочего движения революционной волной чослевоенных лет. В центральном руководстве и в местных федерациях, в прессе и парламентской фракции окопались перекрасившиеся оппортунисты, враждебные Коминтерну, но признавшие турские решения, когда предотвратить их не удалось, только для того, чтобы сохранить свое влияние и положение в партии. Их лидером был Л. Фроссар, удержавшийся при помощи лжи и демагогии на посту генерального секретаря.
При таких условиях преобразование партии могло начаться лишь с участия в массовом движении, цели которого пользовались бы единодушной поддержкой ее членов и имели бы первостепенное значение для всех трудящихся. Именно поэтому первыми шагами в идейном и организационном сплочении пролетарского большинства ФКП, упрочении связей с массами и изучении опыта партии большевиков было активное участие з борьбе против военной опасности и в защиту Советской России. «Борьба за мир, борьба против войны, как ближайшая цель, проходила в истории нашей партии на каждом этапе ее развития, от ее образования до настоящего времени» 34,— писал позднее М. Торез.
52 «Histoire du Parti communiste français (Manuel)». Paris 1964, p. 115.
зя Ibidom.
u «Cahiers du communisme», 1950, N 4, p. 39.
Поль Вайян-Кутюръе
В прессе ФКП, и особенно на страницах «Юманите», ее лучшие журналисты (М. Кашен, П. Вайян-Кутюрье, Г. Пери) систематически выступали со статьями о жизни Советской страны, разъясняли сущность ее миролюбивой политики, разоблачали интервенционистские замыслы империалистов, доказывали, что установление франко-советских экономических и политических отношений соответствует самым глубоким а жизненным интересам французского народа.
С этой же целью французские коммунисты широко использовали парламентскую трибуну. Особенно убедительными были запросы и выступления М. Кашена. Обращаясь к реакционному большинству палаты, он говорил: «Вы полагали, что устранили из своих решений великий народ, но установленный таким образом мир (имеется в виду Версальский.— Ред.) обречен на непрочность, ненадежен, всегда находится под угрозой. То, что вы за-теяли,— это пустой труд» .
«Débats parlementaires Session ordinaire dt 1921». t. II, p. 23.
Национальный блок у власти
76
Французские трудящиеся горячо поддержали коммунистов. Не было митинга, собрания, демонстрации, где требование нормализации отношений с Советской Республикой не фигурировало бы в качестве главного. Требование мира и признания Советской Республики было выдвинуто и на массовом митинге в Париже 3 февраля 1921 г., и на митинге 30 тыс. трудяцшхся парижских предместий в Сент-Уэне, и во время традиционной демонстрации в день Парижской Коммуны, и в первомайских выступлениях, и на многочисленных собраниях, выражавших солидарность с коммунистами, преданными суду за антиинтервенционистские выступления 36.
В начале августа 1921 г. ФКП призвала пролетариат к политическим забастовкам против вооружения стран, входящих в антисоветские блоки. «Кто прямо или косвенно участвует в производстве или отправке снаряжения для Польши и Румынии, бесчестит себя. Кто работает для одной из фирм, выполняющих подобные заказы, вооружает контрреволюцию и сражается против русской революции. Кто не протестует против вооружения врагов Советов, изменяет своему долгу, предает свою партию, своих товарищей, жен и детей» 37,— говорилось в воззвании.
Ежедневно газеты ФКП «Юманите» и «Энтернасиональ» публиковали список фирм, выполняющих правительственные заказы на вооружение. В некоторых промышленных районах по инициативе коммунистов были начаты забастовки. 9 августа 1921 г. рабочие завода «Фосс-о-Шен» (Гавр) отказались выполнять заказ на производство ручных гранат. Подобные же забастовки были объявлены на автомобильных и авиастроительных заводах Парижского района, металлообрабатывающих предприятиях в Париже, Рубе и некоторых других городах.
В стачках против производства вооружения ФКП выступала совместно с революционными синдикатами, Федерацией коммунистической молодежи, Республиканской ассоциацией ветеранов войны, Рабоче-крестьянской федерацией инвалидов. Приобретенный опыт имел важное значение для развития партии. Он подтверждал необходимость перестройки всей работы и структуры ФКП.
ФКП сыграла ведущую роль в организации массового движения против попыток Национального блока использовать голод в Поволжье и навязать Советскому правительству кабальные соглашения. В прессе и парламенте коммунисты энергично протестовали против подобного «шейлоковского торга». Благодаря энергии, самоотверженности и настойчивости французских коммунис-
se «L'Humanité», 4.П. 7. 24.Ш; 3.V 1921. 37 «L'Humanité», 10.VIII 1921.
77
Национальный блок у власти
тов организация помощи голодающим Поволжья переросла в массовое движение за нормализацию франко-советских отношений.
Коммунистическая партия, единственная в стране, выступила против претензий французского империализма на гегемонию в Европе и связанных с этим планов расчленения Германии и отторжения от нее Рура, против гонки вооружений, сохранения огромной армии и увеличения сроков военной службы. С позиций пролетарского интернационализма коммунисты разъясняли общность интересов французских и германских трудящихся и необходимость их совместных действий. «Французские и германские коммунисты будут вместе бороться против капиталистической олигархии обеих стран» 38,— заявил ЦК ФКП в декларации по германскому вопросу. Особенно энергично повела партия борьбу против насаждавшихся буржуазией шовинистических настроений в районах, разрушенных в годы войны.
По инициативе ФКП для борьбы против военной опасности была создана сеть комитетов действия, в состав которых вошли представители всех прогрессивных организаций. Эти комитеты провели многочисленные выступления против призыва в армию резервистов 1919 г., против пропаганды милитаризма в связи с торжествами, организованными правительством к 100-летию со дня смерти Наполеона I, и др. Наиболее крупные антивоенные митинги и демонстрации состоялись в Париже, Сен-Назере, Марселе, Ниме, Клермон-Ферране, Крезо, Гавре. В Орлеане ветераны войны шествовали с укрепленными на древках вместо знамен гирлянда-ми орденов и медалей .
Продолжая лучшие традиции рранцузского социалистического движения, ФКП приступила к работе среди призывников и солдат, сочетая при этом легальные методы борьбы с нелегальными. Большую помощь партии оказала Федерация коммунистической молодежи, члены которой распространили более 100 тыс. экземпляров листовок, расклеили на улицах и в казармах свыше 2 тыс. антивоенных плакатов. Эффективность деятельности коммунистов подтверждали многочисленные выступления солдат и новобранцев в Сен-Жюльене, Орлеане, Сенг-Этьенне, Вандоме, Люневиле и на при зывных пунктах Парижа. «Марсель Кашен и его друзья сделали все, чтобы вызвать недисциплинированность среди солдат» 40,— заявил военный министр Л. Баргу, косвенно признавая успех ФКП.
3R «L'Humanité», 4.V 1921.
3!l «La vie ouvrière», 7. V 1921.
40 «Débats parlementaires. Session ordinaire de 1921». t. II. p. 25.
Национальный блок у власти
78
Решительная и последовательная борьба против милитаризма в защиту Советской страны привлекла к ФКП симпатии трудящихся. Но тем более очевидной становилась необходимость очистки от случайных и оппортунистических элементов, сближения с профсоюзами, выработки аграрной программы, которая открыла бы партии путь к крестьянству.
Стремление рабочих-коммунистов к перестройке работы обнаружилось уже весной 1921 г., когда при обсуждении проекта устава ряд низовых организаций (например, 9-я и 14-я секции Парижа) потребовали четкого определения революционных целей партии, установления в ней строгой дисциплины, а также постоянного контроля над прессой со стороны ЦК. Хотя оппортунистам, входившим в состав руководства, удалось тогда оттянуть принятие соответствующих решений, на так называемом административном съезде в Париже 15—17 мая 1921 г. большинство сумело настоять на замене старого названия «Социалистическая партия. Французская секция Коминтерна» новым — «Французская коммунистическая партия» 41.
Ь июле 1921 г. III Всемирный конгресс Коминтерна, опираясь на опыт, уже накопленный международным и французским рабочим движением, поставил перед ФКП задачу борьбы за завоевание масс. Поражение мощной стачки текстильщиков Севера и раскол ВКТ воочию убедили коммунистов Франции в необходимости претворения советов Коминтерна в жизнь. На I съезде ФКП, состоявшемся в декабре 1921 г. в Марселе, были приняты решения, которые ИККИ охарактеризовал как «важные опорные пункты для деятельности партии среди рабочих масс в городе и деревне» 42.
Одно из этих решений — «Тезисы о «национальной обороне» и по вопросу о войне» — определяло позицию партии по отношению к агрессивной внешней политике французского империализма и провозглашало непоколебимую верность делу защиты завоеваний пролетарской революции, Советского государства. В тезисах порицались центристские элементы, которые под видом «абсолютного антимилитаризма» и пацифизма пропагандировали мир на основе сотрудничества классов, гарантированный Лигой наций. Столь же решительно осуждались в тезисах и левацкие ошибки (план предотвращения войны путем массовой неявки на призывные пункты и т. п.), которые распространялись среди «революционно нетерпеливых, политически неопытных элементов» 43, глав-
" «L'Humanité» 17.V 1921.
42 «Коммунистический Интернационал в документах». М., 1933, стр. 277.
із Там же, стр. 180-
79
Национальный блок у власти
ным образом в Федерации коммунистической молодежи. Принятые решения требовали совершенствозания устной и печатной пропаганды, неуклонного разоблачения пацифистских маневров буржуазии, за которыми скрывалась подготовка новой войны, решительной защиты принципа независимости народов всех стран, в том числе и потерпевших поражение в минувшей войне.
Тезисы не были лишены недостатков: в них все войны эпохи империализма признавались захватническими, а вопрос об антиколониальном движении не был вовсе поставлен, хотя делегат съезда Хо Ши Мин настаивал на этом. Однако в целом принятие тезисов было шагом вперед и открывало возможность упрочения связей партии с массами.
Второе из важнейших решений Марсельского съезда касалось деятельности партии в профсоюзам. Оно было принято вопреки сопротивлению оппортунистов, которые пытались удержать партию от борьбы за руководство массовым движением при помощи «теории разделения функций» и призывов к сохранению «независимости» профсоюзов. Принятые съездом тезисы предполагали установление тесного сотрудничества ФКП с профсоюзами. «Впервые съезд партии отчетливо заявил, что «независимость» профсоюзов не может означать ничего иного, кроме независимости по отношению к идеологии и политике буржуазии».
Решение обязывало всех коммунистов — рабочих и служащих вступать в профсоюзы, активно участвовать в их работе, пропагандируя идеи и решения партии. Хотя тезисы и были сформулированы несколько общо, что позволяло оппортунистам саботировать их применение, сам факт их принятия был предвестием перемен, назревавших в партии.
Ma рсельский съезд также обсудил и принял «Тезисы по аграрному вопросу». В этой первой аграрной программе ФКП подчеркивалось, что только союз с пролетариатом может спасти крестьянство от разорения, к которому оно неизбежно идет при капитализме. Защита интересов трудящихся крестьян провозглашалась одной из важнейших задач партии 44.
Исходя из основных положений марксизма-ленинизма, специфики аграрных отношений в стране и опыта партии большевиков, ФКП сформулировала принцип: «Земля тем, кто ее обрабатывает». Вместе с тем в программе был поставлен вопрос о путях обобществления сельскохозяйственного производства на основе строгой добровольности и как следствие терпеливой воспитательной работы среди крестьян.
44 См. /О. Г. Трунский. В. И. Ленин и Марсельская аграрная программа Французской коммунистической партии.— «Французский ежегодник 1970». М, 1972, стр. 110, 122.
Национальный блок у власти
80
В статье «О тезисах по аграрному вопросу Французской коммунистической партии» В. И. Ленин дал им положительную оценку, подчеркнув, что основные мысли в них правильные и выражены вполне удачно45. Одновременно В. И. Ленин указал на ошибочность недооценки проникновения капитализма в сельское хозяйство и посоветовал конкретизировать отдельные положения.
Решения Марсельского съезда свидетельствовали об определенном идейном росте партийных рядов. Но этот процесс был еще далек от завершения. Не сумев помешать принятию важных решений, оппортунисты прилагали все силы, чтобы сорвать их осуществление. Особенно упорно сопротивлялись они применению выдвинутой Коминтерном тактики единого фронта, которая привела бы к окончательному разрыву с парламентским прошлым и к превращению партии в боевой авангард пролетариата.
Намеренно извращая смысл создания единого фронта, они сумели внести путаниц) в важнейшие вопросы теории и тактики, развязать острую борьбу фракции. Одни из них выдавали единый фронт за беспринципное объединение со СФИО и фактическую ликвидацию ФКП, другие пытались с псевдореволюционных позиций поколебать доверие рядовых членов партии к Коминтерну и отвергнуть его решения46. Враги Коминтерна, окопавшиеся в околопартийной печати (типа издававшейся А. Фабром газеты «Журналь дю пёпль»), развернули против него ожесточенную кампанию, распространяя всякого толка дезинформацию. Наконец, так называемые левые своими тенденциями к сектантству, грубо административными методами руководства и фракционностью лишь отталкивали от себя рабочих.
Внутрипартийный кризис затянулся до конца 1922 г. и принес вред как партии, так и всему французскому рабочему движению. Преодолеть его можно было лишь «обращением партии к массовым выступлениям в защиту рабочего класса»47. Обстановка, сложившаяся в стране и на международной арене, настойчиво требовала этого.
ПУАНКАРЕ У ВЛАСТИ
К осени 1921 г. оппозиция правительству Бриана возросла и активизировалась. Особенно резкую критику встретила идея заключения гарантийного пакта, который призван был обеспечить
45 См. В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 44, стр. 274.
46 «Histoire du Parti communiste français (Manuel)», p. 124, 126.
47 Ibid., p. 124.
67
Национальный блок у власти
безопасность Франции. В серии статей, опубликованных в августе в газете «Тан», Пуанкаре обрушился не только на «миротворца» Бриана, но и на таких воинствующих националистов, как Клемансо и Тардье, участвовавших в переговорах с Англией. Он назвал пацифизм средством разоружения Франции, утверждал, что гарантийный пакт поставит ее в зависимость от Англии, и требовал обеспечить получение репараций при помощи «продуктивных залогов», как дипломатично именовали оккупацию Рура.
Ряд действий, предпринятых правительством Бриана в конце года, обострил положение. Франция потерпела неудачу на Вашингтонской конференции, где, согласившись на условия, ограничивавшие ее морскую мощь, не сумела добиться каких-либо серьезных гарантий своих сухопутных границ. Бриан явно переоценил остроту англо-американских противоречий. Оказался неосуществимым выдвинутый им план создания англо-французского банковского консорциума для контроля над финансами Германии48. Правительство США решительно отвергло попытку поставить расчеты по межсоюзническим долгам в зависимость от получения репарационных платежей Германии.
Особенно яростную критику со стороны правого крыла Национального блока вызвал выдвинутый Брианом на декабрьских переговорах с Англией план создания такого «эластичного союза», к которому впоследствии можно было бы привлечь и Германию. Разногласия в правящей коалиции предвещали кризис, который в начале 1922 г. разразился в связи с так называемым русским вопросом.
В буржуазном лагере после провала интервенция с возрастающей настойчивостью стали раздавайся голоса в пользу изменения политики по отношению к Советской России. В них звучали и разочарование в попытках насильственно изменить ход истории, и боязнь того, что другие державы опередят Францию, закрепив за собой обширный русский рынок, и понимание того, что никакой мир, никакая стабилизация экономики Европы невозможны без участия такой страны, как Россия, и надежда на то, что иод влиянием сотрудничества изменятся сами большевики.
Некоторые буржуазные политики руководствовались одними из этих соображений, некоторые — другими. В пользу торговли с Советской Россией выступил в парламенте П. Пенлеве. Созданная внутри партии радикал-социалистов в октябре 1921 г. «Республиканская лига» (их шутливо называли «радикал-социалистскими младотурками») прямо высказалась за разрыв с Национальным блоком и переход в оппозицию. На организованном ею банкете Г. Думерг заявил, что «великая республика Востока необходима
48 M. Banmont. La Troisième République. Lausanne, 1968, p. 456.
Национальный блок у власти
82
для экономической жизни мира», а Э. Эррио потребовал на заседании исполкома партии радикалов полного пересмотра политики по отношению к Советской России 49.
Воздействие этих настроений и реалистическая оценка ситуации побудили Бриана высказаться в пользу более гибкого, маневренного курса и принять участие в обсуждении условий созыва конференции в Генуе, на которую предполагалось пригласить и советскую делегацию.
Но для наиболее влиятельных групп буржуазии даже это казалось неприемлемым. В газетах «Матен», «Тан», «Журналь де деба», «Эко де Пари» началась ожесточенная кампания против Бриана и его политики. Президент республики Мильеран в телеграмме, посланной Бриану, выразил «сожаления и опасения» по поводу решения созвать конференцию с участием Советской России. Кабинет Бриана пал, и во главе нового правительства, сформированного в январе 1922 г., стал Раймон Пуанкаре50, представлявший наиболее агрессивные круги крупной буржуазии.
Его приход к власти предвещал отказ от всех ранее намеченных переговоров и вступление на путь односторонних действий, рассчитанных на то, чтобы при помощи силы решить вопрос о гегемонии в Европе в интересах французского империализма. Эти намерения и скрывались за содержавшимся в правительственной декларации обещанием сделать все, чтобы «вернуть себе свободу действий» 51. В те дни «Правда» писала: «Париж является в настоящее время центром капиталистической реакции... наглая шайка биржевых дельцов, владеющая парламентским большинством, не желает порывать с политикой удушения Советской России и срывает европейский мир» .
Прежде всего активизировалась антисоветская политика Национального блока. Не имея возможности открыто отказаться от участия в Генуэзской конференции, глава нового правительства упорно повторял, что намерен следовать курсу своего предшественника и даже готов «признать Советы», но лишь в том случае, если это произойдет на «прочной реалистической основе» 53, т. е. при условии признания долгов царского и Временного правительств и возвращения национализированной собственности иностранцам. После того как французская дипломатия долго изощря-
49 «Bulletin communiste», 1922, N 8.
50 /. Olle-Laprune. La stabilité des ministres sous la Troisième République.
1879—1940. Paris, 1962, p. 164.
51 «Débats parlementaires. Session ordinaire de 1922», t. I, p. 18.
52 «Правда», 8.1 1922.
53 «Débats parlementaires. Session ordinaire de 1922», t. I, p. 123.
83
Национальный блок у власти
лась, изобретая предлоги для отсрочки конференции и добиваясь привлечения к подготовительным работам представителей зависимой от Франции Малой Антанты, глава французской делегации в Генуе Л. Барту предложил проект соглашения, который по сути дела предполагал закабаление Советской России и неминуемо должен был быть ею отвергнут. Последовавший срыв Генуэзской, а потом и Гаагской конференций не способствовал, однако, сплочению европейских стран под эгидой Франции, а лишь усугубил ее политическую изоляцию и усилил стоявшие перед ней экономические трудности.
С первого дня своего существования правительство Пуанкаре начало готовиться к решающей схватке за гегемонию в Европе. Усилилась гонка вооружений. В проекте бюджета на 1923 г. предполагалось истратить только на военное снаряжение более 5 млрд. фр., в то время как на нужды народного здравоохранения ассигновывалось лишь 283 млн. фр. Если за четыре года (1919—1922 гг.) военный бюджет составлял в сумме 22 млрд. фр., то на один 1923 г. предназначалось 9,5 млрд. фр. 54
В июне 1922 г. был принят закон, установивший срок военной службы в 18 месяцев. Это увеличивало контингенты французской армии по сравнению с первоначальными планами на одну треть и доводило ее численность в мирное время до 700 тыс. человек. По длительности срока военной службы Франция выходила на первое место в Европе (разделяя его лишь со своей союзницей Польшей) 55. При этом были отменены все льготы по семейным обстоятельствам, значительно увеличивались штаты кадровых военнослужащих, задерживалось увольнение уже отслуживших свой срок возрастов.
Выдвинутые правительством Пуанкаре шовинистические лозунги привлекали значительную часть буржуазии кажущейся простотой достижения господства Франции в Европе. Однако на протяжении всего 1922 г. внутри Национального блока усиливалось расхождение между правыми партиями, составлявшими основу правительственной коалиции, и радикалами, выступавшими за более гибкий курс. Уже при формировании своего кабинета Пуанкаре не смог продемонстрировать «национальное единство», так как Эррио отказался войти в состав правительства. В марте «Республиканская лига» выработала первый вариант программы будущего Левого блока. На кантональных выборах в мае Национальный блок увеличил число завоеванных мест всего на 8, в то время
54 «Bulletin communiste», 1922, N 15.
55 Е. Bonnefous. Histoire politique de la Troisième République, t. ill. L'aoits-guerre (1919-1924). Paris, 1959, p. 309—310.
Национальный блок и власти
84
как оппозиция получила 52 новых места 56. В июне 1922 г. между радикалами и социалистами было достигнуто соглашение о совместном протесте против продления срока военной службы и о поддержке законопроекта, предполагавшего создание единой средней школы 57.
Наибольшей остроты противоречия внутри правящей коалиции достигли в связи с проблемой отношений с Советской Россией. Многие влиятельные лидеры радикалов с возрастающей настойчивостью требовали поворота к «примирению». В пользу этого после заключения в апреле 1922 г. советско-германского договора в Рапалло стал решительно высказываться Э. Эррио. «Меня преследовал страх увидеть Францию, оставшуюся в одиночестве» '8,— позже признавался он.
В сентябре—октябре 1922 г. Э. Эррио в сопровождении Э. Да-ладье совершил, формально в качестве частного лица, поездку в Советскую Россию. Он посетил Москву, Петроград, Нижний Новгород, получил возможность обстоятельно ознакомиться с жизнью и настроениями трудящихся и убедиться в прочности нового строя, опирающегося на поддержку многомиллионных масс. «Когда я вернулся во Францию,— вспоминал он,— я имел смелость утверждать... что старая Россия умерла навсегда и что новый режим устойчив» 59. Во многом из увиденного в Советской стране Эррио разобраться не смог, но его главный вывод был неоспорим: франко-советское сотрудничество необходимо для установления прочного мира в Европе и соответствует глубоким, постоянным интересам Франции.
Позиция Эррио резко противоречила той, которой придерживалось руководство Национального блока. Статьи Эррио, публико-ваЕШиеся во время его путешествия в «Пти паризьен», а позже составившие книгу «Новая Россия», вызвали яростные нападки в прессе, поддерживающей правительство. Пуанкаре в беседе с Эррио на все его аргументы ответил вопросом: «А долги?»60. Казалось, что правящий блок находится накануне полного раскола.
Пуанкаре видел выход в усилении борьбы за господство Франции в Европе. С середины 1922 г. внешняя политика французского правительства стала приобретать все более провокационный и угрожающий характер. Она была явно рассчитана на то, чтобы завести в тупик переговоры сб урегулировании репарацион-
56 Е. Bonnefous. Histoire politique..., t. III, p. 303—304.
57 Ibid., p. 314-315.
58 A. 3. Манфрсд. Традиции дружбы и сотрудничества. Из истерии русско-французских и советско-французских связей. М-, 1967, стр. 240.
5!) Э. Эррио. Из прошлого, стр 154.
6(1 N. Sulié. La vie politique d'Edouard Herriot, Paris. 1962, p. 112.
Эдуард Эррио
ной проблемы и развязать себе руки для односторонних действий. Выступая в июне 1922 г. в палате депутатов, Пуанкаре откровенно угрожал, что, если «союзники не согласятся на применение санкций, то Франция будет действовать самостоятельно» 61. На Лондонской конференции в августе он потребовал «продуктивных залогов» как гарантии уплаты репараций, что по сути дела означало установление неограниченного контроля над германской металлургией. Однако еще в течение трех с лишним месяцев длилось маневрирование. Дело в том, что между монополистами Франции и Германии в это время шел напряженный торг вокруг создания крупнейшего угольно-металлургического концерна, который мог обеспечить полное экономическое и военное преобладание Франции в Европе. Представители «Комите де форж» всеми силами добивались согласия магната германской металлургии Г. Стиннеса на предоставление французским монополиям не менее 60% акций планируемого концерна.
*' «Débats parlementaires Session ordinaire de 1922». t. II, p. 234.
Национальный блок и власти
86
Срыв этих переговоров в декабре 1922 г. был воспринят французской буржуазией и военщиной как сигнал к атаке. Опираясь на обеспеченное большинство в репарационной комиссии, Франция добилась 26 декабря решения о том, что Германия преднамеренно не произвела поставки лесоматериалов в счет репараций. 9 января 1923 г. последовало новое решение о преднамеренном недовыполнении поставок угля.
Было очевидно, что вторжение в Рур — дело дней. Подготавливая акт агрессии, правительство Пуанкаре старалось отодвинуть все внутриполитические проблемы на второй план. Уже в декларации, с которой оно впервые предстало перед парламентом в январе 1922 г., на эти темы было сказано лишь несколько туманных фраз. Позднее в речах самого премьера и его ближайших сотрудников — министра юстиции А. Барту, министра внутренних дел М. Монури, министра общественных работ И. Ле Тро-кера и др.— постоянно варьировалась мысль о необходимости сплочения всей нации против тех, кто хочет лишить Францию плодов ее победы. Распространялась также идея, что получение репараций — главное условие для повышения уровня жизни всех французов, к каким бы социальным группам они ни принадлежали.
Однако, несмотря на словесные призывы к примирению, буржуазия и ее правительство широко использовали ослабление и спад рабочего движения. Участились локауты и случаи снижения заработной платы, началась кампания в пользу отмены надбавки на дороговизну, предпринимались попытки взимания налога на зарплату, установленного законом еще в июле 1917 г., но не введенного в действие ранее из-за боязни осложнений.
Усилились репрессии против революционных профсоюзов, особенно против профсоюзов учителей и почтовых служащих. Вместо обещанной амнистии был принлт закон, освободивший из тюрем уголовников, осужденных во время войны, но не коснувшийся участников революционного движения. С особым ожесточением преследовали и активистов ФКП. П Вайян-Кутюрье и Г. Пери привлекли к суду за антивоенную статью. По требованию властей палата лишила М. Кашена парламентской неприкосновенности.
Несмотря на усилившиеся полицейские репрессии, коммунисты мужественно выступали против агрессивной политики правительства Пуанкаре. Они разъясняли, что защита Советской страны неразрывно связана с борьбой трудящихся Франции за свои права и интересы. «Мы не должны забывать того, что, когда наши русские товарищи защищаются против наскоков и агрессии, они борются за пролетариат всего мира в такой же мере, как за себя» 62,— писал М. Кашен.
•• «L'Humanité». 22. IV 1922.
67
Hациональный блок у власти
ФКП вместе с профсоюзами УВКТ организовала многочисленные митинги и собрания в промышленных предместьях Парижа — Сент-Уэне, Клнши, Бийянкуре, в портах Марселе, Тулоне, Бресте, Нанте, Кале, в центре металлургии Крезо, в районе текстильных предприятий Рубе — Туркуэна и в других местах. Рабочие повсеместно выражали готовность единодушно подняться на защиту Советской страны, посылали приветствия Советскому правительству и В. И. Ленину.
ФКП активно боролась против гонки вооружений и продления сроков военной службы, издавала сотни антивоенных брошюр и листовок, приступила к выпуску газеты «Ле конскри» («Новобранец») для антивоенной пропаганды среди молодых солдат, выступила в поддержку германских рабочих, бастовавших на оккупированной Францией прирейнской территории. Французские коммунисты призывали противопоставить «интернационалу наживы военщины и правителей союз и солидарность рабочих обоих берегов Рейна» 63. Для переговоров с КПГ в Берлин была послана делегация ФКП во главе с М. Кашеном. Участники встречи приняли обращение «К рабочим Франции и Германии», в котором намечались совместные действия обеих партий в защиту Советской страны и против военной опасности ei.
Однако связи ФКП с массами были все еще непрочными. Их основной формой оставались призывы и обращения, недостаточно подкрепленные организационной раоотои на предприятиях .
Между тем положение в рабочем движении продолжало усложняться. Создание после раскола ВКТ двух параллельных структур профсоюзов, каждая из которых выдвигала свои лозунги, устанавливала свои сроки начала или прекращения стачек, вело к ослаб-леїіию рабочего класса. Даже такие мощные выступления, как забастовка металлистов в Лилле в мае—августе или гаврская стачка в июле—октябре 1922 г., закончились поражениями. Наиболее поучительным М. Торез считал урок всеобщей 24-часовой политической забастовки, назначенной УВКТ на 28 августа 1922 г. Она должна была выразить протест против действий правительственных войск, которые 26 августа открыли огонь по демонстрантам в Гавре, убив трех и ранив многих рабочих. Поспешность, с которой была назначена забастовка, исключала необходимую организационную подготовку и объяснялась анархо-синдикалистскими надеждами на стихийное воодушевление масс. В результате рабочие
кз Л.'Humanité*. 8.П 1922. ел "Bulletin communiste», 1922, N 6.
6Г' См. «Parti communiste. 3 Congrès national tenu à Lyon 1rs 20. 21, 22, 23 janvier 1923. Adresses et résolutions». Paris, 1924. p. 281, 282.
Национальный блок у власти
88
многих районов страны с опозданием узнали о призыве УВКТ, и движение, которое могло бы стать массовым и грозным, окончилось неудачей 66.
В ходе антивоенных выступлений и стачек все больше рабочих-коммунистов приходили к пониманию правильности тактики единого фронта; они требовали ее принятия руководством ФКП и прекращения бесплодной борьбы фракций. Об этом свидетельствовали выступления делегатов федераций Нор, Дордонь и Нижней Сены на Национальном совете ФКП в апреле 1922 г., решения съезда Федерации коммунистической молодежи в мае 67. Важное значение имело преодоление внутрипартийного кризиса в крупнейшей в ФКП федерации Сены, где на съезде в сентябре 1922 г. было принято решение о применении тактики единого фронта и выработана программа действий, объединявшая все основные течения. Таким образом, к осени 1922 г. были достигнуты дальнейшие успехи в сплочении партии. Однако, пока оппортунисты, возглавляемые Фроссаром, оставались на руководящих постах и сохраняли возможность саботировать применение неугодных им решений, полностью преодолеть внутрипартийный кризис было невозможно. Дело дошло до того, что, когда на II съезде ФКП в Париже в октябре 1922 г. большая группа делегатов выступила в защиту тактики единого фронта, фроссаровцы спровоцировали искусственный конфликт и сорвали работу съезда, не дав ему принять никаких
" 68
решении .
В исправлении сложившегося положения большую помощь оказал Коммунистический Интернационал. Решения IV конгресса Коминтерна по вопросу о едином рабочем фронте усилили позиции его сторонников в ФКП. Большинство коммунистов одобрили их. Это заставило Фроссара и его окружение открыто порвать с партией. Другие оппортунисты, надеявшиеся помешать принятию тактики Коминтерна, были исключены из рядов ФКП. Началось освобождение партии от засорявших ее враждебных элементов. На заседании Национального совета ФКП, созванного на правах съезда 21 января 1923 г., было сформировано новое руководство партии, утверждена «Боевая и рабочая программа», принято решение о сотрудничестве с УВКТ и о регулярной работе в реформистских профсоюзах.
Значительную роль в укреплении партии сыграло вступление в нее синдикалистов-коммунистов. Это течение, сложившееся вокруг газеты «Ви увриер», еще в 1921 г. высказалось в пользу
В6 М. Thorcz. Oeuvres, livre 2, t. I. Paris, 1951, p. 20—21.
67 «L'Humanité», 24.1V 1922; «L'Avant-Garde», 1.VI 1922.
68 «Очерки рабочего движения во Франции (1917—1967)», стр. 52.
89
Hаииональный блок у власти
сотрудничества с ФКП. Весной и летом 1922 г. синдикалисты-коммунисты впервые практически применили тактику единого рабочего фронта, организовав успешное сопротивление попыткам правительства взимать налог на зарплату. По их инициативе были проведены забастовки в Нанте, Марселе, Бресте, Тулоне, Туркуэ-не, в которых шли плечом к плечу члены обеих профсоюзных конфедераций.
В июне 1922 г. на съезде УВКТ в Сент-Этьенне синдикалисты-коммунисты получили поддержку большинства, и их лидеры Г. Монмуссо и П. Семар возглавили новоизбранное конфедераль-ное руководство. Сближение с ФКП долго тормозилось пережитками анархо-синдикалистских представлений о «независимости» профдвижения, а также влиянием замаскированных оппортунистов в руководстве ФКП, что отталкивало рабочих. Однако к осени 1922 г. синдикалисты-коммунисты превратились в проводников тактики единого фронта, в опору Коминтерна, по своим целям и стремлениям фактически стали частью ФКП, лишь формально еще не вступившей в ее состав.
В ноябре 1922 г. В. И. Ленин в беседах с делегатами II конгресса Профинтерна Г. Монмуссо и П. Семаром подчеркивал, что вступление синдикалистов-коммунистов в ФКП поможет им избавиться от пережитков анархо-синдикалистских взглядов и вместе с тем усилит пролетарское влияние в партии и даст ей кадры, имеющие опыт руководства повседневным движением рабочих69. Советы В. И. Ленина и преобразования, начавшиеся в ФКП, помогли синдикалистам-коммунистам пересмотреть свои взгляды. Их приход в ФКП способствовал умножению ее связей с массами. Это было особенно важно потому, что Франция вступала в полосу обострения классовой борьбы.
ОККУПАЦИЯ РУРА И МАССОВОЕ АНТИВОЕННОЕ ДВИЖЕНИЕ
11 января 1923 г. французская армия под командованием генерала Дегута вступила в Эссен. К началу февраля вся Рурская область была оккупирована французскими и бельгийскими войсками, численность которых достигала 60 тыс. человек. Правительство Пуанкаре всеми силами старалось представить свои действия как невинную «полицейскую акцию», вызванную отказом Германии от уплаты, репараций. Глава правительства утверждал, что задача солдат состоит только в том, чтобы обеспечить безопасность французских и бельгийских инженеров из «Международной миссии контроля над металлургическими заводами и шахтами», которой
«Cahiers du communisme», 1951, N11.
Национальный блок у власти
90
было поручено наладить производство в Руре; обе страны «имеют лишь одно намерение — обеспечить поставки угля, который принадлежит им по праву» 70.
Хотя развитие событий опровергало эту версию, лидеры Национального б\ока упорно продолжали на ней настаивать. «Чего мы хотим? Только компенсации за разрушения... В Руре, как и на Рейне, мы не ищем ничего иного...» ",— публично заверял Пуанкаре. «Нас обвиняют в империализме! Это ложь и клевета! — возмущался он в палате.— Мы вступили в Рур, чтобы заставить заплатить нам, и ничего более» 72.
Буржуазная пресса Франции всех оттенков и направлений настойчиво внушала своим читателям, что оккупация Рура соответствует интересам всего французского народа; на все лады твердили, что бедствия рабочих, разорение мелкой буржуазии и обнищание крестьянства, инфляция и дороговизна вызваны саботажем выплаты репараций «бошами». «Нужно отложить все столкновения партий и помочь своему правительству...— призывала 30 января газета «Тан».— Речь идет лишь о том, чтобы быть французом и хотеть для Франции победы справедливости».
При помощи подобных обращений Национальному блоку удалось добиться известного сплочения. За кредиты на оккупационные нужды высказывались не только все группы парламентского большинства, но и значительная часть радикалов во главе с Шота-ном; выступавшие ранее весьма оппозиционно Э. Эррио и П. Пен-леве ограничились тем, что воздержались от голосования73. За военные ассигнования подали свои голоса и лидеры СФИО Блюм и Поль-Бонкур; немного позже, в феврале, на съезде социалистов в Аилле было принято двусмысленное решение, в котором осуждение оккупации сочеталось с признанием справедливости репарационных требований 74.
Между тем в действиях правительства Пуанкаре все более отчетливо проявлялось стремление расчленить Германию. Были установлены таможенные барьеры, отделявшие Рур от остальной территории Германии, введены ограничения на ввоз и вывоз товаров; управление железными дорогами стали осуществлять мобилизованные французские чиновники и специалисты.
В то же время предоставлялись денежные субсидии и оказывалась разнообразная поддержка рейнским сепаратистам, добивав-
70 «Le Temps», 12.1 1923.
71 «La politique française en 192^ Paris, 1924, p. 24.
72 «Débats parlementaires. Session uidinaife de 1923» t. II, partie I, p. 301.
73 E- Bormefous. Histoire politique..., t. III, p. 348.
74 «Le TYmp.s», 3.II 1923.
Вступление французских войск в Эссен
шимся создания «буферной» Рейнской республики75. С их лидером Дортеном и с обер-бургомистром Кёльна К. Аденауэром велись переговоры о проведении в Рейнско-Вестфальской области сепаратной денежной реформы, которая явилась бы первым шагом к разрушению единства Германии76. Секретные связи поддерживались и с сепаратистскими кругами Баварии.
Французские империалисты добивались объединения рурского угля со своей рудой, чтобы превратить Францию в страну, диктующую свои требования всей Европе. Столь далеко идущие цели, конечно, предполагали не временную оккупацию, а аннексию Рура, и весьма близкий к монополистическим кругам и один из самых информированных журналистов, Пертинакс, откровенно признавал это. «Изоляция Рура (т. е. отторжение от Германии.— Ред.) — это долговременное дело,— писал он.— Мы строим не на месяцы, а на годы» 7?.
75 £. Bischof. Rheinische. Separatismus. 1918—1924. Bern, 1969.
76 «L'Humanité», 22.X 1923. 77«Echo de Paris», 27.1 1923.
Национальный блок у власти
92
Угроза, созданная политикой французского правительства, вызвала обострение международных отношений. Англия, ранее провоцировавшая Францию на вторжение из стремления изолировать ее, а также вызвать обострение топливного кризиса (выгодного английским экспортерам угля), как только оккупация началась, оказалась в состоянии острого конфликта с Францией. Соединенные Штаты Америки также не собирались допустить утверждения Франции в Руре, хотя перед началом событий они и подталкивали ее на решительные действия, считая, что обострение кризиса в Европе позволит им выступить в роли арбитра.
Захватнические цели французского империализма и провокационная позиция так называемых великих держав в создавшемся кризисе получили должную оценку в заявлении Советского правительства. От имени ВЦИК СССР М. И. Калинин писал: «Промышленное сердце Германии захвачено иностранными поработителями. Германскому народу нанесен новый тягчайший удар, Европа поставлена перед угрозой новой и жестокой международной бойни... В этот критический момент... рабоче-крестьянская Россия снова поднимает голос негодующего протеста против безумной политики империалистической Франции... против подавления права германского народа на самоопределение. Снова и с особой энергией предостерегает она народы мира от нависшей над Европой угрозы кровопролития» 78.
Вторжение в Рур вызвало назревание политического кризиса в Германии. Правительство Куно, выражавшее интересы ведущих рурских монополий, ответило на оккупацию отзывом своих дипломатических представителей из Парижа и Брюсселя, выдвинуло лозунг «отечество в опасности» и призвало народ к «пассивному сопротивлению», т. е. к прекращению добычи угля и производства продукции, предназначенной для Франции и Бельгии, к отказу выполнять распоряжения оккупационных властей. Начатая таким образом «рурская война» вызвала дезорганизацию всей экономики страны. Инфляция привела к такому падению заработной платы, что в феврале 1923 г. германский рабочий получал почти вдвое меньше, чем в ноябре 1922 г. Все это способствовало стремительному росту революционного движения в Германии.
Но последствия оккупации Рура тяжело сказались и на экономике Франции. Почти полное превращение добычи угля в Руре привело к свертыванию ряда отраслей французской промышленности, к безработице и дороговизне. Уже к концу января 1923 г. из 116 доменных печей были потушены 13, а к концу апреля — 46. Выплавка чугуна за то же времл упала на 33%, а стали —
«Документы внешней политики СССР», т. VI. M., 1962, стр. 150—152.
93
Национальный блок у власти
на 24% 79. Цены на уголь стремительно росли; его единственным поставщиком оказалась Англия. «Наша интервенция в Рур приносит ей более 10 млн. фр. в день» 80,— сообщал корреспондент газеты «Энформасьон» В. Камбон.
Попытки правительства Национального блока изменить положение, вводя в Рур новые контингенты войск и применяя жестокие методы подавления стачек, привели лишь к увеличению расходов на оккупацию и росту налогов. «Рурская операция осуждает себя уже первыми своими итогами»81,— отмечал Э. Эррио.
Свидетельством неудачи были франко-бельгийские переговоры в апреле 1923 г., на которых впервые был поднят вопрос о целесообразности оккупации. Оправдывая свои действия, союзники заявляли, что отвод их войск из Рура станет возможным лишь тогда, когда Германия не только выплатит репарации, но и покроет связанные с оккупацией расходы. Минимальный расчет показывал, что это означает 10 лет оккупации.
Внешнеполитическая агрессия закономерно вела к усилению реакции внутри страны. Под предлогом борьбы с противниками рурской авантюры правительство пыталось расправиться со всеми боевыми организациями рабочего класса, и прежде всего с ФКП и УВКТ. Накануне вторжения, 10 января, были созваны совещания у главы кабинета и у генерального прокурора с целью принятия «превентивных мер» 82. Были брошены в тюрьму участник Эссенской конференции (на которой коммунисты ряда стран обсуждали, как не допустить оккупации Рура) Г. Монмуссо, секретарь УВКТ П. Семар, секретарь Федерации коммунистической молодежи Г. Пери, руководящие работники ФКП Гурдо, Марран и др. Арестовывали за выступления на митингах, за распространение брошюр, за расклейку афиш. В Гавре секретарь профсоюза моряков был брошен в тюрьму за нарушение статьи морского устава, изданного еще в XVII в.; в Марселе был введен предварительный просмотр газет супрефектом; местными властями было запрещено издание газеты «Пролетер дю Нор».
По всей стране шли повальные обыски. Полиция вскрыла кабинет находившегося в отъезде М. Кашена, грубо нарушив его права депутата. Едва он успел вернуться, палата санкционировала его арест. Началась поспешная подготовка нового судебного процесса по обвинению в «заговоре против безопасности государства». В поход реакции включились многочисленные монархи-
79 «Le Temps», 2.IV 1923. 8J «L'Information», 12.11 1923. 81 «Le Temps», 3.11 1923. 8i «Le Matin», 11.1 1923.
Национальный блок у власти
94
ческие и фашистские организации: «Королевские молодчики», «Лига патриотов», «Гражданская лига». Шайки фашистов, вооруженных дубинками и револьверами, врывались в здания учебных заведений и общественных организаций, громили редакции и типографии газет левого направления, нападали на демонстрантов. Представители финансовой олигархии в правительстве явно покровительствовали монархо-фашистским бандам, видя в них резерв в борьбе против пролетариата и его революционных организаций. Президент Мильеран принял делегацию «Лиги патриотов» и разразился перед нею речью, полной националистической и антикоммунистической истерии. Между премьер-министром Пуанкаре и главарями «Аксьон франсез» состоялись конфиденциальные переговоры 83.
Несмотря на оглушительную шовинистическую пропаганду и жестокие репрессии, вторжение в Рур вызвало массовое движение протеста со стороны французских грудящихся. Во главе его встала ФКП, выступавшая в тесном содружестве с УВКТ. Был опубликован совместный манифест ЦК ФКП и исполнительной комиссии УВКТ, проведены сотни митингов и демонстраций; они большей частью завершались созданием местных комитетов действия с участием представителей секций или федераций ФКП и региональных или департаментских объединений профсоюзов. Эти комитеты стали центрами не только антивоенного движения, но и борьбы за повседневные нужды рабочих (8-часовой рабочий день, еженедельный день отдыха л т. д.). Вокруг комитетов действия сплачивались значительные массы рабочих, в том числе тех, кто принадлежал к реформистским организациям. Так, о присоединении к ним заявили принадлежавшие к ВКТ федерация рабочих портов и доков, федерация рабочих местного транспорта, биржа труда в Лилле, профсоюз железнодорожников в Руане и др. 84 Эти факты, хотя и единичные, являлись все же важными показателями роста доверия к ФКП и УВКТ, эффективности тактики единого фронта. Стремясь развить успех, Национальный комитет действия неоднократно обращался к ВКТ, предлагая ей сотрудничество или организацию отдельных совместных выступлений. В феврале 1923 г. ЦК ФКП также обратился с подобным предложением к съезду СФИО в Лилле. И хотя эти призывы остались без ответа, они еще раз показали массам, что путь к единству может быть найден.
Серьезная угроза миру и обострение классовой борьбы во Франции и I ермании требовали совместных действий коммуни-
83 «I/Humanité», 9.VI 1923.
84 '«Международное рабочее движение», 1923, № 1—3.
95
И ациональный блок у власти
стов обеих стран. Коммунистическая партия Франции — страны, буржуазия которой являлась непосредственным виновником событий, взяла на себя инициативу этого сотрудничества и стала подлинным «знаменосцем пролетарской солидарности», как справедливо охарактеризовал ее в своем письме ЦК КПГ85. Совместные действия стали особенно необходимы после того, как правительство Франции, столкнувшись с ростом революционного движения в Руре, взяло на себя, несмотря на продолжающуюся ожесточенную грызню монополий обеих стран, роль жандарма по отношению к рурским рабочим. Оно стало использовать французских солдат против забастовок и демонстраций немецких горняков.
Координация действий заняла центРальное место на Международной конференции коммунистических партий и революционных профсоюзов 15—18 марта 1923 г. во Франкфурте-на-Майне. Были созданы Международный комитет действия во главе с К. Цеткин и А. Барбюсом, а также международные комитеты профсоюзов транспортников, горняков и металлистов. В решениях конференции подчеркивалось, что важнейшие задачи ФКП — защита революционного движения германского пролетариата и организация работы среди солдат оккупационных войск з Руре 86.
События первых же дней после конференции показали своевременность принятых решений. 31 марта в Эссене французские войска расстреляли демонстрацию германских рабочих; 13 человек было убито, свыше 30 ранено. Уже 2 апреля по призыву Французской компартии состоялась многотысячная демонстрация в Париже под лозунгом «Долой оккупацию Рура! Да здравствует мир с германскими трудящимися!» Подобные же выступления происходили в Страсбурге, Марселе, Реймсе и других крупных городах. С большим успехом французские коммунисты провели с 15 по 22 апреля 1923 г. «неделю пропаганды» против оккупации Рура. Было выпущено и расклеено более 200 тыс. агитационных плакатов, около 380 тыс. листовок и брошюр. Еще 520 тыс. экземпляров различных агитационных изданий выпустила УВКТ. В «Юманите» ежедневно печатались длинные списки рабочих, вносивших деньги в фонд помощи бедствующим труженикам Рура. Под знаком солидарности с германским пролетариатом проходили и первомайские демонстрации.
Попытки пресечь это движение полицейскими мерами оказались безрезультатными и привели к многочисленным столкнове-
8Г' «Известия ВЦИК», 16.1 1923.
86 См. Е. Л. Рабкин. Братском единство французской и германской компартий в борьбе против милитаризма, фашизма и войны М. 1962; И. Koller. Kampfbündnis an der Seine, Ruhr und Spree. Dei gemeinsame Kampf der KPF und KPD gegen die Ruhrbesetzuiig 1923. Berlin. 1963.
Национальный блок у власти
96
нпям. «Я видел невероятные сцены грубых провокаций, полицейских, наносивших удары женщинам... расправы фашистских молодчиков над случайными прохожими» ,— описывал майские дни в столице П. Вайян-Кутюрье. Только в Париже было ранено более 30 демонстрантов, причем один из них, член унитарного профсоюза Бередиа, умер от ран. Бесчинства властей вызвали гнев и возмущение всего пролетариата и новую грандиозную волну выступлений во всех крупных промышленных центрах. Похороны Бередиа 15 мая превратились в одну из самых мощных политических демонстраций, процессия из 12 тыс. человек с пением «Интернационала» проследовала через центр столицы.
Сплоченность и решительность рабочего класса заставили реакцию отступить. Сенат, преобразованный в Верховный суд, признал обвинения, выдвинутые против арестованных коммунистов, недоказанными и постановил прекратить дело о так называемом заговоре против безопасности государства.
Наиболее яркие страницы в борьбе против оккупации Рура связаны с работой ФКП среди солдат французской армии. При этом коммунисты проявили большое мужество и самоотверженность, подлинный интернационализм и преданность делу пролетариата. Неоценимую помощь партии оказала Федерация коммунистической молодежи.
В первые же дни после оккупации партия приступила к политической пропаганде в войсках. В «Юманите» был создан отдел «Трибуна солдата», начат выпуск чистка «Юманите де сольда» и газеты «Казерн», налажено массовое издание листовок и брошюр, как-то: «Французские солдаты, братайтесь с немецкими рабочими!», «Против Куно и Пуанкаре!», «Безумная авантюра Пуанкаре— Рур!», «Почему ты здесь (т. е. в Германии.— Ред.), Жак Боном?» и др. Впервые ФКП развернула работу и среди колониальных войск, всегда использовавшихся буржуазией при подавлении революционных движений. Издаваемая ею на арабском языке газета «Казерн колониаль» разъясняла преступность политики Национального блока и призывала народы французских колоний к борьбе за свободу и независимость.
В короткий срок пресса ФКП завоевала популярность среди солдат. К апрелю 1923 г., несмотря на запреты, ее газеты читались по крайней мере в 150 полках. Немало способствовало этому умелое сочетание разоблачения захватнических целей империализма с выступлениями против плохого обращения с солдатами, за улучшение питания, предоставление отпусков, обеспечение и льготы их семьям s8.
87 «L'Humanité», 1—2. V 1923.
88 «La Caserne», 1.VIII 1923.
97
Национальный блок у власти
Большое воздействие на армию оказывала и деятельность КГТГ, которая издавала газету «Рур эхо», печатавшую статьи и обращения на немецком и французском языках. Колонны демонстрантов выходили с лозунгами, написанными по-французски, приветствовали солдат пением «Интернационала» и возгласами: «Да здравствует Коммуна!», «Да здравствует Кашен!»
Факты свидетельствовали о пробуждении у солдат классового самосознания. Они, например, стали организовывать сборы средств в помощь бастующим французским рабочим. «Солидарность рабочих, призванных в армию, с продолжающими работать уже не мечта... она проявляется в ходе стачек, для продолжения которых солдаты проводят подписку в пользу бастующих»,— отмечала 17 октября 1923 г. газета «Травайер».
Уже с апреля имели место братание, а подчас и совместные выступления французских солдат и германских рабочих. В Дуйсбурге и Дортмунде целые отряды солдат присоединялись к демонстрациям рабочих и вместе с ними пели «Интернационал»89. В Брехтене альпийские стрелки отказались выполнить приказ о разгоне демонстрации. В Витене французский солдат с башни танка приветствовал демонстрантов. В Хассене солдаты вмешались на стороне рабочих в схватку со штрейкбрехерами и полицейскими 90. В Эссене, Дуйсбурге, Дортмунде, Людвигсхафене, Мюльхейме солдаты то и дело отказывались выполнять приказы о применении насилия к бастующим, раздавали их детям свои пайки.
В расстановке политических сил во Франции происходили значительные изменения, вызванные ухудшением международной обстановки и обострением классовой борьбы внутри страны.
Вторжение в Рур и вызванная им волна шовинизма временно затормозили рост оппозиции, но к середине 1923 г. последствия этой авантюры уже принесли свои плоды. Возросли международная изоляция Франции и противодействие политике Национального блока со стороны Англии и США. Неуклонно ухудшалось положение трудящихся Франции я ширилось забастовочное движение. Дороговизна, рост налогов, инфляция вызывали не только протест рабочего класса, но и недочольство широких слоев мелкой буржуазии. В такой обстановке завершился отход от Национального блока «левых» партий французской буржуазии. В парламенте вновь заговорили о том, что нормализация отношении с СССР является важным средством преодоления экономических трудностей.
89 /. Duclos. Mémoires 1896— 19 34. Ь- chemin que- j'ai choisi. P.-iris, 1968.
p. 208. 0,1 «L'Avant-Garde», 15—30.VI 1923.
4 Иггопия Ф паніти, т. З
Национальный блок у власти
98
Выступавшие с критикой правительства группы радикалов и радикал-социалистов теперь стали настойчиво пропагандировать создание новой коалиции политических партий — Левого блока. Его оформлением явилось основание газеты «Котидьен». В редакционной декларации была провозглашена программа, включавшая некоторые уступки требованиям масс, политическую амнистию и, главное, «мирный» выход из кризиса путем отказа от оккупационной политики и соглашения с английским и американским империализмом. «В гіазах наших соседей (имелась в виду Англия.— Ред.) оккупация Рура... это авантюра... Курс Национального блока — безумие, в результате которого мы останемся изолированными против возмущенной, потрясенігой Европы» 91,— гласила декларация.
Пуанкаре не оставалось ничего иного, как признать свершившееся, заявить об исключении радикалов из правительственного большинства и обвинить их в «сговоре с врагами порядка» 92. Неуклюжая попытка Мильерана вмешаться привела лишь к углублению разрыва. Его речь 14 октября 1923 г., содержавшая апологию Национального блока и программу ограничения власти парламента, названная в прессе «бомбой в Эврё», явилась грубым нарушением конституционных прав президента республики и положила начало конфликту, который в дальнейшем привел к отставке Мильерана.
По мере того как обнаруживался провал оккупационной политики, возрастала настойчивость, с которой правительство Пуанкаре добивалось сотрудничества с германским империализмом. Французское командование все чаще вмешивалось в борьбу против забастовщиков, осуществляло разгон демонстраций, массовые аресты и высылку организаторов революционных выступлений за пределы Рурской области. Оккупанты занимали предприятия и насаждали там свою администрацию. Была разрешена переброска немецких полицейских сил в зону оккупации, французские власти установили с ними контакт, снабжали оружием.
Это сотрудничество стало быстро развиваться после падения в Германии правительства Куно, которое в угоду Стиннесу, надеявшемуся сторговаться с «Комите де форж», продолжало цепляться за политику «пассивного сопротивления». Новое правительство во главе со Штреземаном, включавшее в свой состав социал-демократов, проводило курс, рассчитанный на урегулирование рурского кризиса с участием Англии и США; оно выражало готовность тесно сотрудничать с оккупантами в борьбе против революционного движения. Чем теснее становилось это сотрудничество, чем более возрастала тяжесть двойного гнета, давившая на пролетариат Германии, тем сильнее поднималась волна его революционного движения.

nl «Le Quotidien», 14.VI 1923.
!'2 M. Soiilic. La vie politique d'Edouard Heiriot, p. 1 18.

В этой обстановке движение протеста против оккупации Рура достигло апогея. ЦК ФКП обязал федерации начать вместе с органами УВКТ подготовку всеобщей стачки солидарности на случай революционных событий в Германии. Этот вопрос обсуждался в секциях, на собраниях, проводившихся на предприятиях, на митингах. «Французский пролетариат поддержит германский!— заявила газета федерации ФКП Сены и Марны.— Буржуазия узнает, что международная рабочая солидарность не пустая фраза!» 93 Французские коммунисты подчеркивали, что установление единой демократической республики в Германии соответствует национальным интересам французского народа, так как создает почву для прочного мира в Европе. «Германская революция — это мир»,— назывался манифест, опубликованный Национальным советом ФКП 94.
К концу 1923 г. усилилось и движение среди солдат. Настойчивая, многообразная и терпеливая работа коммунистов и комсомольцев в армии давала свои плоды. Революционные ячейки теперь существовали в большинстве полков и батальонов. Братание приобрело массовый характер, всеобщим явлением стал отказ солдат от участия в репрессиях. Даже полк марокканцев в Нейштад-те отказался от участия в разгоне демонстрации. Солдаты то и дело присоединялись к демонстрантам, и пение «Интернационала» на обоих языках сливалось воедино. Так было, например, в Дортмунде, где за гробом убитого полицией немецкого комсомольца шли французские солдаты 150-го пехотного полка, неся венок с надписью: «Нашему преданному товарищу — комсомольцу, убитому германской полицией по приказу французских генералов» .
Возглавив массовое общенациональное движение трудящихся в защиту мира, ФКП показала, по определению Коминтерна, «классический пример» 9е укрепления партии. Особо важную роль сыграла в этом процессе систематическая работа в армии.
Опыт большевиков, обобщенный В. И. Лениным, освещал путь французским коммунистам. «Мы первые во Франции последовали примеру русских революционеров... развернув широкую пропаганду, которая... привела к тому, что французская армия, самая сильная и организованная, оказалась пропитанной идеями брата-
93 «Le Semeur», 18.VIII 1923.
94 «L'Humanité», 16.x 1923. 9!i «La Caserne», 1. XI 1923.
96 «Коммунистический Интернационал в документах», стр. 394.
А*
Национальный блок у власти
100
ния» 97,— писала газета «Авангард», орган Федерации коммунистической молодежи.
Борьба против оккупации Рура явилась важнейшей школой для руководства ФКГІ и ее кадров, воспитала когорту новых борцов. Окрепли связи партии с профсоюзами Унитарной ВКТ, Федер ацней коммунистической молодежи, АРАК и другими массовыми организациями. Приобрела боевую революционную направленность центральная и провинциальная пресса партии. Выросло доверие к ФКП в массах.
Путь к преобразованию в партию нового типа был открыт. Важным шагом на этом пути явились решения Лионского съезда ФКП, состоявшегося в январе 1924 г. Проанализировав недостатки в работе партии, съезд пришел к выводу, что главной причиной их было отсутствие ясного понимания авангардной роли коммунистической партии . Съезд принял меры к серьезной перестройке структуры и методов работы партии. В основу внутрипартийной жизни был положен принцип демократического централизма. В новый Центральный комитет вошли многие рабочие, в их числе Морис Торез, Пьер Семар. Съезд одобрил тактику единого фронта и наметил конкретную программу работы в различных слоях французского общества. Особое внимание было уделено борьбе за профсоюзное единство.
Банкротство политики Национального блока становилось все более очевидным. От некогда сильного объединения буржуазных партий отходили все новые группы. Теперь оккупационный курс поддерживала лишь та часть правых политиков, которая, несмотря ни на что, отказывалась признать свою неудачу. Вместе с тем катастрофическое экономическое положение Германии и возможность революционного взрыва там вызывали сильную тревогу у правителей империалистических стран. Это определило переход англо-американского капитала к закулисной, но решительной атаке против французской валюты на международных биржах (особенно на Лондонской).
07 «L/Avant-Garde», 15—30.V1 1923.
98 «Parti communiste. 3° Congrès national», p. 28.